Снеталия Морозова – Вишня (страница 4)

– Я помню его, ты прилетала с ним на похороны мамы.

– Да. Жень, у меня есть фобия, и родилась она недавно.

– Какая?

– Рассказывай ты теперь, может, я ошибаюсь.

– Нино, мама нуждалась в тебе, мне так казалось. Знаешь, она была такой скромной, тихой, совсем на тебя не похожа.

– Женя, она стала такой! Я её не раз звала к себе, она работала в художественной студии преподавателем, стала незаметной с годами, на мужчин не обращала внимания. Про болезнь молчала. Я кое-как у неё вытянула, кто твой отец.

– Ну, боец спецназа, кто же еще. Я в эти байки не верила с начальной школы, в классе было много детей, у кого родители разводились, мы это всё обсуждали с девчонками. Мама же красивая была, Нино, и добрая, и ласковая.

– Не реви, я выпила, мешать не надо мне с таблетками. Я не буду говорить, как я вынесла всё это, не буду, девочка моя. Женатый мужчина был твой отец, преподаватель её, она влюбилась, а он даже и не появился ни разу. Да, и не о нем сейчас.

Нино кивнула.

– А что говорить? Нино, я как-то допустила в своей жизни гостевой брак, нет, не так, я допустила, что в нашей с Богданом постели не просто посторонние, в ней женщины. Чужие бабы. И я это знаю. А еще он назвал меня: «Скучной». А еще..

Женя не могла произнести это, тяжело давались слова.

– Пустышкой.

– Это почему?

– Я не беременею.

Нино закрыла глаза.

– Сколько ты с этим мудаком?

– Десять лет.

– Кошмар! Ты не любишь его, Вишня, ответ прост. Всё по своему соколу тоскуешь?

– Беркутов.

– Значит, не отпустила. Вам было по 19 лет, он разбился – такая судьба, вы любили друг друга, да, и ты идеализировала образ его на столько, что не пускаешь в сердце никого. Вы были молоды, время прошло много уже.

– Знаю, но…всегда сравниваю, уже и придумываю много того, что и не было между нами, ты права, идеализировала, да. Нино, как мне жить? Я словно в панцире каком-то, хочется разорвать его, раскрыться, но будто обстановка не та. Всегда. Не те рядом! Раскрыться хочется перед своими. Работа обязывает еще, меня поставили начальником отдела кадрового администрирования, а жизнь бежит и бежит. Мама говорила, что счастье любит тишину, а в этой тишине так жутко, да и прятать-то нечего.

– Ой, женщина и работа, даже не начинай, от работы кони дохнут, знаешь ли. Обрезать волосы, потому что некогда кудри крутить – это старость, милочка, или неправильная жизнь. Залезть в дресс-код пожизненный и жить с покер фейсом – это преступление против себя. А чтобы нашлись свои, надо сначала раскрыться, девочка моя, впустить в себя своих. Как они попадут, если ты закрытая вся? А счастье…у всех своё, моё вот любит подруг веселых, Бейлис, путешествия, горячие ласки – вот что любит счастье! Поняла? Какая на хер тишина?

Женя закивала.

Женщины замолчали. Женя столько узнала за короткое время, подняла взгляд на бабушку, поняв, почему она решила выложить всё.

– Нино, ты болеешь?

– У меня сердце слабое, Вишенка. Пока колотится. Женя, я хочу тебе кое-что отдать.

– Бабуль, фобия-то какая?

Она махнула, будто уже и нет такой.

– Вишенка, вот.

Нино протянула цепочку с кулоном в форме вишни.

– О, красота какая! Почему не носила, Нино?

– Боялась. Чувствовала, что не моё это. Мне это отдала мама, сказав, что ей это подарил Николас со словами: «В ягоде спрятано семя, его надо посадить там, где твоё сердце, где хочешь пустить корни, где твой дом. Надев кулон и пожелав быть там, где твое место, он может закинуть тебя в неизвестные края». Она побоялась, люди, жившие в то время, находились часто в страхах, её можно понять. У меня не было такого места, Женя, я жила на несколько стран, сердце мое было всегда не в одном месте. Это тебе, девочка моя. Я верю в его магию. Оно словно ждало тебя. Верю, что твоя эта вишенка. Ты сама ведь, как Вишенка, волосы у тебя от прадеда, тебе он эту вишенку оставил, чувствую.

– Нино, а если и я поверю, и мы не увидимся больше?

Нино заплакала.

– Значит, ты будешь счастлива, и так надо. Вспомни, какая ты была открытая со своим Беркутом. Настоящая. Смелая! Не ссы.

Женя прижалась к Нино, смеясь сквозь слезы над словечками, всем сердцем желая больших перемен в своей неудачной скучной однообразной жизни.

– Женевьева моя, говори себе – да! Кто тебя будет ограничивать, запирать, даже прикрываясь благими чувствами – это все херня, беги от того, кто любит – даёт крылья!

Женя посмотрела на Нино, бабушка и вправду была всегда сама собой, поступала по сердцу, вопреки всем общественным нормам и моралям.

– Ты смелая, Нино, я люблю тебя, очень.

