Снеталия Морозова – Вишня (страница 10)

– Жду на кухне, пока разложу всё.

«Ой, мамочки мои! Мамочки, мамочки! Нормальный мужик, даже очень»

Максимилиан улыбался.

Девушка переоделась в платье, села между кроваток и стала напевать.

Маг сидел на кухне тише воды, слушая голос, понимая, что он здесь хочет остаться, с Женей ему спокойно, хорошо.

Дети уже почти не издавали звуков.

– Ма-ма!

– Да, сынок, тшшш, спи, спи, Бэрни, глазки закрывай, баю-бай.

Максимилиан открыл рот в изумлении, боялся пошевелиться. Слово «мама» – такое далекое и такое мощное кольнуло в сердце. В комнате притихли дети, Женя ни о чем не думала, маг тихо поднялся, стал раскладывать коробки с едой.

Евгения не приходила, он заглянул в комнату, девушка сидя спала, облокотившись на решетки детской кровати. Он поднял её, уложил на диван, накрыл одеялом, не удержался и нежно коснулся губами её губ.

Максимилиан решил подождать.

«Уже поздно и скорее всего Женя сильно устала и проспит до утра: попала в новое место, незнакомые кругом, магия, дети», – прокручивал в голове.

Он давно починил цепочку, удивляясь силе малыша: цепь была достаточно прочной. Достал из кармана украшение, покрутил в руках кулон, всматриваясь в ягоду, посмотрел на свет материал подвески, потрогал на ощупь, зажал в кулаке, создал портал и перенесся к отцу.

11.

Драконьи земли

– Сын! Я уже всю библиотеку перелопатил, нет нигде даже упоминания о подобном. Какие новости?

Максимилиан раскрыл ладонь.

– О! Молодец, давай её сюда.

Дознаватель зажал ладонь, пряча кулак в карман.

– Отец, скажи мне, почему мы скрываем свою магию?

– Так было всегда, это тайна, мы поэтому такие могущественные, богатые, сильные, известные, наш род в этом силен.

– Многие оборотни-альфы умеют чувствовать ложь, кто-то из волков считывает злые намерения, ведьмы ведают, редкие демоны предвидят будущее, заглядывают в прошлое – этим гордятся, об этом все знают. Почему мы прячемся?

– Кому ты хочешь рассказать? Своей иномирянке? Повелся на пухлые губки, синие глазки?

– Думал про это, да.

– Не смей.

– Почему?

– Узнают про нашу магию, придумают блокировку магии, мы будем не нужны.

– Ты боишься этого? Почему вы развелись с мамой?

– Это сейчас при чем? Ты знаешь, она изменяла мне!

– Тебя всегда не было дома, мы были с ней одни, она любила меня, я слышал, как она меня ласково называла, как ждала тебя, в мыслях желая тебе удачи. Семья – это доверие. В истинных парах оборотней нет тайн, они открыты друг перед другом, слышат мысли и считают это великим даром. Мама, уходя, желала нам счастья.

– Я слышал, что она желала! Не надо тут меня обвинять. Твоя мать меня обзывала, думала о другом, разлюбила меня.

– Ты обижал её.

– Чем? Дом, украшения, платья – всё к её ногам!

Грегори начал швырять мольберты, раскидывая по сторонам свои картины.

– Своим безразличием, тем, что она не знала о тебе всего, а сама была открыта как чистый лист, это нечестно, отец.

– Дай кулон, не ной, мы, Приоры, веками были лучшими, неуязвимыми, – уже орал Грегори.

– И несчастными. Я украл кулон и чувствую себя отвратительно, мерзко.

– Давай хоть проверим эту штуковину, как она работает? -

отец выдохся кричать, глядя на сына, который был невозмутим и непоколебим в своих мыслях.

Приоры переместились в кабинет дознавателя, застали там двух следователей. Максимилиан попросил мужчин по очереди надеть женский аксессуар, дескать, проводя следственный эксперимент.

Подчиненный надел цепочку: «Хорошо не женское платье! В чем эксперимент, интересно? Надо было вовремя домой уходить»

Мысли отчетливо слышались, отец и сын переглянулись.

– Так, давай ты, и чтобы на голое тело, – Грегори проверял разные теории.

У второго тоже мысли не скрывались подвеской.

