Слав Караславов – На меридианах дружбы (страница 20)

Первые три года совхоз брал у государства ссуду. Поскольку в дело сразу пущено было много машин, освоение целины, в общем, обходилось недорого. К 1958 году все ссуды были государству возвращены. Теперь совхозных средств хватает не только на зарплату рабочим, но еще и остается прибыль. Нельзя, конечно, сказать, что с 1955 года и по сию пору показатели только росли и регистрировался один лишь сплошной прирост продукции. Было немало трудностей. В первый год совхоз собрал лишь по семь центнеров зерна с гектара, в 1956 году — уже по 14,6 центнера. Но в 1957 году в здешних степях была страшная засуха. (Теперь-то совхоз «Каскеленский» построил большое водохранилище, чтоб навсегда покончить с сушью.) И удалось собрать только по 2,5 центнера с гектара. Зато уже в следующем, 1958 году совхоз собрал высокий урожай и, благодаря своим трудовым успехам, занял первое место в соревновании целинных хозяйств Казахстана и всего Союза. В 1959 году совхоз продал государству 33 000 тонн зерна (это не считая семенного фонда).

В засушливый 1957 год пришлось взять ссуду у государства, чтоб расплатиться с рабочими. Некоторые люди уехали тогда из Каскеленского в другие места. Но уже на следующий год, услыхав, как пошли в совхозе дела, они вернулись и снова попросили принять их на работу. Совхоз извлек из всего этого опыт, и было налажено многоотраслевое хозяйство. Теперь, если даже плохо уродится хлеб, потери можно будет компенсировать урожаем других культур и продукцией животноводства.

С первого года совхоз начал откармливать 356 голов крупного рогатого скота, 2100 овец, разводить лошадей. После засухи решено было развивать животноводство ускоренными темпами. И вот сейчас в Каскеленском 2000 голов крупного рогатого скота (в том числе 550 дойных коров), 1100 свиней, 54 000 овец, 3500 уток и кур, 600 лошадей. Совхозные специалисты-животноводы в основном казахи, исконные жители этих мест. (На молочной и птицеводческой фермах, конечно, заняты женщины.) Во главе пастухов совхозных отар, табунов и стад стоят умудренные опытом старики казахи. А помогает им молодежь, которая здесь же и перенимает у старых чабанов их знания и опыт. Чабаны, можно сказать, и сейчас ведут кочевой образ жизни и живут в юртах. Ведь отары овец приходится отгонять иногда на сотни километров. Но, кроме совхозных чабанов, других «кочевников» уже не найти. Да и у них семьи живут в Каскеленском; дети ходят в детские сады и школы. Кочуют чабаны по изученным и обследованным пастбищам по специальным маршрутам и разработанным графикам. А если путь неблизкий, бывает, что и овец и людей перебрасывают на пастбища автомашины.

В совхозе два вида оплаты труда: ежемесячная и сдельная. Большинство работ оплачивается сдельно. Очень важное значение имеют премии за высокую производительность труда, за досрочное выполнение плана. Премиальные фонды играют большую роль в стимулировании производственного соревнования.

Местная школа из года в год принимает все больше учеников.

Но учатся не только дети; в совхозе открыты постоянные курсы, где готовят трактористов, комбайнеров и работников других специальностей. В Каскеленском работают прекрасная столовая, универмаг, книжный магазин, клуб и кинотеатр, в котором ежедневно демонстрируются фильмы.

И все это создано трудом, смекалкой и разумом человека здесь, на месте пустынной степи, где бушевали метели и суховеи.

— Совхоз «Каскеленский», — говорит мне поэт Орманов, — это — типичное целинное хозяйство. У нас в Казахстане много таких хозяйств.

Так сколько же нового, небывалого, замечательного появилось на этой древней земле!

Зимние закаты здесь в степи багрово-красны, а кругом стоит тишина. И редкие фигуры прохожих, идущих по степи, навевают какие-то особенные мысли. Я гляжу на моего друга Орманова, шагающего впереди меня по дороге, и глаз мой схватывает все разом. Он из тех старых казахов, что пересекали когда-то на верблюдах здешние пустыни и степи в поисках богатых травою пастбищ. И он в то же время известный поэт, мой собрат по перу, гуляющий вместе со мною по озаренной закатом, таинственно умолкнувшей степи.

— По этим степям, — доносится до меня голос Орманова, — где между реками Каскелен и Аксай лежит здешний совхоз, когда-то часто проходили кочевники. Проходили и терялись в пустыне. А обе реки по весне, когда таял снег, наполнялись водой; но сходил паводок, реки утихомиривались, мелели и тоже терялись в пустыне. Летом мы уходили в горы, а зимой спускались сюда и ставили юрты вон там, где сейчас совхозная птицеферма. Помню, земли, начиная от нынешней железнодорожной станции и как раз до птицефермы, были кочевьем рода Байтелеш, очень бедного и захудалого рода. Зимой они ставили здесь свои юрты, и видно было, как с каждым годом юрт этих становилось все меньше и меньше, а сами юрты выглядели все более ветхими и рваными и все реже над их очагами поднимался жирный чад от приготовляемой пищи. Когда пришла Октябрьская революция, оставалось лишь несколько юрт, несколько семейств. Байтелеш — это мой род, я — один из немногих уцелевших из него. В старину мы не умели выращивать ни пшеницы, ни хлопка, и не было у нас хлеба и тканей. Прежде земля наша была бедняку злой мачехой, а теперь стала щедрой матерью, и мы почувствовали себя ее сыновьями.