– И я тебя очень. Женевьева, я поняла: ни один мужчина не имеет на тебя прав никаких, пока не возьмёт на себя ответственность, так же и ты, если выйдешь замуж, то будь женой, а не хернёй, защищай мужа, даже если он не прав, даже если надо взять в руки автомат и пойти против всех. А еще ты поймешь, когда встретишь своего, что самая большая роскошь и близость – это говорить правду, доверять. Пошли спать, устала я чего-то, разволновалась.

Женщины улеглись. Женя прокрутила свою жизнь: обычная, без потрясений, но и без радости: работа, раз в год поездка, да и всё, собственно. Даже измены Богдана её не так задевали, как понимание, что собственная жизнь уходит словно песок сквозь пальцы, не оставляя в памяти ничего запоминающегося. Молодая женщина рассмотрела кулончик: спелая глянцевая маленькая вишенка, материал подвески напоминал коралл, склеенная из двух половинок, из веточки-черешка сделано ушко и продета тонкая серебряная цепочка в него. Жене было совсем не страшно, наоборот, интересно, может хоть во сне она переместится в другое пространство. Надев цепочку, девушка взяла в кулак ягоду и произнесла: «Вишня! Направь меня туда, где я буду нужна, полезна, любима и любить!» Полежав так несколько минут, слушая тишину, прокручивая рассказы Нино о своих родных, Женя уснула.

5.

Земли Огша.

Шел второй день собеседования на обязанности няни и помощницы королевскому лекарю Лаккериусу.

– Максимилиан, неужели из стольких женщин нет подходящей? – ворчал эльф. – Давай тогда мужчин приглашать, я-то думал женщина все-таки с малышами лучше справится: искупать, спать уложить, покормить. Магией, конечно, можно, но тут мягкость нужна, эхх…

– Завтра мужчин можно пригласить. День еще продержишься?

– Конечно, не привыкать, один все плачет и плачет, тот, кстати, которого ты нашел.

– Я выбрал из магесс одну, направлю за ней, если лучше не сыщется.

Менталист воздержался от пояснений, девушки в основном желали попасть любыми средствами во дворец, кто-то соблазнить короля, кто-то себя продать выгодно, ни у одной не было простого желания – позаботиться о малютках. Дознаватель остановился на взрослой магессе, у которой выросли уже свои два сына, она нуждалась в деньгах, так как осталась вдовой, а замуж больше не хотела, сетуя в своих мыслях на неудачный союз и непутевых ленивых мужей, чувствительностью не отличалась, но и злой не была.

– Лакке, сколько в коридоре еще?

– Еще пять.

– Ладно, за полчаса управлюсь.

Лекарь удалился к себе.

Женя оказалась среди кандидаток. Она несколько минут назад очутилась в коридоре перед кабинетом дознавателя. Первые минуты приходила в себя, понимая, что, либо она спит, либо сработал перенос, и она в незнакомой стране, так как речь девушек была непонятна. Сначала её сковал страх и понимание, что что-то произошло: новое место, девушки в непривычном одеянии. В голове роились мысли: от желания понять, что это за место, дать оценку происходящему, оценить, до разных суждений, анализа всего вокруг – потом нахлынуло какое-то разочарование от отсутствия ответов, потом недовольство и критика сковали тело жутким страхом.

«Так, сама же просила! Вот и получила!»

Женя от своих хаотичных мыслей не могла уже нормально дышать и соображать. Она закрыла глаза, понимая, что здесь, по крайней мере, не опасно. Открыла глаза, выдохнула, потом вдохнула полной грудью, опустила плечи, расслабляясь, словно выкидывая весла, доверяя себя течению жизни.

«Бог, Вселенная, Мир, Всевышние – кто бы-то не был, дали мне возможность! Хватит всё обдумывать, анализировать, надо принять и расслабиться»

Женя зажала в ладонь кулон, чувствуя тепло от ягоды и произнесла себе, как заклинание: «Я разрешаю себе лучшую! Самую! Лучшую! Жизнь! И спасибо за шанс! Нино, спасибо! Люблю тебя!»

Как только Евгения решила довериться этому миру, она стала понимать речь конкурсанток, чему очень удивилась и обрадовалась. Ей стало сразу намного легче, уходил страх, сменяясь на любопытство.

Девушки говорили на незнакомом языке, но Женя всё понимала. Самое интересное, она тоже была одета в длинное платье, но как ей показалось, более скромное. Она осмотрела свой наряд: тонкая ткань серого цвета была мягкой на ощупь, на ногах почувствовала что-то наподобие чулок, туфли-балетки.

Девушки были взволнованы и явно очень хотели пройти собеседование, что проводилось за дверями, помощник-секретарь приглашал по очереди. Женя прислушалась к диалогу двух претенденток.

– Вчера была моя знакомая здесь, им нужна няня для четверых детей. Если такой отбор – значит дети королевских кровей.

– О!

Девушки прихорашивались, вечно дергая свои локоны, поправляя грудь, вытаскивая мякоть из разреза, не стесняясь помощника.

Женя машинально опустила взгляд на свои прелести. Ворот был высоким, но ей показалось, что грудь полнее стала, а еще у неё были её длинные волосы, заплетенные в прическу.