Сладкая Арман – Убийство в замке "Белый утес" (страница 2)
Лед пробежал у меня по спине. Не от холода.
- Вы считаете, его убили?
Она резко повернулась ко мне, и в ее взгляде вспыхнул огонь.
- Я считаю, что некоторые истины лучше оставлять похороненными, мистер Эббот. Как и некоторых людей.
Больше она не сказала ни слова до конца пути. Я сидел, обдумывая ее слова, чувствуя, как тайна, окружающая эту женщину, становится частью общей тревожной атмосферы этого вечера.
Сани вдруг резко свернули, и перед нами выросла темная громада. Замок «Белый утес» оправдывал свое название - он стоял на краю обрыва, его башни и стены, покрытые снегом и льдом, сливались с бурей, будто часть самой стихии. Лишь несколько окон светились тусклым, недружелюбным желтым светом.
Ворота были открыты. Мы въехали во внутренний двор, где сани остановились у массивной дубовой двери с железными скобами. Дверь открылась еще до того, как мы успели выйти. На пороге стоял высокий, худощавый мужчина в безупречном черном костюме. Его лицо было непроницаемым, глаза смотрели на нас без всякого выражения.
- Миссис Локхарт. Мистер Эббот. Добро пожаловать в «Белый утес». Я Грейвз, дворецкий. Сэр Эдмунд ожидает вас к ужину.
Его голос был сухим и безжизненным. Он шагнул назад, пропуская нас внутрь.
Холл замка был огромен и мрачен. Высокие сводчатые потолки терялись в темноте, лишь несколько факелов в железных держателях бросали дрожащий свет на каменные стены, украшенные охотничьими трофеями и старыми, почерневшими от времени портретами. Воздух пах сыростью, дымом и чем-то еще - может быть, плесенью, а может, и вовсе не тем, что хотелось бы знать.
- Остальные гости уже прибыли, - сообщил Грейвз, принимая наши плащи. - Они собрались в библиотеке. Если позволите, я провожу вас в ваши комнаты, чтобы вы могли освежиться перед ужином.
Он повернулся, и мы последовали за ним по холодным каменным коридорам, где наши шаги отдавались зловещим эхом. По пути мы проходили мимо закрытых дверей, за одной из которых я услышал приглушенные голоса - мужской, раздраженный, и женский, плачущий. Грейвз не замедлил шаг, будто не замечая этого.
Моя комната оказалась в западном крыле, комната миссис Локхарт - в противоположном конце коридора. Прежде чем войти к себе, я обернулся и встретил ее взгляд. Она стояла у своей двери, одна, в свете единственной лампы, и выглядела внезапно очень уязвимой - высокомерная вдова исчезла, осталась лишь женщина, попавшая в незнакомое, враждебное место.
- Увидимся за ужином, миссис Локхарт, - сказал я.
Она кивнула, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность.
- Будьте осторожны, мистер Эббот, - тихо ответила она. - Стены здесь, кажется, имеют уши.
Дверь закрылась за ней с тихим щелчком. Я вошел в свою комнату. Она была просторной, обставленной тяжелой дубовой мебелью. Камин уже горел, отбрасывая на стены танцующие тени. На столе стоял кувшин с водой и записка. Я подошел и взял ее. Бумага была качественной, почерк - четким, почти каллиграфическим.
Ниже прилагался список гостей. Ничего необычного. И все же что-то заставило меня перевернуть листок. На обратной стороне, после перечня списка всех гостей, в самом низу, почти неразборчиво, будто случайный росчерк пера, стояло еще два слова:
Я замер, вглядываясь в эти слова. Кто лжет? Миссис Локхарт? Сама записка? Или это просто клякса, игра моего воображения?
Легкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я быстро сунул записку в карман.
- Войдите.
Дверь открылась, и на пороге появился Грейвз.
- Сэр Эдмунд просит передать, что если вы пожелаете осмотреть коллекцию до ужина, он будет рад видеть вас в кабинете редкостей через полчаса, - произнес дворецкий своим безжизненным голосом. - Он считает, что вам, как человеку с литературным вкусом, это будет особенно интересно.
Как он узнал о моих литературных интересах? Я нигде не публиковался под своим именем.
- Передайте сэру Эдмунду, что я с удовольствием присоединюсь, - ответил я, стараясь сохранить спокойствие.
Грейвз кивнул, пояснил, как мне дойти до нужного кабинета и вышел, закрыв дверь так тихо, будто его и не было.
Я подошел к окну, отодвинул тяжелую портьеру. За стеклами бушевала метель, скрывая все за белой пеленой. Замок «Белый утес» оказался не просто местом для уединенного отдыха. Он был ловушкой, красивой и опасной. И мы, все гости, уже оказались внутри, не понимая, кто из нас охотник, а кто - добыча.
