Скотт Сиглер – Карантин (страница 33)

— Тебе нужно лишь передавать всю биологическую информацию, которую удается обнаружить, — пояснил Мюррей. — Мы должны хранить ее отдельно от всего прочего.

Женщина закатила глаза.

— Но ведь на этот раз пришлось сбросить бомбу. Поэтому отделить одно от другого не удастся.

— Послушай, я ведь не круглый идиот, — сказал Мюррей. — Чтобы выявить переносчика инфекции, доктор Чэн должен использовать все ресурсы Центра контроля заболеваний.

— Правильно, — кивнула она. — Но как он это сделает, если болезнь ему неизвестна?

— За основу доктор берет деятельность плотоядных микробов, вызывающих дополнительные симптомы — такие как синие треугольники, некроз кожи, паранойя и так далее. В исследовании этих признаков он использует базы данных ЦКЗ, а также сведения, собранные агентами ФБР по каждому из носителей и членов их семей.

Маргарет задумалась. На самом деле модификация симптомов плотоядных бактерий в симптомы треугольников — просто блестящая идея! Любой медик весьма серьезно относится к некротическому фасцииту и обратит самое пристальное внимание на любую связанную с ним информацию.

— Хорошо, я представляю себе эту стратегию, — сказала Маргарет. — Какие аспекты проблемы интересуют доктора Чэна прежде всего?

— Все — от механических и биологических переносчиков инфекции до культовых обрядов, где используются конкретные жертвы, — ответил Мюррей. — Он изучает «сельскую» природу этих арок, надеясь отыскать какую-нибудь связь с оленями или другими животными, обитающими в отдаленных районах.

— Бемби-вектор, — вмешался Эймос. — Что ж, очень интересно! Я рад, что проблемой занимается один из столь выдающихся в стране умов.

Маргарет мягко похлопала Ханта по руке, чтобы тот замолчал.

— Мюррей, — сказала она, — переносчик инфекции — не олени, и ни к каким культовым обрядам проблема тоже не имеет отношения. Чэн просто в отчаянии хватается за соломинки. Короче, нам нужен доступ к той же информации.

Лонгуорт улыбнулся.

— Дорогая, пойми: у доктора безупречный послужной список, и он уже много лет занимается исследованиями болезни Моргеллонс. Кроме того, в его распоряжении компьютерная система ЦКЗ, самая передовая база по отслеживанию заболеваний на планете. С чего ты взяла, что ты со своим трейлером для аутопсии добьешься большего?

— Три человека, сидящие здесь, уже в курсе дела, — сказала Маргарет. — Если существует какая-то связь между нынешней инфекцией и уже ранее изученными видами, то мы — наиболее вероятные кандидаты на то, чтобы эту связь установить. Но если вас устраивает Вариант Номер Четыре, когда в небе над Америкой кружат самолеты, готовые в любой момент превратить в огонь и пепел любое место, где назревают проблемы, тогда почему бы не держать все в тайне? Только сделайте так, чтобы мы находились подальше от места очередной бомбардировки, ладно?

Мюррей на секунду задумался.

— Ну, хорошо, — проговорил он. — Вы получите доступ.

— А как насчет разведки сигналов? — спросил Кларенс. — Огден считает, что здесь может быть вовлечен внеземной спутник. Есть какая-нибудь информация?

Мюррей покачал головой.

— Никакой. Агентство национальной безопасности пока не может засечь каких-либо сигналов. НАСА пытается обнаружить необычные объекты на орбите, но пока по нулям.

— Это может быть замаскированный спутник, созданный по технологии «Стелс», или что-то в этом роде, — предположил Кларенс.

— Говорят, что объект может быть создан по совершенно новой технологии, пока нам недоступной, — пояснил Мюррей. — В общем, меня это уже не касается.

— Надо же! — усмехнулась Маргарет. — Враг применяет биотехнологии, которые мы не можем даже постичь, уже не говоря о том, чтобы как-то их скопировать. Выходит, скрыть что-то от НАСА не так уж и трудно. А мы-то думали…

— Возможно, — сказал Мюррей. — Все. Я предоставлю вам доступ, только не звоните Чэну напрямую, хорошо? Тем более, ты ему не очень-то по душе, Марго…

— Даже представить себе не могу, почему, — с издевкой ответила женщина.

Лонгуорт отключил связь.

— Здорово, что у нас будет доступ к информации, — воодушевленно проговорил Эймос. — Но если серьезно, Марго, то в ЦКЗ ведь действительно есть отличное программное обеспечение и один из самых мощных суперкомпьютеров, а заодно и хорошие системные аналитики. Мы по сравнению с ними — просто кучка умных обезьянок. Что у нас есть такого, чего нет у них?

— Все очень просто, — подмигнула Маргарет. — С нами согласился сотрудничать Перри Доуси…

Клетки ребенка делятся не так быстро, как у взрослого человека. В результате детские теломеры претерпевают меньше повреждений, мутаций и укорачиваний. Они более здоровые.

