Слава Доронина – Девочка из глубинки. Книга 1 (страница 55)

Зайдя в квартиру и побросав пакеты в прихожей, Демьян подхватывает меня и несёт в спальню. Ставит у кровати, зарывается пятерней в волосы, тянет к себе, проводит языком по челюсти, а потом жадно целует.

Отрывается, чтобы скинуть с себя одежду и избавить от неё меня. Опускается на колени, целует живот и замечает ожог на бедре. Поднимает голову.

— Тот самый, в машине рассказывала. Стёпа случайно пролила.

Обцеловывает кожу рядом, нежно, вызывая шквал эмоций и табун мурашек. Касается ладонью между ног. Скользит пальцем между влажных складок, вызывая дрожь и трепет, сильнейшую потребность, чтобы вместо пальцев оказались его губы или член.

— Демьян… — стону, потому что он всё же касается меня там губами, ласково посасывает место, где сосредоточено сейчас всё возбуждение, а потом, поднявшись, опрокидывает на матрас и исполняет желание, заполнив меня всю целиком одним мощным толчком.

Я выгибаюсь под ним дугой, царапаю ногтями простыни. Тянусь к спине Демьяна, но он перехватывает мои руки и заводит их за голову, и теперь входит с оттяжкой, сильно. Трахает в уверенном ритме, доводя до экстаза и сужая мой словарный запас до матного минимума, даря нереальное ощущение кайфа.

Я дрожу, как больная, когда захлестывает волной оргазма. Тело не слушается и будто вовсе не мне принадлежит в эту минуту, а мужчине, который тоже кончает и падает сверху, прижимая собой к матрасу.

И эти ощущения с ним — они ярче, чем вся моя жизнь до него.

Демьян перекатывается на спину, я поворачиваю голову и смотрю на него. Он такой красивый, мужественный, мой. И с этой пробивающейся щетиной… С ней выглядит старше, но ему безумно идет.

— Ты сейчас уснешь? — веду ноготком по его плечу.

— Только после ужина. Есть хочу.

После секса с ним обычно хочется полежать, но от упоминания еды живот предательски урчит.

— Тогда я в душ, и с меня вкусный ужин, — прижимаюсь губами к его шее, и по новой захлестывает нежными чувствами. Господи, когда я успела в него так влюбиться?

— Я помогу.

Через пятнадцать минут на сковороде уже готовятся отбивные, а Демьян нарезает салат. И мне так хорошо с ним, будто не было сегодняшнего тяжелого разговора, вчерашнего нападения и этого ужасного состояния.

Но стоит подумать о покое, как телефон Демьяна раздаётся звучной трелью. Благо звонит Степанида — у него на бабушку отдельная мелодия.

— Миш, возьми, руки заняты. Скажи, после ужина перезвоню.

— Дёма… — слышу её взволнованный голос в трубке, нажав на зеленую кнопку. — Дёма, мне кажется, я нашла её… Пятно на ноге. Моя метка. И появилась девочка как раз в тот момент, когда я тебе новую куклу на оберег сделала. А еще Саида ей снится. Все сходится, Дёма…

Сходится?.. Что сходится? На мгновение забываю, где я, кто я и что вообще делаю на этой кухне.

— Дема? Слышишь?

Голова взрывается от новой информации, которую, по-видимому, услышать была не должна. Но услышала… Не знает она, кто мне снится, да? А оказывается, у этой женщины из сна даже имя есть.

43 глава

— Он… Он перезвонит, — отвечаю Степаниде и завершаю разговор. Медленно кладу телефон на столешницу и все еще пытаюсь уложить этот день в голове. Самое непростое мое лето. Не считая самой сложной зимы, когда не стало матери.

Демьян, закончив с нарезкой салата, вытирает руки о полотенце.

— Что бабуля хотела? Ты чего зависла, Миш?

— Кто такая Саида? — прямо, в лоб, спрашиваю я.

Демьян замирает, сдвигает брови у переносицы, и на мгновение выглядит растерянным, а в следующую секунду берет себя в руки.

Правда ответить не успевает — телефон снова звонит, и это уже не Степанида, мелодия звучит иначе и на дисплее высвечивается имя какой-то Лейлы.

Выражение растерянности и, возможно, страха или чего-то близкого к панике снова мелькает у него на лице.

Он поднимает палец вверх, прося тишины, и отвечает на звонок. Мне ничего не слышно — и жаль, потому что лицо «щедрости» мгновенно меняется: в глазах появляется обреченность и паника.

— Понял. Сейчас буду, — на автомате засовывает телефон в карман домашних брюк и, потеряв ко мне всякий интерес, выходит из кухни и направляется в спальню.

Я иду за ним, ничего не понимая. Наблюдаю, как он быстро одевается; с тем же задумчиво-напряженным лицом проходит мимо и идет к входной двери.

— Ты куда? — спрашиваю.

Он оборачивается, будто вспоминая, что я существую.

