Слава Соловей – Про картошечку (страница 4)

– Нет, я помню сказку про принцессу на горошине.

– Про принцессу на горошине – это сказка. А основывается она изначально на сказании. Сказка – это сказка. Фольклор. А сказание – это быль, былина, может даже легенда. Ты что, Леший, за 248 лет всё забыть успел? Уже не хочешь снова Алёшенькой стать? Понравилось мох на спине выращивать и живностью лесной командовать?

– Ой, сестрица Алёнушка. Я и позабыл всё. Ты думаешь, это та самая картошечка?

– Я думаю, что это та самая принцесса, которая превратилась в картошечку.

– А как она в лесу оказалась, Яга?

– Я думаю, надо повстречаться с этой особой, пообщаться, посмотреть, что это за фрукт, вернее, что за овощ. Откуда, кто послал, с какими целями, какова родословная.

Леший поднялся в полный рост, растопырил огромные ручищи и весь напрягся. Вся без исключения растительность на нём встала дыбом, будто ощетинилась, показалось, что Леший стал вдвое больше своего огромного размера.

– Ничего не получается, сестрица. Не чувствую я картошечку, не вижу и не слышу.

– Так она же не лесная живность, Леший. Оказией сюда попала. Лететь к ней надо.

– Лететь? Опять лететь? Нет. Ни за что. С меня хватит, налетался в прошлый раз, тормозили так, что я пятки чуть до колен не стёр.

– Да что ты всё тот случай вспоминаешь? Заснула я просто в полёте. Укачало меня, с кем не бывает.

– С пилотами летательных средств не бывает, вот с кем. Особенно с теми, которых разбудить обычными способами нереально.

– Ну я же ещё молода, у меня сон здоровый и крепкий. Хм, да, признаю, особенно в полёте. Но в этот раз на метле не полетим, опушка далековато, запаса хода на двоих не хватит. В ступе полетим. Я автопилот включу, нормально сядем. Я если засну – фиалок заранее нарви. Я от запаха фиалок сразу просыпаюсь – противные они для меня. Зачем их высаживают, не пойму, отвратительно пахнут, не то, что болотные лилии.

– Это для ведьм они отвратительно пахнут, а мне очень даже нравится, – проворчал тихонечко Леший. – Подожди, Яга, а как я в ступу влезу, маловата она для меня. Может, в избушке полетим?

– Избушкой мы весь лес переполошим. Нельзя пока на ней. Про неё забыли все. А в ступе на малой высоте никто не заметит.

– И всё же я не понял, как я в ступу помещусь.

– Но ты же знаешь, Лешик, превращу тебя в кого-нибудь. В кого ты хочешь? На время перелёта.

– Ни в кого не хочу, Ягичка. Вечно, превратишь в кого-нибудь, а потом путаешь, где я, а где насекомое. Давай если и будешь превращать, то во что-то более крупное, более заметное.

– А давай я тебя в мышь превращу. Мышь шустрая, заметная. Только, чур, ступу мне не грызть.

– Ага, заметная. Лакомая добыча для всяких там хищников. И главное, лёгкая добыча. Каждый так и норовит съесть. И опять же, мышей много. С лесной мышью меня перепутаешь, будешь её тыкать, с ней разговаривать, а я как тогда до тебя допищусь. А какой-нибудь ёжик слепой в это время меня съест. Нет, не хочу в мышь. Знаешь, а давай в летучую мышь.

– А почему в летучую?

– А потому, что на летучую мышь никто не охотится. Она сама хищник. Кроме того, у неё своя система навигации. Ну и лететь не так страшно. Я же сам, если что, лететь смогу.

– А как ты мне фиалку под нос подсунешь?

– Так ты все же спать в полёте собралась?

– Ну, часок вздремну, максимум. Знаешь, сон в полёте очень полезен – свежий воздух, солнце. Благодать. Фиалок нарви, только в пакетик спрячь, чтобы не пахли, пока я сплю. Не бойся, Леший, всё нормально. У меня автопилот обновился, круиз-контроль работает бесперебойно. Не полёт, а лёгкое приключение.

– Да, помню я лёгкое приключение. С тяжёлыми последствиями. Яга, если в этот раз опять что-то случится, обещаю, больше с тобой летать не буду.

– Иди за фиалками, Леший. – А вслед ему проворчала: – как будто здесь ещё кто-то летать может. Буду, не буду – детский сад.

Леший пошёл к болоту и стал вызывать кикимору болотную. Кикимора оказалась тут как тут. Леший долго молча смотрел на неё.

– Чего звал, Леший?

– Я? Ах, да, забыл. Вот спросить тебя хочу, да неудобно как-то.

– Что спросить хотел – спрашивай, не стесняйся, двести лет знакомы.

– Да вот не пойму, ты что, губы накачала?

– Да, накачала. А что, всем можно, а мне нельзя?

