Снеталия Морозова – Вишня (страница 2)

Разобрав бумаги, к обеду Максимилиан пошел на встречу с семейством, желающим разорвать союз. Драконы как оборотни могут встретить истинную пару, почувствовать её, но это редкость, поэтому ящеры заключают союз чаще договорной, прописывая условия существования вместе на какой-нибудь ограниченный срок. Это кощунственно, и девушкам многие драконы разбили сердца, но власть имущие так захотели и узаконили.

В переговорной Тароса сидели Эмилия и два её мужа, маги Мариат и Кристиан.

– Господин Максимус, меня мужья не любят, не ценят, я для них всё, а они – нет, я требую развода и компенсации.

Максимилиан наклонил чуть голову, слушая мысли членов семьи, что сидели напротив.

– Господин Максимус, мне что-то сказать? – поднимала жеманно брови Эмилия и явно кокетничала.

На несчастную и угнетенную она вот совсем не походила.

– Нет, я думаю, посидите немного молча…пожалуйста.

Она уже не нравилась магу. Мысли потекли, заполняя пространство, показывая всю истинность драконицы. Маг их выслушивал, пытаясь уловить суть и понять всю правду.

– Денег надо было ему сунуть, хотя он богат, расселся, о чем думать тут? Брат сказал – делай. Что мне ему сказать? Что они не выполняли моих требований? Подумаешь, захотелось посмотреть, сколько они продержатся на холоде голышом, смешно же?

Эмилия, наклонив голову, спрятала смешок.

Максимилиан нахмурил брови.

– Куда я смотрел? Как мог довериться ей? Соблазнился на красоту внешнюю, да. Моя Лили намного лучше. Как я облажался! Может Лили меня простит? Скорее бы развели нас, удрать подальше от дракониц-извращенок. А банк мой пусть забирает, подавится им, я еще заработаю, служащих вот жалко, не даст же им нормально трудиться, да, не даст, с её истериками и злостью она вряд ли найдет нормального мужика.

Максимилиан задержал взгляд на Матиасе, слушая его мысли, затем перевел на Кристиана.

– Что пялится на нас этот маг? – ворчала про себя Эмилия, выдавливая скромную улыбку.

Кристиан поднял взгляд на начальника дознавателей. Взгляд разочарования и усталости.

– Если ты такой умный, как говорят, разводи, не доводи до греха. Если еще раз она меня ударит колючей плеткой, я ударю её в ответ, не потерплю унижений больше.

Менталист опешил, потом вздохнул, опустив голову. Опешил не от того, что маг желает, а от того, как вела себя драконица.

Мужчины не оправдывались, не критиковали свою жену, просто сидели и в основном молчали, лишь глаза их выдавали все накопившиеся обиды и разочарования.

– Матиас, Кристиан, разрешите наедине задать вашей жене вопросы, – отвратился Максимилиан к побратимам.

Маги кивнули, молча поднялись и направились в коридор. В головах у них было тихо, а вот Эмилия несла всякую чушь.

– О, а это шанс, у него же нет жены, ну, что, девочки мои, наш выход, – драконица, будто невзначай, развязала узел у накидки. Перелина стала сползать, оголяя плечо, демонстрируя открытое декольте.

Эмилия глубоко задышала, работая призывно грудной клеткой.

– Эмилия, – начал дознаватель.

– О, вы такой умный и влиятельный, – нараспев стала говорить драконица. Провела пальчиками по груди, стрельнула глазками.

«Разложить что ли её тут, а потом отправить восвояси, да вот не встанет у меня на неё – это факт».

– Эмилия, я знаю о вашей наклонности к насилию, знаю также о плетке с шипами, предлагаю по-хорошему провести разрыв, и то имущество, что было у каждого до союза, оставить при себе. Не доводить дела до суда.

Драконица вытянула подбородок и произнесла про себя:

– Неужели эта тварь нас видела, уволю этого старика.

Максимилиан решил спасти невиновного, кто бы он не был:

– Мне это сказал ворон-оборотень, видел вас, случайно.

Маг нес чушь, но она сработала.

– Не доводите до расследования, Эмилия, вы умная и очень красивая девушка, начнете всё с чистого листа.

Она сдержанно кивнула, сжав губы в тонкую линию.

Максимилиан быстро подготовил бумаги, слушая её внутренние возмущения – оскорбления всех и вся. Король подписал.

– Спасибо, друг! Максимус, ты уникум, – сказал Тарос, – сегодня ты свободен, до завтра.

Маг тут же настроил портал к конюшням. Конюшни находились на окраине земель, у густого леса, в котором жили оборотни-волки. Очутившись на природе, маг расправил плечи, вдыхая тишину, осмотрел владения: стойла, лекарское место, кормовую комнату, сбруйное помещение, загон для выгула. Он хорошо платил – его детище так же хорошо содержали. Запряг сам своего любимца – черного рысака Грома и поскакал в лес.