— Мне надо отъехать. Я… скоро.

— А ужин? Тебе бабушка звонила, и ты на мой вопрос не ответил.

Потом он делает шаг, целует в макушку и уходит. Все так же молча.

Я стою, как истукан, несколько минут пялюсь на нее, ничего не понимая, затем возвращаюсь на кухню, потому что отбивные, кажется, пригорают, и в реальность врывается запах гари. На столе миска с салатом и небольшой беспорядок — и явно не такой, как внутри моей головы.

Куда он поехал на ночь глядя? Я ревновала к Тане, а тут у него целая армия женщин: Саида, Лейла, знакомая Лиза. И еще сколько их…

Саида…

Бегу в спальню за телефоном и набираю Степаниду. Она отвечает на четвертом гудке.

— А вы же заверяли, что не знаете, кто мне снился. Кто такая Саида? — едва сдерживаясь, не ляпаю про Лейлу, но тогда бы бабушка догадалась о нашей связи с Демьяном, потому что я не просто ревную, я сейчас буквально схожу с ума. И больше от неизвестности, что это за история, что эта за женщины.

— Мишель, — строго произносит она, и нутром чувствую, что сейчас начнет опять увиливать от разговора, включать дуру, будто не понимает о чем я.

— Девочка с меткой? У нее такая же? — говорю ее же фразами. — Вы принимали роды моей матери? Специально облили меня кипятком, чтобы проверить какие-то свои догадки? Могли бы просто попросить — я бы показала это пятно. Мама считала, что оно опасное, возила к генетику, а оно… от вас выходит?..

— Давай ты завтра ко мне приедешь, — мягче предлагает она. — Все расскажу.

— А я сейчас хочу… — начинаю, но голос мой дрожит.

— Снотворное мне дали. Сама переволновалась. И с кипятком случайно вышло. Я не хотела.

Слишком много случайностей в последние дни — я словно на минном поле, и что ни шаг, то взрыв. Когда уже будет смертельный? После разговора со Степанидой?

— Завтра, деточка, — слабым голосом произносит она, и нет гарантий, что ничего не повторится и она не уйдет снова в молчанку. — А Демьян почему не перезвонил?

— Он к какой-то Лейле уехал! — в сердцах, обиженная на «щедрость» и его поведение, выпаливаю я.

— Ох… — только и произносит она. — Ох…

— Что происходит?

Но ответа я, конечно, не получаю. Степанида завершает звонок. Демьян тоже не отвечает. И в пору самой принимать снотворное и успокоительное.

Вернувшись на кухню, привожу все в порядок: выкидываю пригоревшие отбивные в мусорку и опускаюсь на стул, глядя в одну точку. В голове еще больше хаос, чем до информации про Игнатова и подстроенное нападение.

Я снова звоню Демьяну, но он уже недоступен. Саида, Лейла, ночь, брошенная я. Как не лезть в голову этим ужасным разрушающим и ревнивым мыслям? Воображение подбрасывает образы горячего секса, которым мы недавно занимались и теперь он, наверное, занимается им с ней? С ними двумя?

Нет, тру лицо — и, поднявшись, брожу по квартире, как испуганный зверёк. Эти чувства к Демьяну — да, прекрасные, но как они меня разрушают. Самооценку мою. Силу мою. Как это возможно? Как?

Клонит в сон далеко за полночь, и то сплю прерывисто: все мерещится, будто Демьян возвращается. Я опять закипаю, представляю, как собираю вещи, ухожу. Что это за отношения такие? Мало того что я как на иголках, так еще и уезжать к какой-то бабе в ночи, отключать телефон…

Я бы никогда так не поступила! Но то я. А Демьян взял и поступил.

Под утро я уже ненавижу 'щедрость, его бабушку, Артема, Марину, себя — за мягкость, за отсутствие силы воли уйти. Потому что сначала хочется выслушать, что он скажет.

Вся моя неуверенность в себе и понимание, что кроме физической тяги у Демьяна ничего ко мне нет, снова давят, отравляют. И не так, как когда он меня касается. Этот яд убийственный, сжирающий, выедающий все внутренности.

К полудню от Демьяна нет вестей и я собираюсь поехать к Степаниде. Открываю приложение с такси, как звонят в дверь. Я бегу к ней, уверенная, что это Демьян объявился и сейчас потребую от него ответов, но в домофон виден вовсе не «щедрость». Запоздало доходит, что он бы не стал звонить, открыл бы дверь ключом. Приехал Артем. И этого человека я бы хотела видеть меньше всего. Особенно сейчас. Первый порыв — притвориться, что меня нет дома, но «подарочек» продолжает звонить.

Спустя пять минут теренькающих звуков моя голова не выдерживает этого шума и я открываю дверь.

— Кто такая Лейла? — вместо приветствия спрашиваю я.

Выражение его лица примерно такое же, как вчера у «щедрости», когда я спросила про Саиду.

Артём открывает рот, затем закрывает, не произнося ни звука.