Но больше всего меня беспокоило не это. Больше всего меня беспокоило то, что, глядя на снежную бурю за окном, я чувствовал странное, необъяснимое возбуждение. Как будто долгожданное представление наконец-то начиналось. И я, Джеймс Эббот, скрывающийся автор скандальных романов, должен был сыграть в нем свою роль. Какую именно - пока не знал ни я, ни, подозреваю, кто-либо еще в этом проклятом замке.
Я повернулся от окна и мой взгляд упал на зеркало над камином. В его темной глубине, в отражении двери, которую я был уверен, что закрыл, теперь виднелась узкая щель. И в этой щели, в коридоре, стояла неподвижная фигура, наблюдающая за мной. Прежде чем я успел разглядеть детали, фигура исчезла, а дверь бесшумно прикрылась, будто ее и не открывали.
Глава 2
У врат замка.
Зеркало отражало лишь пустой коридор и плотно притворенную дверь. Может, это была игра света от камина? Или мои нервы, натянутые как струна после странной записки и полунамеков миссис Локхарт, начали предательски шалить? Я резко развернулся и сделал несколько шагов к выходу, рука уже тянулась к медной ручке, но я заставил себя остановиться. Если за мной и вправду наблюдали, то моя внезапная вылазка выглядела бы либо как паника, либо как вызов. Ни того, ни другого я позволить себе не мог. Пока.
Я вернулся к камину, снял сюртук и бросил его на спинку кресла. Вода в кувшине оказалась ледяной. Я умылся, стараясь привести в порядок мысли. Записка «Она лжет» жгла карман. Кто ее написал? Сам Вентворт, проверяя мою наблюдательность? А может, это предупреждение насчет Вивиан Локхарт? Ее история об умершем муже-хирурге висела в воздухе недосказанностью, словно половина картины, написанная невидимыми чернилами.
Через двадцать минут, точно отмеренных по карманным часам, я вышел в коридор. Он был пуст, тих и освещен редкими газовыми рожками, чье желтое мерцание лишь углубляло тени между ними. Каменные стены впитывали звук. Мои шаги по старому ковру были бесшумны. Спускаясь по винтовой лестнице, я услышал голоса. Они доносились снизу, из просторного холла, который мы миновали при входе.
- ...абсолютно неприемлемо, Грейвз! Я ожидал, что дядюшка предоставит нам покои в восточном крыле, а не эти конуры рядом с кухней!
Голос мужской, молодой, но с неприятной гнусавой ноткой высокомерия.
- Сэр Эдмунд распорядился разместить гостей согласно их статусу и времени прибытия, мистер Реджинальд, - сухо парировал голос дворецкого. - Восточное крыло занято.
- Кем, интересно? Каким-то выскочкой-антикваром и вдовой какого-то лекаря? - фыркнул мужчина.
Я завернул за угол и оказался на галерее. Внизу, у огромного камина, в котором тлели толстые бревна, стояли трое. Дворецкий Грейвз, неподвижный, как статуя. Перед ним - молодой человек, лет тридцати пяти, в щегольском, но слегка поношенном сюртуке. Его лицо, когда-то, должно быть, приятное, теперь было испорчено выражением брезгливого недовольства. Это, видимо, был племянник хозяина, Реджинальд Вентворт. Я немного изучил генеалогию Венвортов, прежде чем ехать сюда. Рядом с ним, чуть поодаль, теребя в руках кружевной платок, стояла женщина - его жена Эмили. Она была бледна, с большими испуганными глазами, которые постоянно метались по сторонам, словно искали пути к бегству. На ней было скромное платье цвета увядшей розы, которое, казалось, висело на хрупких плечах.
- Не волнуйся так, Реджи, - тихо, почти шепотом, сказала она, касаясь руки мужа. - Комната вполне удобна...
- Молчи, Эмили! - рявкнул на нее Реджинальд, и она вздрогнула, словно от удара. - Ты никогда не понимаешь важности внешних знаков! Мы - семья. Наша комната должна это демонстрировать!
- Демонстрировать что, дорогой племянник? Хроническую нехватку средств или твое умение проигрывать в клубе последние фамильные реликвии?
Новый голос прозвучал слева, из-под арки, ведущей, кажется, в столовую. Он был низким, хрипловатым от хорошего коньяка и плохих сигар. Оттуда вышел мужчина лет сорока пяти, плотного телосложения, с лицом, обветренным не столько морскими бризами, сколько крепким алкоголем. На нем был поношенный, но качественный твидовый пиджак, под которым угадывалась бывшая когда-то безупречной осанка военного. Капитан Артур Брэдли, если верить списку гостей, который я мельком прочел.
Реджинальд покраснел, как индюк.
- Ты не имеешь права, Брэдли! Ты здесь всего лишь...
- Всего лишь старый друг твоего дядюшки, который помнит тебя еще сопливым мальчишкой, плакавшим, когда отнимали сахар, - невозмутимо закончил капитан, подходя к камину и протягивая к огню ладони. - А теперь советую заткнуться. Твое нытье может разбудить даже этих каменных рыцарей. - Он кивнул на мрачные доспехи, стоявшие в нишах вдоль стен.