Скотт Туроу – Законы отцов наших (страница 125)

— Ваша честь, — говорит Хоби. Он встает, но проходит чуть ли не целая минута, прежде чем он решается говорить дальше. Свет, падающий от мощного светильника, образует яркое пятно на голове Хоби чуть выше лба. — Нам придется отложить заседание, если суд не возражает. Местонахождение моего клиента в настоящий момент установлено быть не может.

Нам всем требуется некоторое время, чтобы переварить сообщение.

— Но ведь я удовлетворила ваше ходатайство о его освобождении под залог, мистер Таттл. Разве вы не считаете, что уже одно это дает мне право требовать от вас более полных сведений?

— Ваша честь, сегодня утром я звонил ему три раза. После того как он не явился сюда, я попросил его друга съездить к нему на квартиру, однако его там не оказалось. Ваша честь, — продолжает Хоби, — я бы осмелился предположить, то есть мне в голову пришла мысль… в общем, я думаю, что он, возможно, на радостях после вчерашнего заседания решил устроить преждевременный праздник. Разумеется, это всего лишь догадка.

Внезапно меня осеняет: Хоби опять что-то задумал. Исподтишка я бросаю взгляд на Сета. Он напряженно наблюдает за мной и Хоби.

— Судья, — подает голос Томми, — я не собираюсь соглашаться на отсрочку. Наш распорядок подсудимому известен. Я полностью не согласен. Он не явился сюда вполне сознательно, не представив никаких уважительных причин, и поэтому мы должны продолжать рассмотрение дела в его отсутствие.

— Ваша честь, — говорит Хоби, — я не знаю, где сейчас находится Нил Эдгар, как не знает этого и мистер Мольто. У него нет оснований утверждать, что мой клиент умышленно не явился на сегодняшнее заседание. Может быть, он попал в автомобильную аварию или подрался с кем-нибудь в баре. Может быть, он сейчас в больнице или в полицейском участке. Господи, да ведь он мог стать жертвой грязной инсценировки. Его лицо показывали по всем местным каналам. Кто знает, что могло случиться?

Однако я слушаю его вполуха. Все мое внимание сейчас обращено на Сета, который стоит, насупив брови и не двигаясь с места. Вспомнив то, что он говорил мне вчера о продолжении своих отношений с Нилом, я наконец начинаю соображать.

— Мистер Таттл, кого вы послали на поиски вашего клиента? — Застигнутый врасплох, Хоби не отвечает. — Я думаю, мне лучше услышать все от него самого без посредников. Вы так не считаете, мистер Таттл?

Хоби напоминает мне литавру, такую же большую и пустую. Его рука с ногтями, поблескивающими маникюром, повисает в воздухе.

— Хорошо, — выдавливает он из себя наконец.

Сет уже двинулся вперед.

— Мистер Мольто, — говорю я, — мистер Вейсман вот уже двадцать пять лет является моим близким другом. Я уверена, он может помочь суду внести ясность, если только вы, конечно, не возражаете.

Томми пожимает плечами:

— Поступайте, как вам угодно, судья.

И вот наступает очень важный момент. О, мне кажется, я просто схожу с ума. Неужели это мечта каждой женщины — взять со своего любимого клятву под присягой и заставить его говорить правду? Увидеть, поставит ли он ее выше других?

С понурым видом, шаркая ногами, Сет проходит в центр зала суда. Как он сказал? «Держаться от всех на безопасном расстоянии»? Это уже небезопасно. Сердце у меня бьется, как у зайца во время погони. Когда Сет обращается ко мне, я всматриваюсь в его глаза, прозрачные и печально-спокойные. С первых же слов мне становится ясно: он говорит правду.

В нескольких предложениях Сет обрисовывает дело. Ему удалось побывать в квартире Нила, куда его впустил дворник. В спальне все было перевернуто вверх дном. На кровати стояли две сумки из плотной ткани, а ящики и полки шкафов были пусты.

— Похоже на то, что он в спешке покинул город, — добавляет Сет.

Хоби вскинул руку в надежде предупредить его, но тщетно. Теперь мы все погружаемся в глубокое молчание.

— Значит, он сбежал?

Эти слова неожиданно для меня самой соскакивают с моего языка. Они повисают в воздухе, повергая в оцепенение немногочисленных зрителей, ряды которых сегодня поредели.

— Ладно, пусть будет — сбежал, — соглашается Хоби. — Очевидно, это была своего рода эмоциональная реакция на вчерашнее слушание. Во всяком случае, я бы оценил это так.

— Если я не ошибаюсь, вы только что давали иную оценку. Вы сказали, что скорее всего ваш клиент решил отметить почти выигранное дело, — говорю я.

Уличенный во лжи, Хоби плотно сжимает челюсти, однако нельзя сказать, чтобы он испытывал какой-то стыд или раскаяние. Теперь мы оба знаем, что к чему. Он считает разного рода трюки неотъемлемой частью своей деятельности, даже своим долгом.

Томми поднимает руку.

