Смирнова Валерия – Перекрёсток детства (страница 10)
– Так иммунитет у тебя в порядке, кровь отличная, и другие анализы… Это твои врачи в больнице ошиблись. Звони маме, и отправляйся домой!
Диана даже на всякий случай вспомнила номер телефона маминой работы, чтобы позвонить сразу.
Конечно, чуда не произошло. Виктория Александровна, увидев Диану, спросила:
– Ну что, как тебе у нас?
Девочка поняла, что вопрос из тех, которые называют «дежурными», на них чаще всего отвечают односложно, без подробностей.
– Хорошо, – ответила она.
– Подними кофту и глубоко вдохни,– сказала Виктория Александровна спокойным голосом, прикладывая холодный металлический круг фонендоскопа к груди Дианы. Девочка вздрогнула, но послушно сделала глубокий вдох.
Врач медленно перемещала фонендоскоп, слушая, как бьётся сердце Дианы, как работают её лёгкие. Каждый раз, когда холодный металл касался кожи, по ней пробегала лёгкая дрожь, но девочка терпеливо стояла, ожидая окончания осмотра.
Закончив слушать, Виктория Александровна отложила фонендоскоп и села за стол. Она начала диктовать медсестре назначения.
– Курс витамина B2 и B12 по 25 уколов. 10 сеансев массажа. УФ-прогревание три раза в неделю, ЛФК – группа вторник и четверг.
Виктория Александровна перечислила также список незнакомых лекарственных препаратов, которые Диане предстояло принимать, затем повернулась к девочке.
– Для начала мы постараемся вернуть твой организм в тонус с помощью физиотерапии, лечебной физкультуры и некоторых лекарств. Начинаем сегодня.
– Она последняя? – спросила медсестра, собирая записи. – Тогда пойдём сразу со мной. Сделаем укол, и выдам лекарства, вечером уже будешь получать их вместе со всеми.
Вместе с медсестрой, девочка прошла в процедурную. Этот кабинет состоял из двух помещений. В первом стояли шкафы с лекарствами, стол, телефон и кушетка. Дверь во второе помещение закрывалась, так что можно было не стесняясь приспустить штаны для укола.
– Что такое УФ-прогревание, – спросила Диана Ёлочку, вернувшись в холл.
– Там в кабинете есть такой аппарат, в него вставляются трубочки – для рта или для носа, и надо несколько минут сидеть с этой трубочкой и греться.
Первая часть дня казалась Диане насыщенной – надо было многое успеть. Хотя на самом деле, все вместе процедуры занимали не больше 40 минут, в остальное время – необходимо было находиться в холле.
Как и упоминала Ёлочка, днём в палаты заходили только на пару минут – быстро что-то взять и тут же вернуться в холл. Санитарки проводили тщательную уборку – промывали подоконники, поверхности тумбочек, каркас кроватей, затем на несколько раз мыли полы, меняя воду. После такой уборки влажный пол казался глянцевым, а в воздухе стоял запах хлорки.
Переходя с ведром в следующую палату, санитарка включала в предыдущей кварцевую лампу – чтобы уничтожить все микробы.
– Куда ты пошёл, Парич? Не видишь, там лампа!
Лампа – это знак. В палату нельзя даже на минутку! Никто не знал – действительно ли кварцевые лучи настолько опасны, и что будет, если всё-таки войти в комнату с включенной лампой. Никто не знал, а проверять на себе не решались.
В холле каждый пытался себя занять самостоятельно. Воспитатели, конечно, напоминали о домашних заданиях, но проверяли только письменные работы, которые можно было сделать обычно минут за 10. Поэтому каждый сам решал – чем заниматься. Кто-то действительно читал учебники, кто-то смотрел телепередачи.
В настольные игры, которые стояли на полке, никто не играл – фишки и кубики оттуда давно растерялись. Даже набор шашек не был полным. У многих ребят имелись колоды карт, но их тщательно прятали от взрослых – азартные игры в санатории строго запрещены.
Зато в первую половину дня работала библиотека, книги там, хоть и старенькие, некоторые ещё 50-х годов издания, но все заботливо отреставрированные. И их было много. Так что Диана успокоилась – даже если лечение и в правду займёт пять месяцев, ей всегда найдётся что почитать.
Иногда, внимание ребят от занятий отвлекали известия, что кого-то выписывают или что прибыл новичок. Во вторник случилось сразу два этих события. К Насте Вокуевой внезапно приехали родители, и решили её забрать.
– Она же тут месяц только пролежала! – возмущались некоторые.
– И каждый день ревёт в подушку, – сообщили соседки по палате.
– Я слышала, что сама Виктория Александровна её родителям вчера звонила, рекомендовала забрать. Сказала, что такое нервное состояние мешает лечению и толка никакого не будет.
Новичок появился часов в 10, рослый мальчик 13 лет.