Поэтому, когда шарики-считыватели превратили стволовые клетки Челси в мышечные фабрики, большинство из них производило как раз то, что требовалось: здоровые, модифицированные мышечные волокна.

Они искали друг друга, затем превращались в ползучие ткани и подбирались к нервам.

Тело маленькой девочки изнывало от множества болей, она дергалась и хныкала во сне, и из закрытых глаз текли слезы. Но, как и остальные недавно инфицированные люди, Челси проспала свою боль.

Не испытывая никаких препятствий от недостаточного деления или апоптоза, ползучие ткани превосходно проводили время. Армия медленно двигающихся микроорганизмов следовала за эфферентными нервами от ладоней к локтям и предплечьям, перешла на плечи, а вскоре проникла в позвоночник.

Путь был не из легких. Нервы проходили через мышцы, вены, кости, сухожилия, связки и хрящи. Ползучие ткани с трудом пробивались через эти плотные области, словно путешественники-исследователи, попавшие в непроходимые джунгли. Однако то, что они добрались до позвоночника, означало, что джунгли, наконец, позади и впереди ждет гладкое скоростное шоссе.

Ползуны тысячами вливались в ее позвоночник.

Еще один стремительный прыжок, и они окажутся в головном мозге Челси Джуэлл.

Дью уже давно так не напивался.

В последний раз это было с его напарником Малколмом. С тем самым, которого большим ножом зарезал Мартин Брубейкер. Один из инфицированных. А теперь он распивает виски вместе с таким же придурком, как Брубейкер.

Но разница в том, что Перри Доуси больше не заражен.

— Вот что я тебе скажу, приятель, — медленно проговорил Дью. — За свою жизнь мне довелось столкнуться с множеством очень крутых ребят. Должен тебе признаться, что ты, наверное, самый сильный из них.

Перри широко улыбнулся, насколько позволяли распухшие губы, и в знак приветствия поднял бутылку. Там оставалась всего пара глотков, не больше.

— Спасибо, господин Филлипс, — сказал Перри, затем отпил, оставив немного виски для Дью.

Агент забрал бутылку и допил.

Улыбка с лица Доуси исчезла, и теперь вид у него был какой-то встревоженный. Дью уже наблюдал подобное выражение лица раньше, много лет назад. Так выглядели лица парней из его взвода. Не всех, правда, и не всегда. Обычно после потери друга, после длительного минометного обстрела или убийства мальчишки, бросавшегося на них с гранатой в руках. Либо после того, как кто-нибудь из них в первый раз всаживал нож в живот человека и одновременно прикрывал ему рот рукой, ожидая, пока тот умрет.

— Выходит, я крутой парень, — сказал Перри и откашлялся. — Вот ведь какая штука! И что же эта крутизна мне дала в жизни? Прости за откровенность, но я ведь неполноценный мужик. Член мне, конечно, пришили обратно, но никто не знает, встанет он когда-нибудь или нет. Вообще, меня предупредили, что, скорее всего, я до конца жизни останусь импотентом. И у меня никогда не будет детей.

— И что с того? У меня тоже никогда не будет сына.

— Не издевайся. У тебя есть дочь, — поправил Перри.

Дью хмуро кивнул.

— Это верно, и я очень люблю ее. Здесь ты попал в точку. Но знаешь что? Она ведь терпеть не может рыбалку. Не хочет даже попробовать! Она видела рыбалку в одной из телепередач и считает ее отвратительным занятием. Поэтому мне так и не удалось порыбачить вместе с собственным ребенком. С внуками это тоже не удастся, потому что детей у нее нет и не предвидится. Поэтому мой род, по сути, заканчивается, как и твой.

— А почему у нее не будет детей?

— Она лесбуха.

— Правда, что ли?

— Правда, — буркнул Дью. — Поэтому о каких детях здесь может идти речь? Разве что о приемных. Но я все равно люблю ее такой, какая она есть. И, кстати, если ты назовешь ее лесбухой, я дам тебе по морде, усек?

— Я так не говорил, господин Филлипс. А вот вы — уже сказали.

— Я?

— Вот именно.

— О, — вздохнул агент. — Ну, ладно. Ты, кстати, прекращай называть меня «господином Филлипсом», черт бы тебя побрал.

— Есть, сэр.

— И это дерьмо — «господин» — я чтобы тоже никогда от тебя больше не слышал. Я зарабатываю себе на жизнь своей работой. Поэтому называй меня просто по имени. Но только не Дьюи. Этого я терпеть не могу!

— Хорошо, Дью, — ответил Перри. Тембр его голоса стал немного глубже, чем обычно. Он снова свесил голову и обхватил ее руками, а густая копна светлых волос закрыла лицо.

Филлипс понял, что только что снова угрожал Перри. Видимо, для человека, который сам себя изрезал ножницами, это оказались не самые желанные слова. Дью сделал глубокий вдох. Ему нужно все-таки иногда думать, прежде чем говорить.

— Знаешь, что мне пришло в голову, приятель? — сказал Дью.