— Судья, я требую продолжения слушаний по делу, — говорит он.

— Да будет вам, — отвечает Хоби.

— Судья, мы должны делать свое дело, даже несмотря на отсутствие подсудимого.

У Мольто не было времени на размышления. Ситуация изменилась. Это все, что ему известно. И если учесть, куда шло дело, то хуже от этого ему никак не будет, а скорее наоборот.

— Я уверен, что он появится, — говорит Хоби. — Почему бы не дать ему денек, ваша честь?

Томми рвется в бой, развернув знамена. Терять ему абсолютно нечего. Защиту нужно вынудить к продолжению процесса.

— Ради Бога, ваша честь, — умоляет Хоби. — Он мой единственный свидетель. У меня осталось несколько пунктов, несколько вещественных доказательств и Нил. Я не могу продолжать без него.

— До двух часов. Я даю вам время до двух часов. Или вы находите вашего клиента, мистер Таттл, или мы продолжим в его отсутствие.

Между тем Сет незаметно ретировался в глубину зала и теперь с мрачной сосредоточенностью наблюдает за происходящим, стоя у задней стены. Он ждет моей реакции, моего приговора.

Во время перерыва на ленч я никуда не ухожу, сижу в судейской и подписываю ордера. Энни все еще убирает папки, оставшиеся после вчерашнего утреннего разбора дел. Мариэтта, сидящая за дверью, как всегда, смотрит свой портативный телевизор. Она уже успела сходить в кондитерскую за пиццей, которая теперь лежит на салфетке, аккуратно разостланной на телевизоре. Я по-прежнему возбуждена.

— Он что-то задумал, — говорю я Мариэтте из-за своего стола.

Она вынимает из уха один наушник.

— Кто?

— Нил Эдгар. Что у него на уме, Мариэтта?

Некоторое время она задумчиво покачивает головой.

— Знаете, судья, этот парень неправильный. Подсудимый. У него крыша едет. Это же сразу видно, без увеличительного стекла.

Мы все это знаем. Наблюдая за Нилом изо дня в день, невозможно отделаться от этого впечатления. Инфантилен. Без внутреннего стержня. Эксцентричен.

— Это очередной трюк. Как с Дубински. Как с заключением экспертизы, как с чеком. Хоби не может идти по прямой. Если Нил сбежал, кто, по-твоему, посоветовал ему сделать это?

Я посматриваю на Энни, которая, как всегда, внимательно вслушивается в нашу беседу, стараясь извлечь что-нибудь полезное и для себя как для будущего правоведа. Одновременно она продолжает складывать папки в стальную тележку из офиса главного клерка.

— Возможно. Вот только одно мне непонятно, судья, — говорит Мариэтта, — какая ему от этого выгода? Ведь Мольто в доску расшибется, но добьется своего. Он не может не понимать этого.

Так вот в чем дело! Хоби знал, что Томми потребует продолжения процесса.

— Разве вы не поняли, Мариэтта? Это предлог, чтобы избавить Нила от перекрестного допроса. Вы слышали, как он разводил демагогию насчет того, что Нил — его единственный свидетель?

— Он пытается поставить вам палки в колеса, судья. Вряд ли этот молодой человек теперь здесь появится. О-хо-хо, — добавляет Мариэтта, представляя себе Нила на перекрестном допросе.

Однако, возможно, здесь скрывается рациональное зерно. Нил не обязан давать показания, и закон запрещает мне использовать каким-либо образом против него его отказ давать показания. Однако Мольто уже бросил вызов: он укажет на все пункты защиты, которые не подкреплены доказательствами. А эта уловка дает Хоби возможность нейтрализовать такую опасность. Но что бы он там ни задумал, черта с два я теперь позволю ему вытаскивать на свет божий всякое старье, пропахшее нафталином.

После ленча слушания возобновляются, но теперь атмосфера напряженная. Утром, когда выяснилось, что подсудимый по каким-то причинам не явился, многие репортеры даже не стали заходить из коридора в зал суда. Теперь же, после того как распространились слухи, что назревает какой-то скандал, ложа для присяжных забита до отказа. Здесь я вижу все знакомые лица, кроме Сета, который, наверное, стоит на улице, изображая толпу из одного человека. Художники уже сидят наготове с открытыми блокнотами и карандашами в руках. Хоби пребывает в одиночестве за столом защиты, на котором стоят большие коробки из белого картона.

— Мистер Таттл?

— Ваша честь, я вынужден ходатайствовать о продлении отсрочки.

— Вы не нашли его?

— Пока еще нет, ваша честь.

Он крутит своей крупной головой, бросая взгляды по углам зала, словно Нил мог притаиться где-то там. На меня он предпочитает не смотреть.

— А вы, мистер Мольто, все еще желаете продолжать?

Томми занимает место на подиуме, за трибуной.

— Обвинение выступает с предложением вновь открыть прения по существу дела, — говорит он. — Я считаю, что уклонение мистера Эдгара от явки в суд следует истолковать как побег, как осознание им своей вины.