– Дав, я в лес, спасибо за работу! Выпишу вознаграждение.

– Спасибо, господин.Управляющий маг Давидос поклонился, улыбнулся:

«Храните его Боги!» – эту мысль услышал маг от управляющего Дава.

Максимилиан довольно улыбнулся, пришпорил коня и, выравнивая уздцы, рванул к лесу. Гром и Максимилиан слились в одно целое: оба черноволосые, дерзкие, смелые.

3.

У леса Максимилиан перевел Грома из галопа на рысь, а потом на шаг. Маг наслаждался уходящим летом, тишиной природы. Осень в Огше теплая, но дождливая, к зиме деревья и цветы сбрасывают листья и бутоны, уходя на несколько недель в сон, иногда даже выпадает снег, а потом приходит буйная сочная весна. Летняя пора длится полгода, на межсезонье и зиму – по два месяца отвела природа в этих землях.

У леса маг услышал писк, не характерный для волков.

Он спешился, отправился на звук, боясь подтверждения своей первой догадке. Под деревом Максимилиан обнаружил корзину с младенцем, малыш, видимо, устал уже плакать, выдавливая из себя жалобный писк. Маг взял корзину, запрыгнул на рысака и поскакал назад.

Потрепав дружески Грома по морде, погладив его черную гриву, отдал своего коня Даву, а сам прямиком к королю.

Тарос был в кабинете один. Дракон расслабил ворот у рубахи, сел в кресло, прикрыл глаза. Только что от него вышла кузина, обзывая своих мужей гнусными словами, кричала и требовала пересмотреть дело.

Когда дверь за ней закрылась, Тарос выдохнул. Король провел по темным густым волосам, сложил руки в замок и вытянул ноги, разваливаясь в кресле. Таросу в последнее время все чаще и чаще стали приходить в голову мысли, что ему чего-то не хватает, нет счастья будто. Красив, могуч, богат, он – монарх, чего Богов гневить, но гармонии словно нет в душе. Король услышал уверенные шаги в сторону его кабинета, выдохнул, открыл глаза, принимая сидячее положение.

– Ваше Величество, – обратился официально, заглядывая в кабинет, Максимилиан.

Тарос махнул рукой, приглашая внутрь.

–Тар, еще один, у леса оборотней нашел, может, мать надеялась, что волчица какая-нибудь возьмет. Снова малыш – маг.

– Совсем ополоумели бабы, надо мать найди и срочно! – рыкнул король

– Нет, Тарос, отдавать матери, что бросила младенца в лесу, подвергая его такой опасности, нельзя. Она может вообще надеялась, что его съедят. Такая мать только хуже сделает.

– Нда…Что предлагаешь?

– Это только магессы делают, выкидывают сыновей. – Максимилиан вздохнул протяжно. – Надо дом помощи таким малышам открыть, что-то вроде приюта. Лекаря нанять, нянек, хорошо платить.

– А потом их куда, Максимус?

– Выучишь, пусть тебе служат.

– Нет, таким приютом руки развяжем горе-матерям. Штрафы, наказание какое может ввести…в голове не укладывается – выкинуть ребенка. Почему так распределено в мире: мага выносить легко, а вот дракона даже не каждая драконица может? Дети – это ведь такой дар.

Тарос тяжело вздохнул, заглядывая в корзину. Из-под вороха тряпья смотрели карие глазенки.

– Какой ты симпатичный, а! А, Максимус! Смотри! А ты хочешь сына?

– Нет!

–А я хочу!

Король взял младенца, поднял перед собой на вытянутых руках, малыш смешно состроил губки трубочкой, разглядывая осмысленно Тароса.

Максимилиан исподлобья глянул на малыша, замечая про себя, что действительно мальчик был красивым и аккуратненьким каким-то, с выразительными глазами.

– Сейчас Лаккериуса вызову, – сказал Тарос другу и приказал помощнику, чтобы тот пригласил королевского лекаря.

Лаккериус – древний эльф, что служил королевской чете всю свою сознательную жизнь. Лекарь настолько был своим, что считался членом семьи. Надо полагать – он знал все недуги монарших особ, а у драконов все болячки только от зависти. Казалось, чему могут завидовать самые влиятельные существа земель, но тут оказалось в точности до наоборот, именно драконы, имея материальные блага, и даже излишки, были чаще всех раздражены, испытывая чувства досады, неприязни и враждебности к тем, кто был более в чем-то успешен, благополучен. Чаще драконы завидовали счастью, беспечности, любви взаимной, а из-за своей гордыни и величия не умели и не хотели учиться довольствоваться тем, что имеют, и впадали в угнетенное или безразличное состояние. Это касалось в основном взрослых драконов и дракониц.