– Мальчишка, – разочаровано сказали Катя и Ёлочка. – У нас сейчас в отделении 36 человек. 21 девочка и 15 мальчиков. Настя уехала, и пришёл ещё один мальчик. То есть теперь 20 на 16… Когда много мальчишек – это плохо, от них жди проделок, шуток глупых.
– Вот дичь, – вырвалось у Дианы.
– Дичь? А что это значит? – с любопытством поинтересовалась Ёлочка.
– Нуууу, что-то дикое, непонятное.
– Аааа, интересное слово, надо будет запомнить!
Впрочем, новички могли появиться не только утром. На следующий день, после тихого часа, все узнали, что в пятую палату положили ещё одного мальчика. Девчачье преимущество стремительно пошатывалось, а мальчишки радовались.
– 20 на 17, – если так пойдёт и дальше, они нас догонят, переживали девочки.
К 11 часам все процедуры были пройдены, и воспитатель вела отделение на полдник, который обычно состоял из половины стакана сока и пары печений.
– Ты сейчас очень хочешь есть? – спросила её Ёлочка в первый день.
– Не очень, а что?
– Тогда спрячь печенье в карман, сохрани на вечер.
Диана не стала уточнять – зачем это надо, но сделала так, как сказала Ёлочка. Она обратила внимание, что печенье прятали в карманы многие. Но если это замечала воспитатель, то заставляла всё есть в столовой.
– Не хватало ещё тараканов в палате, ешьте здесь!
– Но я сейчас не хочу!
– Отдай тому, кто хочет…
Пойманному приходилось возвращаться за свой стол и есть всухомятку это печенье – сок то он уже выпил.
После полдника все собирались на прогулку. Кроме парочки человек, которые совсем недавно переболели и ещё не получили разрешение выходить на улицу.
Территория санатория, огороженная забором, была огромной. И гулять можно было по всему периметру – воспитатели не ограничивали перемещение. Но зимой все предпочитали идти за второй корпус.
Детская площадка, расположенная там, не произвела особого впечатления на Диану – ржавая железная горка, сломанная карусель и старенькая качель-качалка явно нуждались в реставрации, выглядели несколько уныло. Впрочем, дети находили себе развлечение – на зиму соорудили огромную ледяную горку и где-то добывали картонки из-под коробок для катания. Кто-то, чтобы не ждать очереди, скатывался и по заледенелой железной поверхности металлической горки.
Иные садились на качалку для двоих и старались перевесить напарника, отправить его вверх и нарочно задержать в этом положении, смеясь.
Если кто-то уставал бегать и кататься, можно было отдохнуть на большой веранде со скамейками по периметру. Или пойти прогуляться в сосновый бор.
Этот бор поразил Диану. Высокие величественные сосны возвышались над площадкой. В его зарослях было много пространства, чтобы играть в догонялки. Но можно было просто тихо ходить, наслаждаясь свежим воздухом и общаться.
К сожалению, Диане не разрешали долго гулять – на первые две недели ей назначили получасовой режим прогулок, так что стоило только придумать какую-нибудь забавную игру, как воспитательница уже звала в корпус её и ещё несколько ребят, с такими же ограничениями.
Дневной отдых в санатории называли «тихим часом», а не «мёртвым», как в больнице. Хотя правила совпадали – необходимо было строго лежать в кровати, впрочем, что-то тихо обсуждать с соседками не воспрещалось. Правда если кто-то забывался и начинал спорить в полный голос, то всю палату ждало наказание – книги отбирались и всех заставляли лежать с закрытыми глазами и молчать.
Диана была в восторге от того, что в свой первый день приняла верное решение и выбрала кровать рядом с Ёлочкой. Между ними было совсем небольшое расстояние, так что можно было шёпотом переговариваться и никому не мешать. А иногда они и вовсе сдвигали койки, и, придвинувшись вплотную друг к другу, почти соприкасаясь лбами, делились секретами, так чтобы не слышали ни Ирина, ни Катя, ни, тем более, Маша. Диана не доверяла этой девочке, считая, что от той можно ожидать чего угодно.
– Сдаётся мне, что это сама Маша раньше была мальчиком, – шёпотом говорила Ёлочка, после очередной неприятной проделки соседки. – Только они способны на такую дурость.
Диана кивала, она ещё сердилась на эту странную девочку.
После полдника всё первое отделение погружалось в тишину, и в коридорах редко можно было встретить кого-то из юных пациентов – шли учебные занятия. Из классов выходили только по важной причине – к чайнику попить, если слишком жажда замучила, в туалет, или в палату за забытым учебником.
В санаторий приходили учителя из школ района и старались как-то организовать процесс обучения. А это было сложно. В одном кабинете одновременно находились сразу два класса – 5 и 6 в первом корпусе, 7 и 8 – в лечебном.
Дети приезжали из разных городов, и даже из разных областей, в школах они учились по разным программам, даже учебники отличались (а некоторые вообще не привезли их с собой). Учителя как-то выкручивались – делили отведённый им час занятий на две части и, сначала давали шестиклассникам письменное задание, а пятиклассникам – объясняли новый материал. В следующий раз поступали наоборот.