Слава Соловей – Про картошечку (страница 6)

– Нет, ты что, я морковку люблю, капусту очень люблю. А с картошечкой как-то не сложилось. А зубы щёлкают потому, что я боюсь.

– Чего ты боишься, зайчик? Или кого?

– Не знаю. Всех боюсь. Всего боюсь. Просто боюсь и всё. Душа заячья. Ветерок подует – боюсь. Затихнет – боюсь. Дождь пойдёт – боюсь. Перестанет – боюсь. Почему боюсь, отчего боюсь? Боюсь и боюсь. Тьфу, напасть какая-то.

– А откуда про меня так много знаешь?

– Так я думал, что боюсь от незнания. Устал бояться. Хотел наукам всяким обучиться, знаний понабраться. Понять – откуда у меня этот страх. Опять же, знания – сила. Поскакал в дачный посёлок, беседы умные послушать, посмотреть, как люди живут, с домашней животиной пообщаться.

– Странный ты, заяц. Чтобы в посёлок пойти, смелость нужна. Туда волка палкой не загонишь. А ты сам пошёл. Не побоялся. Вот точно я определила – редкий экземпляр – храбрый трусишка.

– Потому про тебя и говорят в лесу, что ты особа умная, не обычная, таких редко встретишь. А я действительно храбрый?

– Конечно, храбрый. Или просто глупый – в посёлок по своей воле попёрся. И что ты там нашел?

– Я там ничего не успел найти. Меня самого сразу нашли. Нашли и поймали. И посадили в клетку.

– Скажу тебе честно, в клетку – это не самый худший вариант. Могли и зажарить. В сметане, например.

– Конечно, не худший. Меня очень хорошо кормили, ухаживали. Возможно, лучшие дни моей жизни. Морковь, капуста – по потребности. На прогулку выводили. Много, чего хорошего было.

– Но ты оттуда убежал?

– Да, убежал. Жизнь, конечно, сытная. Но – жизнь в клетке. Всё по расписанию. Причём, по чужому расписанию. Я спать хочу, а меня на прогулку выводят. Я капусту хочу, а мне морковку суют. И ещё – дети. Эти несносные дети. Если бы не боялся, точно бы укусил.

– А дети тебе чем не угодили? Они были злые?

– Они были энергичные! Бегают, веселятся, визжат от смеха. А ещё привычку взяли – гладить по голове, по ушам. Это они, типа, так своё расположение демонстрируют. Себя бы по ушам гладили. Посмотрел бы я на них, как бы им понравилось.

– Так ты про меня от них узнал?

– От них? От детей? – заяц попытался засмеяться, но получилась крупная дрожь, а не смех. – Чему от детей можно научиться? В носу ковыряться и плакать визгливо по любому поводу и без повода? От кота узнал.

– От кота? От учёного кота?

– Почему от учёного? От простого чёрного домашнего кота. Хотя только доцент и дети думают, что у них кот домашний. Кот же думает, что это у него дома гости поселились.

– А откуда кот про меня знает?

– Ну я знаю – откуда кот знает? Он мне не докладывал. Он, вообще, любил сказки рассказывать.

– Заяц, с тобой невозможно разговаривать. Ты пошёл в посёлок за знаниями, а ничего вразумительного рассказать не можешь. У тебя память плохая или со слухом что-то не так?

– Да некогда мне было знания получать. Ел я. И спал. Опять ел. И опять спал. Когда тут учиться? Некогда.

– А ты пробовал не есть?

– Ты что, картошечка? А ещё слывёшь умной особой. Ну как можно не есть, когда только капусты дают пять видов: белокочанная, краснокочанная, кольраби, брюссельская. А ещё морковка, фрукты. Как не есть?

– Четыре получилось.

– Чего четыре получилось? – удивлённо переспросил заяц.

– Четыре вида капусты получилось, а ты сказал пять.

Заяц попеременно смотрел на картошечку то одним, то другим глазом, раскрыв рот от удивления, даже перестав дрожать.

– Ты что молчишь? Заклинило? Смотри, сейчас хвост к ушам прирастёт, как ушами дрожать будешь?

– Не прирастёт. У меня хвост короткий, до ушей не достаёт. А ты действительно умеешь считать до пяти?

– Заяц, ты юморист? Шутки шутишь? Ты что, не умеешь считать?

– Как же не умею? – обиделся заяц. – Умею! До двух. Раз-два, прыг-скок. Раз-два. Прыг-скок. И так сколько угодно, пока не стану.

Тут лопух по какой-то причине, возможно от смеха, ослабил хватку и заяц скаканул в кусты, прыг-скок.

– Заяц, – вдогонку ему крикнула картошечка, – ты не трусишка, у тебя просто заниженная самооценка. Вернись.