В тот день поэт Орманов написал в совхозной книге отзывов стихотворение:

Каскелен! Каскелен, дорогая река, Я родился и рос на твоем берегу; А сегодня, приехав издалека, Твою землю узнать не могу. Каскелен, ты прекрасною ночью чаруешь меня, Как я счастлив, что дожил до этого дня.

Покидал я Казахстан до рассвета. В небе переливались огромные звезды. Я — высоко в небе — глядел, как приближалось утро.

Зрелище это оказалось необычным. По алмаатинскому времени было пять тридцать утра (значит — половина третьего по московскому). Самолет летел на северо-запад, а следом за ним двигался рассвет. Половина земного шара за моей спиной розовела и светилась все ярче, и ночь отступала прямо перед нами. Когда мы подлетали к Москве, небо над нею уже светлело.

И Казахстан остался в моей памяти похожим на эту зарю, которую я видел с неба.

Перевод с вьетнамского М. Ткачева.

ГЕРМАНСКАЯ ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ РЕСПУБЛИКА

Карл Гайнц Якобс

В СЕМЬЕ ГУДКОВЫХ В ВОЛОГДЕ

В глубине России, в пятистах километрах севернее Москвы, живут Юрий Гудков и его жена Зоя. У них двое детей, Любе 14, Лене 8. Из стариков жива только мать Юрия, Александра Афанасьевна. А город, в котором они живут, — 800-летняя Вологда.

Вологда лежит на реке Вологде, притоке Сухоны, который впадает в Двину, реку, текущую в Белое море. Вологда — столица русской области величиной в полторы Бельгии, Голландии и Дании вместе взятых. Железнодорожный узел, речной порт, мебельная фабрика с 800 рабочими. Кремль и Софийский собор в византийском стиле. Кружевное предприятие с 2000 рабочими. Летом женщины стирают в реке Вологде белье. 3 вуза, 32 средних школы, 10 профессиональных училищ, 50 индустриальных предприятий, 39 предприятий бытового обслуживания, 180 000 жителей, из них 32 000 пенсионеров, 43 000 учеников и студентов. Железнодорожное ремонтное предприятие с 4000 рабочими. Строится шарикоподшипниковый завод. Здесь родился космонавт Беляев и авиаконструктор Ильюшин, а также поэт Батюшков. В городе сохранились еще 7500 деревянных домов, 3 моста, 15 церквей. Ткацкий комбинат с 6000 рабочих. На ткацком комбинате работает Зоя Гудкова, ткачиха, и Юрий Гудков, квалифицированный слесарь-наладчик.

— Когда вы познакомились друг с другом?

— 17 лет тому назад.

— Где?

— У памятника Ленину. Это место самое красивое в городе, — говорит Юрий.

— Точнее говоря, мы познакомились на празднике в комбинате, — добавляет Зоя, — там мы уже танцевали раз друг с другом.

— Почему только раз?

— Потому, что Зою все время осаждали другие парни.

— Но ведь и ты долго занимался другими девушками?

— Но я и с тебя не спускал глаз.

— Я этого не заметила.

— Когда вечер танцев закончился, я последовал за ней, — заключает Юрий.

— И у памятника Ленину он меня нагнал, — добавляет Зоя.

В этом месте мы можем прервать наш маленький производственный роман и сделать скачок во времени.

Спустя четыре месяца после их знакомства Зоя сказала своему другу: «Я еду на целину». — «Что? — воскликнул Юрий. — Куда же?» — «В Павлодарскую область». — «Наверно, в Шидертинский район?» — спросил Юрий. «Да», — сказала Зоя. «Тогда я тоже еду», — сказал Юрий.

Одна приятельница Зои изображает дело так: «В 1956 году Центральный Комитет комсомола обратился к советской молодежи с призывом помочь в уборке урожая в Казахстане. Зоя не побежала на целину, она полетела (поэтическое преувеличение). На самом деле на целину она поехала товарным поездом (К. Г. Я.). С ней ехал ее друг Юрий. Высокий, стройный юноша. Многие девушки вздыхали, когда видели его. Но резвая, веселая, усердная Зоя уже покорила сердце великана (снова поэтическое преувеличение, так как рост Юрия 1,75 м. — К. Г. Я.). Когда он узнал, что Зоя едет на целину, то он решил без колебаний ехать вместе с ней».

Снова мы можем перепрыгнуть через определенный промежуток во времени. Что произошло потом, показывают фотографии:

Фото № 1 — Зоя на вокзале: перед отправкой на целину. Юрия тоже видно, он подсаживает свою подругу в вагон. Здесь же текст поэтически одаренной подружки: «Вокзал, шумное прощание, музыка, смех, последние советы. Перед ними лежит манящая, полная тайн, незнакомая целина…»