Сладкая Арман – Бабки-сводницы, или Любовь по сценарию (страница 2)

Личный телефон завибрировал, нарушая момент триумфа. На экране – «Бабуля». Вызов сбил ритм. Все, что не было запланировано, раздражало. Я отклонил звонок, закончил протокольные рукопожатия, проводил партнеров до лифта. Телефон завибрировал снова. И снова. Третьего звонка подряд от нее не было никогда. Тревога, маленькая и острая, ткнула меня под ребро. Алгоритмы риск-менеджмента мгновенно перестроились: единственный оставшийся близкий человек, ее возраст, ее самочувствие – это важно. Я взял трубку.

– Маркуша? – голос был не ее . Обычно звонкий, с театральными интонациями, сейчас он звучал тонко, слабо, будто из дальней трубки.

– Бабушка. Что случилось?

– Ох, родной… Не пугайся только. Прихватило меня. Сердечко, – она закашлялась.

– Где ты сейчас? Врач? – Мои пальцы уже стучали по стеклу, выискивая в памяти контакты лучших кардиологов города. Это была задача. Ее нужно было решить.

– В больнице отлежала, уже дома. Все обошлось, говорят, вовремя… – она сделала паузу, и в тишине я услышал, как ей тяжело дышать. – Но, Маркуша, одной-то тяжело теперь. Голова кружится, за собой убрать… Решила сиделку нанять. Тут одна женщина порекомендовала…

– Что?! – мой голос прозвучал резче, чем я планировал. Я увидел в уме объявление: «Сиделка без посредников, без предоплаты», а под ним – десятки лиц, готовых на все за доступ к чужой квартире, лекарствам, деньгам. К моей бабушке. – Это исключено. Я вызову человека из агентства. У них проверенный персонал, полный медконтроль. Завтра же.

– Нет! – ее отказ прозвучал неожиданно твердо. – Не хочу я этих роботов в белых халатах! Они как манекены. У них в глазах – инструкция. Я уже все решила. Девушка одна… Анна. Очень хорошие о ней отзывы. Медсестра. Она завтра приходит.

Я зажмурился, чувствуя, как по вискам начинает стучать. Ее упрямство было легендарным, но сейчас оно граничило с безумием.

– Бабушка, ты не понимаешь…

– Я понимаю, что мне одиноко и страшно! – ее голос снова дрогнул, но теперь в нем была не слабость, а обида. – И я хочу, чтобы рядом был человек, а не обслуживающий персонал. Она… она от Валентины, моей подруги. Ее внучка. Так что почти своя.

Логика дала сбой. «Своя» через две руки подруги. Не родство, а какая-то сентиментальная чушь. Но этот аргумент, видимо, должен был меня успокоить. Он не успокоил. Он добавил новый вектор для подозрений: «почти своя» – значит, больше доверия, а значит, и больше возможностей для злоупотреблений.

– Хорошо, – сказал я, чувствуя, как внутри все сжимается от предчувствия хаоса. – Но я буду контролировать этот процесс. Лично. Если это «почти своя», то я имею право убедиться, что она не «почти воровка» и не «почти халтурщица». Я буду приезжать. Проверять. Это не обсуждается.

На другом конце провода наступила тишина. Потом я услышал слабый вздох – облегчения?

– Спасибо, внучек… Я знала, что на тебя можно положиться. Только… не будь слишком строг с ней. Девочка, говорят, жизнь непростая. Работает на двух работах.

– Меня не интересует ее жизненная история, – отрезал я. – Меня интересует только качество ее работы. И чтобы с тобой все было в порядке. Договорились?

– Договорились, родной. Не волнуйся.

Я положил трубку. Победа от закрытой сделки была полностью отравлена. Вместо того чтобы анализировать выгодные пункты контракта, мой мозг рисовал катастрофические сценарии: бабушка, обворованная старуха; бабушка, лежащая без помощи, пока «сиделка» болтает по телефону; бабушка, подписывающая под диктовку какие-нибудь бумаги…

Я открыл ноутбук. Первым делом – вызвать специалиста, чтобы усилить систему безопасности в бабушкиной квартире. Заказать установку дополнительных датчиков движения, которые придут в связку с моим телефоном. Второе – найти все, что можно, про Анну Светлову. Глубокий поиск. Соцсети, базы данных, возможно, даже платный доступ к каким-нибудь реестрам. Мне нужны были факты.

Я смотрел на город, но уже не видел его. Я видел проблему. Невычислимую, эмоциональную, иррациональную проблему по имени Клавдия Петровна Вольнова, которая наняла себе в дом еще одну проблему – Анну. И теперь мне, человеку, который только что заставил плясать под свою дудку целую сеть организаций, предстояло ввязаться в какой-то абсурдный домашний конфликт.

Раздражение было густым и горьким. Оно портило все. Я ненавидел чувство долга в этот момент. Но больше всего я уже заранее ненавидел ту самую Анну, еще даже не видя ее. Потому что она – неконтролируемая переменная. Потому что из-за нее мне пришлось отвлечься. Потому что теперь мне придется тратить свое время, на проверку кастрюль на плите и подсчет таблеток в блистерах.

