Сладкая Арман – Убийство в замке "Белый утес" (страница 3)
Между мужчинами пробежала искра неприкрытой вражды. Грейвз, использовав паузу, снова заговорил, обращаясь ко мне, будто только что заметил мое присутствие на галерее.
- Мистер Эббот. Сэр Эдмунд ждет вас. Если проследуете за мной.
Все трое внизу резко подняли головы. Шесть глаз уставились на меня с разными выражениями: у Реджинальда - с подозрительной враждебностью, у Эмили - с робким любопытством, у капитана Брэдли - с оценивающим, почти насмешливым интересом.
- А, новый гость! - громко произнес капитан. - Спускайтесь к нам, сэр, сойдите с небес на грешную землю! Представьтесь компании!
Я медленно спустился по широкой лестнице, чувствуя себя актером, выходящим на сцену под пристальными взглядами недружелюбной аудитории.
- Джеймс Эббот, - сказал я, слегка кивнув. - Приятно познакомиться.
- Эббот? - переспросил Реджинальд, нахмурив лоб. - Фамилия знакомая. Вы не из банкирской семьи Эбботов с Треднидл-стрит?
- Нет, - ответил я просто, не вдаваясь в подробности. Ложь должна быть минимальной и близкой к правде. - Просто дальние родственники.
- Капитан Артур Брэдли, - представился военный, не протягивая руки, но кивнув достаточно приветливо. - А это мистер и миссис Вентворт. Племянник нашего хозяина и его прелестная супруга.
Эмили смущенно опустила взгляд. Реджинальд фыркнул.
- Вы тоже приглашены оценить какую-то безделушку из коллекции дядюшки? - спросил он, оглядывая меня с ног до головы.
- Скорее, я здесь как наблюдатель, - уклончиво сказал я. - Сэр Эдмунд любезно предложил мне провести несколько дней в его поместье для вдохновения.
- Для вдохновения? - капитан Брэдли приподнял густую седеющую бровь. - Вы что, художник?
- Писатель, - признался я, ожидая дальнейших вопросов.
Но их не последовало. Реджинальд потерял ко мне интерес, решив, видимо, что я незначительная фигура. Капитан же просто хмыкнул и повернулся обратно к огню.
- Сэр Эббот, сэр Эдмунд не любит ждать, - мягко, но настойчиво напомнил Грейвз.
Я извинился перед компанией и последовал за дворецким через арку. Мы прошли мимо столовой с длинным дубовым столом, накрытым на двенадцать персон, и свернули в еще более узкий и темный коридор.
Грейвз остановился перед дверью, украшенной сложной резьбой с изображением химер и диковинных растений. Он не стал стучать, а просто отворил дверь и отступил в сторону, давая мне войти.
- Мистер Эббот, сэр.
Кабинет редкостей сэра Эдмунда Вентворта был не похож ни на одну комнату, которую я видел прежде. Она представляла собой гибрид библиотеки, музея и кунсткамеры. Высокие стены от пола до потолка были уставлены книжными шкафами с стеклянными дверцами, но вместо книг за стеклом мерцали и переливались диковинные предметы: минералы причудливых форм, засушенные насекомые в стеклянных кубах, анатомические модели из слоновой кости, старинные хирургические инструменты с рукоятями, инкрустированными перламутром. В центре комнаты стоял огромный стол из темного дерева, заваленный бумагами, лупами и ящиками с выдвижными стеклянными панелями. Воздух был густ от запаха старой бумаги, воска и того самого химического запаха, который я уловил в коридоре.
За столом, спиной к большому окну, за которым бушевала непроглядная снежная тьма, сидел хозяин дома.
Сэр Эдмунд Вентворт был стар, но старость его не была дряхлой. Это была старость горного орла или старого дуба - иссушенная, жилистая, полная скрытой силы. Его лицо, покрытое сетью тонких морщин, было бледным, почти восковым. Глаза, цвета мокрого асфальта, смотрели на меня с пронзительной, не по годам живой внимательностью. Он был одет в темный бархатный халат, из-под которого виднелся безупречный белый воротничок и галстук. Его длинные пальцы с желтоватыми от табака ногтями лежали на развернутой перед ним старой книге с гравюрами.
- Мистер Эббот, - произнес он. Голос был тихим, но четким, с легким шипящим призвуком, словно бумажный лист, перетираемый пальцами. - Наконец-то. Я уже начал беспокоиться, что метель вас задержала насовсем. Подходите ближе. Не бойтесь, я не кусаюсь. По крайней мере, не гостей, которые мне интересны.
Я подошел к столу, чувствуя на себе тяжесть его взгляда. Он изучал меня так, как коллекционер изучает редкий экземпляр - оценивающе, с холодным любопытством.
- Благодарю за приглашение, сэр Эдмунд. Ваш замок... впечатляет.
- Да, - согласился он, не отводя глаз от моего лица. - Он впечатляет. И изолирует. Идеальное место для размышлений. И для сбора коллекции, разумеется. Вы ведь интересуетесь человеческой природой, мистер Эббот? Тайными пружинами, что движут нашими поступками?
Вопрос прозвучал как удар хлыста. Как он мог знать?
