Слава Доронина – Девочка из глубинки. Книга 1 (страница 21)

Я окончательно теряюсь в ощущениях. Мое сознание, кажется, вот-вот взорвется ослепительным фейерверком. Тело больше мне не принадлежит, оно теперь полностью во власти Демьяна и послушно отзывается на каждое его движение. Внизу живота разгорается тугой горячий комок.

— Де… Демьян… — всхлипываю я, сама не зная, чего опять хочу — то ли остановить это безумие, то ли умолять не останавливаться. Голос не слушается, распадается на стонущие звуки. Я словно в прострации.

А «щедрость» даже не думает прекращать эту пытку. Наоборот, находит губами ту самую крохотную точку наслаждения, скрытую в складках моего тела, и нежно посасывает ее, отчего у меня по-новой перехватывает горло, а по позвоночнику молнией бьет резкая вспышка экстаза.

Я выгибаюсь, прижимаясь лопатками к стене, невольно сжимаю бедра, но Демьян держит крепко, не давая сдаться. Его язык не останавливается: он ласкает меня все быстрее, то круговыми движениями, то легкими дразнящими толчками, чередуя нежность и нарастающее давление. Безумие!

Страх и стыд смешиваются с таким всепоглощающим восторгом, что у меня текут слезы из уголков глаз. Всхлипываю, не понимая, плачу ли я или смеюсь. Невыносимо… слишком… хорошо…

Внезапно все обрывается. Тугой комок наслаждения внутри лопается ослепительным взрывом. Меня накрывает волна, за ней еще одна, и еще… Тону в ней без остатка, неподконтрольно дрожу и пугаюсь. Это оно? Это и есть оргазм? Боже… Меня не перестает бить крупная дрожь, тело выгибается. Каждая вспышка удовольствия отзывается сладкой болью, раскалывающей меня изнутри, и я больше ничего не вижу и не слышу, кроме собственного сбившегося дыхания.

Кажется, проходит целая вечность, прежде чем я наконец могу вдохнуть снова. Когда волны блаженства постепенно сходят на нет, обмякаю. Я вся словно ватная, обессиленная. Если бы не поддерживающие меня руки Демьяна, наверное, соскользнула с этого комода на пол.

«Щедрость» медленно встает. Обнимает меня, прижимая к своей груди. Его сердце тоже бешено колотится — бьется у меня под ухом. Он что-то шепчет, но я не разбираю. Мне все еще сложно сфокусироваться. Мир возвращается постепенно, после чего захлестывает целый шквал эмоций. Неверие: неужели это случилось со мной? Страх: а вдруг со мной что-то не так — так сильно ведь не бывает… И поверх всего — изумление и новая волна восторга. Я не знала, что человеческое тело способно пережить подобное. Что я способна… А Демьян… Господи, зачем я ему это позволила? Но, кажется, в тот момент я бы и не смогла его остановить…

— Это… — выдыхаю осипшим голосом, пытаясь сформулировать хоть что-то. Но слова рвутся наружу и превращаются в беспомощный всхлип. Я закрываю лицо руками, смущаясь своей неконтролируемой реакцией, в глазах снова начинают собираться слезы, теперь уже от переполняющих чувств.

Демьян аккуратно убирает мои руки от лица и выглядит в это мгновение почти так же взволнованно, как чувствую себя я. Кончиками пальцев вытирает соленые дорожки с моих щек.

— Это было… — начинаю я, но так и не нахожу слов.

— Твое первое, да? — ласково улыбается он, склоняя голову к моему уху.

Лицо опять вспыхивает от смущения, когда киваю.

Демьян целует меня чуть ниже мочки уха. А потом легко поднимает с комода на руки. Я машинально обвиваю его плечи своими. Носом утыкаюсь в его теплую шею, вдыхаю запах свежести, пытаясь унять головокружение.

«Щедрость» несет меня до спальни, открывает ногой дверь, опускает на мягкую постель. Простыни прохладные и шелковистые под моей разгоряченной и влажной кожей. Такой контраст!

По идее Демьян сейчас потребует продолжения и такой же разрядки? Но я не готова… Не сейчас…

— Отдыхай, Миш, — произносит Демьян. — И я тоже пойду. Хотя это, конечно, под вопросом. По планировке замок не рассчитан на дверь, и я об этом нюансе сейчас очень жалею…

Смотрю на «щедрость», пытаясь улыбнуться сквозь остатки смущения и неверия. Он отвечает на мою неуверенную улыбку своей уверенной и успокаивающей. А затем, поднявшись с кровати, выходит за дверь.

19 глава

Отдыхай, Миш? Поспи? Да я теперь неделю спать не смогу, буду прокручивать происходящее в голове, сгорать от стыда, от желания повторить, но для начала, конечно, хочется поблагодарить «щедрость» за эти эмоции, за эти ощущения, и расплакаться, и… попросить никогда больше ко мне не прикасаться.

Через полчаса эмоции от нереальности происходящего затихают. И нет бы мозгу отключиться, а мне и вправду заснуть, но мысли кружат и не дают покоя.