«Сиделка для бабушки», – пробормотал я себе под нос, возвращаясь к столу и закрывая папку с договором. Звучало как название плохой мелодрамы. В моей жизни не было места мелодрамам. Были только сделки. Но отступать было некуда. Контроль – вот единственный выход. Я возьму этот хаос под свой контроль. Как и все остальное.

Глава 3 Анна

Дверь открыла сама Клавдия Петровна.

– Анечка, войди, голубушка… – её голос был тонким, дрожащим, и она тут же оперлась на косяк, как будто этот простой шаг отнял у неё все силы.

Передо мной стояла совсем другая женщина, не та, про которую с восторгом описывала моя бабушка. Да, гордая осанка угадывалась, но сейчас она выглядела обычной старушкой. Без макияжа, в простом тёмном халате, седые волосы собраны в небрежный пучок. И глаза – усталые.

– Клавдия Петровна, ложитесь немедленно! – вырвалось у меня, и я шагнула внутрь, на ходу скидывая сумку.

– Прости, родная… я так ждала… – она позволила мне взять себя под локоть и медленно, мелкими шажками пошла вглубь квартиры.

Квартира поразила меня роскошью. Всё было как в музее. Ни пылинки. И от этого становилось не по себе. Наши полторы комнаты с Сашкой, вечно заваленные учебниками и спортивной формой, казались помойкой.

– Садись тут, на диван… Я прилягу, хорошо? – она указала на массивный диван в гостиной, застеленный пледом. Её движения были осторожными, будто она боялась разбиться.

– Конечно. Давайте я вас посмотрю. Вы же из больницы недавно. – я открыла свою сумку, доставая тонометр.

Пока я измеряла давление и расспрашивала о симптомах, она смотрела на меня большими беспомощными глазами.

– Всё время кажется, что вот-вот снова прихватит, – тихо сказала она, когда я убрала фонендоскоп. – И так страшно одной. Марк, внук мой, он весь в делах. Звонит редко. Приезжает пару раз в неделю. – в её голосе прозвучала горечь.

Я кивнула, не зная, что ответить. Тема одиноких стариков была мне слишком близка. Мои родители погибли в автокатастрофе, когда Сашке было пять, а мне – девятнадцать. Остались мы с бабушкой. Она нас и вытянула, на свою скромную пенсию библиотекаря. Теперь я тянула Сашку и по мере сил помогала ей. Я понимала это беспомощное одиночество как никто другой.

– Врач назначил режим, лекарства? – спросила я, возвращаясь к делу.

– Да, вот… на столике. Но я, кажется, всё перепутала. Голова не соображает. – она слабо махнула рукой в сторону тумбочки, где действительно лежали несколько блистеров и рецептов.

Я разобрала лекарства, составила график на листочке крупными буквами.

– Вот, смотрите. Утром – эти, после завтрака. В обед – эти. Ничего сложного. Я буду вам напоминать.

– Ты какая внимательная… – она взяла листочек дрожащими пальцами. – Прямо как моя покойная дочь… Марка мама. Она была врачом, знаешь ли.

От этого сравнения мне стало и тепло, и неловко.

– Давайте я помогу вам на кухне собраться? Чай сделаю, что-то лёгкое приготовлю.

– Ох, если не сложно… Я, признаться, есть ничего не могла готовить с тех пор… Сил нет.

Её слабость казалась искренней. И эти дрожащие руки… Всё складывалось в картину, которую описывала бабушка: одинокая, больная старушка после сердечного приступа. Моё первоначальное напряжение стало понемногу уходить, уступая место жалости и профессиональной собранности.

На кухне меня ждал новый шок. Она была оснащена лучше, чем процедурный кабинет в нашей поликлинике: умная плита, посудомойка размером с мою стиральную машину, холодильник, который тихо пел какую-то мелодию, когда я открывала дверцу.

– Не пугайся этой техники, – сказала Клавдия Петровна, которая неожиданно тихо подошла и села на кухонный стул. – Марк всё это понаставил. Говорит, для удобства. А я и половиной кнопок пользоваться не умею.

Я нашла обычные продукты и стала готовить омлет. Молчание стало неловким.

– У вас очень красивый дом, – сказала я, чтобы его заполнить.

– Пустой, – тут же ответила она. – Большой и пустой. Раньше здесь жизнь кипела, гости, друзья… А теперь только я да эти стены. – она обвела взглядом кухню, и её глаза снова стали влажными. – Прости, я не хочу тебя грузить своими проблемами. Валя говорила, у тебя и своих забот хватает. Братик, учёба…

– Да, – коротко ответила я, переворачивая омлет. – Сашка, брат, в девятом классе. Готовится к экзаменам. Родители наши погибли.

– Я знаю, – кивнула Клавдия Петровна. – Мне Валя рассказывала. Бедные вы мои… – вздохнула она. – Все так несправедливо. Ну ничего, ты молодец.

Я не стала спорить. Поставила перед ней тарелку с омлетом и кусочком хлеба.

– Поешьте, пожалуйста. Хотя бы немного. Принимать лекарства нужно на сытый желудок.