– Почему? Можно, конечно. Водяной, что-ли, надоумил? Или черти пробегали? Не отвечай. Не имеет значения. Ты думаешь, что если губы накачаешь, то из кикиморы в красавицу превратишься?

– Леший, ты что, на грубость нарываешься?

– Нет, кикимора. Просто не пойму, что в мире творится. Только что лиса-огнёвка прибегала, хвост хотела поменять. Ты недоразумение с собой творишь. Похоже, вы что-то в этой жизни не понимаете.

– Что мы не понимаем? Ты, Леший, посмотри на себя. Мхом оброс, ноги в тине, не причёсан, ряска болотная под ногтями. Совсем за собой не следишь. И не поймёшь сразу, страшный ты или не страшный. А мы – кикиморы. О нас что говорят? Нами детей пугают. А мы хотим быть красивыми. Красота – это сила.

– Чтобы вами детей не пугали, может, вам сначала стать добрыми? Дела добрые творить? Доброта – вот сила.

– А мы не умеем быть добрыми. И, кроме того, губы накачать легче, чем характер изменить. Злые мы, злые, и ничего поделать с собой не можем.

– Хорошо, кикимора. Буду вас воспитывать. По хорошему, по доброму, терпеливо. Для начала принеси мне несколько ночных фиалок.

– Леший, ты что, влюбился? Зачем тебе фиалки? Для кого? Сколько надо? А что нам за это будет? Мы не собираемся тебе на побегушках за цветами бегать. Тем более, по болоту. Тем более, за просто так. Что нам за это будет?

– Ничего вам за это не будет. В смысле – ничего плохого. Я же доброту у вас воспитываю. Вот это и есть первый шаг к доброте – сделать кому-то доброе дело без прямой выгоды для себя. Спасибо вам скажу.

– Так и ничего плохого не будет? Это уже хорошо. Ладно отвернись и сосчитай до десяти.

– Не буду даже спрашивать зачем, – сказал Леший и отвернулся. Он даже не стал считать, включил свой особый слух и услышал, что кикимора уже снова стоит у него за спиной. Леший повернулся. Кикимора в вытянутых руках держала букет фиалок, правда без цветков.

– Спасибо. А зачем я отворачивался, скажи, пожалуйста.

– Мне стыдно, – пояснила кикимора и щёки её налились яркой краской. Лиловой. – Мне спасибо ещё никто не говорил. Я сделала доброе дело. Это совсем не трудно, но непривычно. Я стесняюсь.

– А ты не стесняйся. Доброта делает красивой.

– Хи-хи. То-то я смотрю на Бабу-Ягу твою и понимаю, почему у неё такая внешность.

– Не злорадствуй, кикимора. Её зло такой сделало. Это обратимо. Увидишь, ещё увидишь, какой ты её увидишь. Увидишь – не узнаешь, подумаешь – Бабу-Ягу ли ты видишь. Видишь и не понимаешь – сон ли видишь или чудо видишь и своими ли глазами видишь.

– Остановись, Леший, не волнуйся, я поняла, видишь? Бери букет и беги к своей Бабе-Яге.

Леший схватил букет фиалок без цветков и помчался к Бабе-Яге.

Баба-Яга смотрела на него удивлёнными глазами:

– Леший, ты что, нюх потерял? Или у тебя короновирус?

– В каком смысле, Яга?

– В прямом. Энциклопедии читаешь, а не знаешь, что только цветущие цветы пахнут? Цветочки у цветков пахнут, а не стебельки. Ты свой букет нюхал? Лучше бы ботанику изучал, а не занимательную энциклопедию. В лесу живёшь! Изучай природу, будь ближе к ней.

– Яга, я, конечно, не ботаник, но знаю, что фиалки в июле зацветают, а сейчас апрель.

– Да, Леший, об этом я не подумала. Что делать–то будем.

– А может, попросим Деда Мороза июль позвать, фиалок цветущих наберём?

– Леший, посмотри на меня внимательно.

Леший подошёл к Бабе-Яге и уставился «глаза в глаза».

– Да нет, вроде с тобой всё в порядке. Ты точно дурман-траву не рвал?

– Нет, не рвал, а что?

– А то, что тупеешь. До июля три месяца ждать, а Деда Мороза восемь. Будем Деда Мороза восемь месяцев ждать, если три месяца до июля ждать не хотим? Или в гости к Деду Морозу отправимся. За фиалками. Вот Мороза рассмешим. Он решит, что мы в этот раз точно белены объелись.

– Да, надо что-то придумать. Яга, погоди, а может тебе просто не спать в полёте? Как-то летают, я знаю, самолёты, там лётчики не спят, о пассажирах заботятся. Чего бы тебе обо мне не позаботится чуть-чуть.

– Удивляюсь я тебе. Иногда. Не зря говорят, что всё гениальное – просто. Умный ты у меня бываешь, Леший. Пошли готовиться к полёту. Точнее – к превращению тебя в летучую мышь. Внутренний голос мне подсказывает, что это не просто мышь с пропеллером.