Слава Доронина – Девочка из глубинки. Книга 1 (страница 54)

Любимая? Когда же они успели сдружиться? Но за внезапное появление спасибо, объяснять, что за завещание, мне не особо хочется.

— Всё хорошо. Ещё бы домой выписали, — отвечает ему Степанида. — Домой — это к себе домой, — уточняет печально.

— Ну, с выпиской уж вы погорячились, — берет стул и садится рядом со мной. — Аромат… — тянет носом. — Такой насыщенный. Кажется, мята, чабрец?

— Да-да, — расцветает Степанида. — Они. Чай вот у меня, внук привез травы. С моего огорода.

— А меня угостите? Сто лет ничего подобного не пробовал. Да еще собственного производства!

Хоть внимание Алексея всецело принадлежит бабушке, но я то и дело ловлю на себе его взгляд, пока он пьёт чай и ведёт с ней беседу. Глядя на них, продолжаю думать об отце, о словах Демьяна, об Игнатове и о том, чего ждать дальше. А что если этот человек новое нападение организует? Как же страшно…

— Мишель, слышишь?

— А? Что? — вздрагиваю, когда рука Алексея касается моего плеча.

— Я прописал Степаниде новые препараты, их необходимо будет заказать. Идем, возьмешь рецепт.

— Да, конечно.

Бабушка провожает меня внимательным взглядом, покачивая головой. Мы выходим из палаты и направляемся в кабинет Алексея. Он пишет на листе бумаги названия все тем же разборчивым почерком, а я опять думаю о том, что это несвойственно для врачей. Я их достаточно повидала с болезнью мамы, и у всех, как у одного, — корявые загогули.

— Все в порядке? — интересуется он, протягивая мне листок.

— Да… — забираю его и прячу в карман джинсов. — А твоя вечеринка как? Кого ждут твои друзья? — вспоминаю я.

— Надо же, запомнила.

— Возраст еще не подошел, чтобы страдать провалами в памяти.

Улыбается.

— И впрямь, что-то произошло. Я заметил одну особенность: ты дерзишь и используешь колкие фразочки, когда нервничаешь. Это реакция на меня или?..

— На тебя? — хмыкаю.

— Или так пытаешься оттачивать на мне свое мастерство флирта. Что, в принципе, неплохо. И знаешь, почему?

Вопросительно вскидываю брови.

— Ты чувствуешь себя со мной в безопасности.

— Может, напротив. И ты уже определись — дерзость и флирт это не одно и то же.

— Когда человек боится, он избегает визитов, встреч, и рот не торопится открывать. А девушки, не искушенные в вопросах любви, либо дерзят не вовремя, либо мямлят и краснеют. Так что склонен предположить: у меня есть все шансы, что ты позвонишь. Ну или хотя бы расскажешь, что произошло.

А как я расскажу? Да и можно ли? Но так хочется. Демьян уехал, и с ним порой я и впрямь испытываю вот это чувство, о котором сейчас говорит Алексей: и краснею, и мычу. А ещё часто думаю о разнице в возрасте, в социальном положении, особенно когда его нет рядом. Иногда, да почти постоянно, это все дико давит на меня.

— Я не уверена, что могу говорить об этом с кем-то…

Достаточно, что Степаниде уже немного проболталась.

— Тебе угрожает опасность?

Я не знаю. Я честно не знаю.

— Нет.

Он опять берет в руки ручку и стучит ею по столу.

— Загадочная ты девушка, Мишель. И с каждым днем интересна мне все сильнее.

— Чем? Я обычная.

— Обычная, — смотрит на меня, как мне кажется, с восхищением. — Ты очень эффектная. Живая, яркая. Добрая. И не пустышка. Нет этой наигранной приторности. И, знаешь ли, это подкупает — когда на тебя не смотрят с прищуром, не считают примерную сумму в твоем кошельке и сколько на тебя готовы потратить после первой же встречи…

— А после второй?

Смеется.

— Вот видишь. Ты чувствуешь себя легко и естественно. Это сразу считывается.

— Надо же, — обвожу кабинет глазами и киваю на дипломы. — Оказывается, время на личную жизнь есть. А я думала, ты безнадежный случай.

— Разве? Я во всю пытаюсь с тобой флиртовать.

— Зря, — грустно улыбаюсь.

— Так думаешь? Или, может, дать мне небольшой шанс?

— Нет, — осаживаю я. — Я со сверстниками встречаться хочу, а не со взрослыми, всего добившимися и состоявшимися в жизни мужчинами.

— А по амбициям я думал, что как раз то самое общество, которое тебе необходимо. Типа окружай себя теми, до кого хочешь дотянуться.

— Тогда мне не сиделкой в клинику, а в банк уборщицей.

Май снова смеётся.

— Это необходимо заказать в ближайшее время. Номер у тебя мой есть. Буду рад, если позвонишь.

— Могу идти?

— Я бы хотел, чтобы задержалась. Но не знаю уже, с какой стороны к тебе подступиться.

— Тогда лучше пойду.

И рецепт, наверное, он мог позднее занести Степаниде, но это был такой трюк — выманить меня из палаты и остаться тет-а-тет.

— Что так долго? — интересуется Степанида, когда возвращаюсь в палату, чем немного выбешивает.

Неужели я должна отчитываться о каждом своем шаге?

— Рассматривала дипломы доктора в кабинете, — бурчу, подходя к столу и наливая себе чаю. Сажусь рядом со Степой и открываю книгу.

— Почитаем?

— Или поговорим. Что тебя тревожит? Ты узнала что-то об отце?

— Давайте почитаем.

— Ну, значит, почитаем, — кивает она, но всё так же задумчиво меня разглядывает.

Какое-то время внимательно слушает, а потом просит прерваться и налить ей чаю. Встаёт с кровати, но вдруг начинает заваливаться. Случайно задевает чашку в моих руках, которая проливается на джинсы, и я взвываю от боли.

Горячо!

— Ой, деточка, — причитает. — Прости меня, растяпу. Снимай быстрее! Там, в шкафу, халат мой. Поищи, пока надень… Быстрее!

Кожу жжёт, я наспех стягиваю джинсы, оставаясь в трусах, и от такой боли как-то не до стеснения. Бросаю их на стул и иду за халатом. Накидываю на себя.

— Сейчас медсестре позвоню, пусть обработает ногу, — нажимает кнопку.

Да что за день дурацкий…

Медсестра просит пройти в перевязочную, чтобы там обработать ожог. Возвращаюсь, с лейкопластырем и таблеткой обезболивающего внутри, без настроения.

Которое немного улучшается, когда появляется Демьян. По дороге домой я рассказываю, что хотела вчера приготовить ужин и сделать ему приятно, но случилась эта нелепица. А сегодня вот новые обстоятельства и все будто по нарастающей.

— Хм, ужин? Давай вместе сделаем. И спать пораньше ляжем, — берет мою руку и слегка сжимает. А на долгом светофоре притягивает к себе и впивается в мой рот. Несмотря на то, что я и впрямь часто задумываюсь о разнице в возрасте между нами, о пропасти в социальном статусе, но стоит оказаться в его объятиях — всё это становится не нужным, не важным. Только то, что происходит между нами. Похоже, я безнадёжно им отравлена, поглощена и бесконечно влюблена. И в такие моменты и впрямь хочется не дышать, чтобы не потерять частички воздуха, пропитанные им, этими поцелуями, его прикосновениями.