Приоры эти эксперименты проделали с помощником короля, с садовником, кухаркой, конюхом. Решили пойти в город и попросить молодых женщин. У кондитерской лавки дознаватель в приказном порядке заставил примерить кулон членов одной семьи: женщину и двоих мужей её. Мысли возмущения и непонимания отчетливо слышались.

– Это её оберег, личный, – догадался Грегори.

– От кого он оберегает? От нас?

– Не знаю, может от всей магии, только на ней он не пустышка, именная эта штуковина, надо допросить её с пристрастием.

Максимилиан развернулся, встал напротив и впервые за всю свою жизнь сказал в таком тоне ему, что у отца рубаха на спине стала мокрой, при этом сын не повысил тона, произнося медленно ледяным голосом:

– Хоть пальцем, хоть словом, хоть взглядом её обидишь, я тебе этого не прощу. До скорого, отец. Береги себя.

Максимилиан переместился в дом эльфа, надеясь, что Женя еще спит, прошло-то всего пару часов.

12.

Рассветные Земли.

Женя проснулась от плача Бэрни. Малыш плакал во сне, да так жалобно и надрывно, она взяла его на руки, прижала, укачивая: «Мама рядом, всё-всё, тшш, всё плохое уходит, хорошее приходит, мммм – мммм".

Ребенок успокоился, прижался к груди, взяв в кулачок Женин локон, вздохнул глубоко, как взрослый, и уснул. Девушка аккуратно положила его в кроватку, накрыла, осмотрелась, поняла, что задремала, укачивая детей, и предположила, что Максимилиан отнес её на диван.

Она улыбнулась. Это было приятно. Тихо ступая, направилась на кухню, но там не было дознавателя, за окном садилось солнце, вечерело. Скоро ночь – первая ночь в новом месте, в новом мире. Женя налила себе воды, оглядела столешницу – всё было чисто, в морозильном шкафу полно готовой еды. С нахлынувшим беспокойством она начала глазами искать место, где бы мог маг оставить кулон. На кухне не было, в гостиной, в ванной тоже не было, пальцы свело от неприятного предчувствия, проверив еще раз все выпирающие поверхности в доме, девушка поняла – цепочки с подвеской нет.

«Так лохануться, довериться, неужели он взял специально? Он следователь, сильный маг, он понял, что моя вишенка – непростая безделушка. Надеюсь, он её не сломает, верю, что всё происходит не случайно».

Женя вспомнила про бабушкино: «Не ссы», выдохнула, улыбаясь, успокаивая себя.

Она устала за день, села в столовой на стул, прокрутила разговор с бабушкой, свое появление в этом мире, улыбнулась встрече с детьми, покачав головой от самой себя, что так легко и, не думая, не взвешивая, не анализируя, приняла решение, и теперь она мама, и это бесповоротно, это навсегда. Вспомнила перемещение порталом. Когда это всё видишь, в этом участвуешь, кажется не таким и сверхъестественным как будто. Жене не хватало вишенки, она давала ей поддержку, тепло, уверенность, да.

Девушка прошла в ванную, безупречный порядок был и здесь, глянула в отражение, ей хотелось рассмотреть себя в полный рост, но зеркало было небольшим, сняла веревку с волос, встряхнула, чувствуя тяжесть и густоту локонов, пошла снова в столовую. Спать расхотелось, хотя усталость была, даже не усталость, а волнение от неизвестности, от того, что она ничегошеньки не знает о месте своего нахождения, о нравах, быте, словом – ничего!

В воздухе появилось неяркое свечение, и из образовавшейся воронки вышел Максимилиан. Женя протяжно выдохнула. Дознаватель подошел к девушке. Евгения так и сидела в удобной позе, облокотившись на спинку стула, была босиком, с распущенными волосами. Она была самой красивой девушкой, что видел дознаватель. Женя вглядывалась в глаза мужчины. Он волновался, прокашлялся.

– Женя, я забыл в кармане твою цепочку, вот, возвращаю.

На широкой ладони красовалась маленькая вишенка, Евгения взяла, зажала её крепко в кулаке.

«Врет как дышит. Бабуля была права, самая большая роскошь и близость – это говорить правду. Я снова чуть не вляпалась.»

Максимилиан услышал мысли и захотел упасть на колени, соглашаясь с каждым её словом.