Но заяц был уже далеко.

Глава VI

– Вот и заяц убежал. Лопушок, ну почему так происходит? Приходят, смотрят на меня, как на диковину и пропадают. Может, со мной что-то не так? – задумалась картошечка. Мечтательно задумалась.

– Э – э – э, – лопух не стал отмалчиваться, – э – э – э.

– Я с тобой готова согласиться, – сказала картошечка, – у меня предчувствие, что вот-вот что-то произойдёт, что-то случится. Чрезвычайно интересное и увлекательное. Аж дух захватывает. Ты не знаешь лопушок, что это может быть?

– Э – э – э, – привычно ответил лопух.

– Да, мне тоже страшно, – подтвердила картошечка. – Я даже немного боюсь.

Но необъяснимо страшно было не только картошечке. Почему-то, хотя это было не первое его превращение, страшновато было и Лешему. Он внимательно следил за Бабой-Ягой. Их приготовления затянулись. Яга готовила таинственные волшебные отвары, химикаты, что-то шептала себе под нос и совершенно не занималась Лешим.

– Яга, ну ты скоро? Уже бы пешком дошли, – ворчал Леший.

– Пешком мы могли бы дойти только в том случае, если б ты нёс меня на руках, Леший. Ты хочешь заставить бабушку по лесу своими ноженьками топать? Совсем очумел что ли, мохнатый?

– Не понять тебя, Яга. То ты в расцвете сил, то ты бабушка. Страшно с тобой.

– А с тобой не страшно, громила лохматая? Не дай бог на ногу наступишь, ласта получится, а не нога, неуклюжий увалень. Отойди в сторонку. Или ляг, поспи. Только не на спине, а то храпом весь лес распугаешь.

– Чего это распугаю? Я только с виду страшный, а так я не опасный. Даже добрый.

– Сам ты может и не опасный, Леший, а храп твой очень опасный – для окружающих. Земля дрожит.

– Яга, а может всё же пешком пойдём, погуляем по лесу, природой полюбуемся? Я, пусть и не на руки, а на плечи могу тебя посадить, если тебе идти тяжело будет, – Леший всё пытался найти способ избежать своего превращения в летучую мышь.

Но Баба-Яга была непоколебима:

– Леший, ты же знаешь, как только мы отойдём подальше от болота, мы выйдем из его защитной сферы и окажемся в простом лесу. В красивом лесу. Популярном для всяких там туристов. И нас все смогут видеть. Все, Леший, это значит – все. В том числе дети. Ты наш вид представляешь: на опушку выходит Леший, а на плечах у него сидит Баба-Яга? В новостях мы будем на первом месте. А если ещё и заговорим… Продолжать? Ох, пошла я готовиться к превращению тебя в летучую мышь. Да, и напомни мне, пожалуйста, как выглядит летучая мышь. Что-то я запамятовала, – Яга задумчиво глядела на Лешего.

– Яга, ты что? У тебя же порошки из летучих мышей. Как ты можешь не знать, как они выглядят?

– Я забыла.

– А знала? – Леший изучающе, как впервые увидел, смотрел на Бабу-Ягу.

– А какая разница, знала или нет? Пусть и не знала, но потом всё равно забыла. Что тут такого? Я дома мышей не держу, тем более летучих. Ещё не хватало, чтобы у меня по избушке моей уютной мыши летали.

– А как ты порошок делаешь, Яга?

– Я его вообще не делаю, сложно это, хлопотно. Мне его сороки доставляют. На хвосте приносят. Иногда в клюве. Удобно. Сороки дело своё расширяют, у них это называется бизнес. Фирму открыли – «Лесная почта».

– А где открыли, Яга? И как это сороки могут почту открыть – они же всегда всё путают. Или для почты это нормально – путать всё постоянно?

– Ой, Леший, ты не представляешь, как путают. Однажды, мне вместо крема от веснушек привезли крем для загара. Хороший такой крем был – я из дома месяц нос не высовывала.

– А что, Яга, смешно было – загорелый нос?

– Страшно было. Даже мне. Этакий чёрный клюв в веснушках на фоне бледного лица. Лучше не вспоминать.

– Подожди, а больше они ничего не перепутали? А то превратишь меня в жабу какую-нибудь или в попугая, например.

– А что ты имеешь против жаб? Жабы очень полезны. А на внешность их не смотри. Внешне они, конечно, весьма своеобразны. Но их внутренний мир, характер – просто красота. Ко мне давеча одна жаба в гости запрыгивала, так мы с ней до рассвета беседовали.

– Что-то я не очень тебе верю, Яга. Чтобы жаба к тебе в гости сама пришла, да ещё беседы с тобой вела до утра? Сомневаюсь я, однако.