Я осторожно кивнул.
- Это естественный интерес для любого наблюдательного человека.
- Наблюдательного, - повторил он, и его тонкие губы дрогнули в подобии улыбки. - Да, вы кажетесь наблюдательным. И, судя по тому, как вы держитесь, человеком, привыкшим хранить секреты. Как, например, секрет авторства «Паутины лжи» и «Тени в тумане».
Кровь отхлынула от моего лица. Я почувствовал, как холодеют кончики пальцев. Это были названия моих романов. Он знал. Знал все.
- Я... не понимаю, о чем вы, сэр.
- О, понимаете, мистер Эббот, прекрасно понимаете, - мягко сказал он, откидываясь на спинку кресла. Его пальцы принялись барабанить по столешнице. - Не беспокойтесь. Ваша тайна в безопасности со мной. Я коллекционирую не только безделушки, но и... интересные факты о людях. Это мое хобби. Иногда даже более увлекательное, чем коллекционирование древностей. Сядьте, пожалуйста.
Я машинально опустился в кожаное кресло напротив него, разум лихорадочно работал. Шантаж? Но зачем? Что он мог хотеть от меня?
- Зачем вы мне все это говорите? - спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
- Чтобы установить правила игры, - ответил сэр Эдмунд. - Видите ли, все гости, которых я пригласил на эти несколько дней, обладают... определенными секретами. Некоторые - мелкие, семейные. Другие - более серьезные. Ваш секрет, мистер Эббот, один из самых пикантных. Представьте, если бы светские львицы, зачитывающиеся романами «невинной Амелии Грей», узнали, что их кумира выдумал мужчина... Скандал был бы восхитительным.
Он произнес это с таким неподдельным удовольствием, что у меня сжались кулаки.
- Чего вы хотите?
- Пока? Ничего. Просто насладиться спектаклем, - он широко жестом обвел комнату. - Все вы здесь, в моей коллекции. Каждый со своим скелетом в шкафу, с своим маленьким или большим грехом. И мне интересно наблюдать, как вы будете взаимодействовать. Кто проявит слабость, кто - хитрость, а кто... настоящую глубину.
В его глазах вспыхнул странный, почти безумный огонек. Это был не просто эксцентричный старик. Это был кукловод, который собрал своих марионеток и готовился к представлению.
- А если кто-то откажется играть по вашим правилам? - тихо спросил я.
Сэр Эдмунд наклонился вперед, и его лицо оказалось в полосе света от настольной лампы.
- Тогда, дорогой мистер Эббот, их секрет может перестать быть секретом. Как, впрочем, и ваш. Но я уверен, вы умный человек. Вы понимаете, что иногда лучше танцевать под дудку того, кто держит флейту. Тем более что музыка обещает быть... захватывающей. Посмотрите на это.
Он открыл один из ящиков стола и достал небольшой футляр из темного дерева. Внутри, на бархатной подушке, лежал изящный кинжал с тонким, словно игла, лезвием и рукоятью, украшенной спиралью из серебряной проволоки.
- Персидский пешкаб, XVIII век, - прошептал сэр Эдмунд, любовно проводя пальцем по лезвию. - Идеален для точного, почти хирургического удара. Смерть от него приходит быстро и... интимно. Часть моей коллекции медицинских диковинок, которую завтра будет оценивать миссис Локхарт. Интересная женщина, не правда ли? Такая... глубокая скорбь. Такие темные тайны.
Он посмотрел на меня, и в его взгляде я прочитал вызов. Он знал, что я уже говорил с Вивиан. Он все видел, все знал.
- Насчет миссис Локхарт... - начал я.
- Ах, да, - перебил он меня, внезапно сменив тему, будто устав от разговора. - Кстати, я припоминаю, вы спрашивали в письме о возможности поработать здесь в тишине. Восточное крыло, кабинет с видом на море... Я велел подготовить для вас комнату рядом с библиотекой. Грейвз перенесет ваши вещи после ужина.
Это была откровенная ложь. Я не писал ему ничего подобного. Но его взгляд говорил: «Игра началась. Первый ход за мной».
Внезапно из глубины дома донесся глухой удар, как будто упало что-то тяжелое, а затем - приглушенный, женский крик, мгновенно оборвавшийся. Сэр Эдмунд даже бровью не повел.
- Кажется, кто-то из гостей неуклюж, - равнодушно заметил он. - Или нервы. Погода действует на некоторых угнетающе. Вам, мистер Эббот, советую держать нервы в узде. И глаза открытыми. Коллекция, которую я собрал здесь, включает в себя не только предметы. Некоторые экземпляры особенно... дорогие.
Он снова уставился на меня, и в тишине кабинета, нарушаемой лишь завыванием ветра за окном и потрескиванием поленьев в камине, его слова повисли зловещим предзнаменованием.
- Ужин в восемь, - сказал он, возвращаясь к книге. - Не опаздывайте. Первый тост я всегда произношу сам. И он обычно задает тон всему вечеру.
Это было явное указание к уходу. Я поднялся, слегка поклонился и направился к двери. Рука уже лежала на медной ручке, когда его голос снова остановил меня.