Я в чужом городе, без друзей, без поддержки, совершенно одна, и так легко доверилась незнакомцу, ничего о нем толком не зная. Кроме каких-то мелочей. Или это уже не мелочи — мы из одного города, Демьян адвокат, а не преступник, у него, хоть и странная, но добрая бабушка, которая помогает другим… «Щедрость» выручил меня, когда я оказалась в трудной ситуации.

Ну да, ты теперь ему еще и дай в честь этого. И я уже не знаю, кто язвит — Мишель, наверное. А Миша подкидывает другие картинки — как я иду в спальню «щедрости» и…

Все, стоп! Обе!

Ворочаюсь с боку на бок. Уже думаю пойти заварить каких-нибудь листьев Степаниды, но сознание, перегруженное событиями, наконец само отключается. Не до конца. Потому что снятся яркие сны сексуального характера. И снова все это испытываю, что накануне в прихожей, только немного слабее.

Пробуждение дается тяжело.

Если после пруда я просто изнывала от стыда, то сейчас все обросло красками, с вкраплениями сильнейшего желания повторить вчерашнее безумие. И поцелуи Демьяна. Везде. Стоит снова подумать, и жаркий цветок опять распускается внизу живота.

Поджав под себя колени, сижу так какое-то время, прислушиваясь к звукам, и боюсь выйти за дверь. Как-то ведь обоим — и внуку, и бабушке — надо в глаза посмотреть. Но как? Я ведь сама вчера все это Демьяну позволила…

Но сколько ни прячься, выйти все равно придется. Приведя себя в порядок и переодевшись, выныриваю в коридор, стараясь даже не смотреть в сторону прихожей. Шумоизоляция в квартире прекрасная, и это радует: пока я была в комнате, казалось, все спят и кругом тихо. А на кухне уже пахнет кофе, на плите шипит яичница — ее, похоже, готовит Демьян, а Степанида неторопливо пьет свой душистый чай.

На меня никто не обращает внимания, и я, воспользовавшись этим, вдыхаю поглубже, бросаю взгляд на спину «щедрости» в той самой футболке, что была на нем вчера, и здороваюсь:

— Доброе утро.

— Доброе, — отзывается Степанида, сделав глоток чая и поднимая на меня глаза.

— Привет, — оборачивается Демьян.

Наши взгляды ненадолго встречаются, и щеки, как и вчера, вспыхивают огнем. И снова будто на качелях. Опять хочу его язык у себя во рту,

там

и одновременно сгореть от этих мыслей, от стыда за то, что между нами было. Заживо!

— Завтрак? — буднично уточняет он.

Не могу отвести от него глаз и стою, как вкопанная.

— Да. Нет… Только кофе.

— Садись, сейчас сделаю.

Степанида даже не обращает на нас внимания, пьет чай с задумчивым видом, а у меня ощущение, будто она все знает, что произошло между мной и «щедростью» прошлой ночью.

Занимаю место за барной стойкой рядом со столом и наблюдаю, как Демьян уверенно перемещается по кухне, включает кофемашину и через минуту передо мной уже дымящаяся кружка с ароматным напитком.

— Какие планы на день? — спрашиваю, когда становится невыносимо от этой тишины.

— Мы уже все обсудили и утвердили. Я взял везде выходные и отвезу бабулю в больницу. Ты можешь остаться дома, прогуляться по Москве. У тебя свободный день.

— Я с вами, — говорю на автомате.

Вдруг Степе помощь потребуется. Я же за этим здесь. В первую очередь. Успею еще Москву посмотреть.

— Хорошо, — Демьян ставит тарелку на столешницу и устраивается напротив. — Я на двоих сделал. Уверена, что не хочешь?

И этот взгляд. И движение языком по губам как будто бы невзначай… Но ассоциации рождаются правильные.

— Нет, — качнув головой, отворачиваюсь, потому что щеки опять полыхают. И белье, кажется, намокло.

Стоп, а мальчикам так же приятно, когда их ласкают языком и ртом? И в чем отличие от настоящего секса? Почему я этим никогда не интересовалась? Еще и смущаюсь от каждого взгляда Демьяна, вконец чувствуя себя идиоткой. Мало того, что ничего не умею, так еще и не знаю толком ничего.

Переключаюсь на Степаниду, интересуюсь ее самочувствием, когда замечаю, что она опять трогает кисти рук.

— Да нормально, как обычно, — отмахивается она. — Вы тут завтракайте, а я собираться пошла, — встает из-за стола.

Степа уходит, а я окончательно теряюсь и смущаюсь. Точнее Мишель. Ей страшно даже поднять глаза на Демьяна. А Миша уже снимает влажные трусы и забирается верхом на «щедрость», просит повторить все, что произошло вчера. Хотя обе дурочки и не знают, что и как делать с мужчиной.

— Все нормально? — тихо спрашивает Демьян.

Я вздрагиваю.

— Да, — киваю, все же решаясь поднять на него глаза.

И тут же хочу опустить. Потому что мне резко становится дурно — от переизбытка эмоций, перехваченного дыхания, шума в ушах и подскочившего пульса. Вроде не трогает, дистанция приличная, а чувство будто опять… трогает.

И как ни прячь эту реакцию, он все равно видит, считывает.

— Если хочешь, то оставайся дома. Я с бабулей сам все улажу. Отдохни.

— С вами поеду.