Скотт Сиглер – Карантин (страница 32)
Огден сидел в одиночестве в своей комнате, выполняя привычный вечерний ритуал. Он состоял из трех вещей:
Письмо жене.
Библия.
Маленькая Синяя Тетрадь.
Письмо вышло коротким. Он устал и хотел немного поспать.
Что касается Библии, то это был Новый Завет. Большая часть золоченых надписей на красном кожаном переплете уже отслоилась. Половина обратной стороны обложки была оторвана; это произошло где-то на Ближнем Востоке. Случайное повреждение, не кощунство…
Каждую ночь полковник читал отрывки из Нового Завета, затем брал в руки Маленькую Синюю Тетрадь. Иногда он бегло просматривал страницы Библии, многое пропускал, читал выборочные фразы и предложения. С Маленькой Синей Тетрадью он так не поступал. Здесь он читал каждое слово…
Каждое отдельное имя.
Он открыл ее и начал читать.
Полковник никогда не записывал воинское звание. Смерть есть смерть. Для нее не существует званий, не так ли?
Он помнил Паркера. Хороший парень. Мог кого хочешь обвести вокруг пальца.
С Деймоном он никогда не пересекался. Ни разу.
Огден продолжал читать перечень имен, пытаясь вспомнить каждого. Это был своего рода лучик света в земном мире на тот случай, если в загробной жизни царят темнота и безмолвие. Иногда полковник спрашивал себя, могут ли души мертвых испытывать блаженство, когда кто-нибудь вспоминал о них. Как только о ком-то забывают, он действительно пропадает навсегда. Эйнштейн, Платон, Цезарь… люди каждый божий день читают о них в исторических книгах и учебниках, видят их имена в кинофильмах и на телевидении. На небесах они уже провели целую вечность. А такие, как бедный Деймон? После того, как уйдет в лучший мир и сам Огден, от этого бедняги, наверное, вообще ничего не останется…
Он не знал, откуда взялось это странное чувство, но оно всегда сидело у него в голове, толкало и направляло по жизни, заставляло терпеть, бороться и добиваться. Он должен сам себе сделать имя. Вряд ли его можно будет поставить в одном ряду с именами Черчилля или Линкольна, но теперь он видел цель.
Перед ним поставили сложнейшую задачу. Такое бывает лишь раз в жизни. Если полковник добьется успеха, то его имя навсегда войдет в историю.
Может быть, сам Бог проверял его способности? Справится ли он? Вполне возможно. Пути Господни неисповедимы, что верно, то верно… Но за двадцать лет воинской службы Огден все-таки видел гораздо больше жестокости человека по отношению к человеку, нежели справедливости. Бог бросал людей в ту или иную переделку, а чтобы спастись, приходилось рассчитывать лишь на собственные силы.
До того, как заварилась вся эта каша, он рассчитывал, что прослужит четыре или пять лет в ранге подполковника. Потом, ближе к концу карьеры, станет полковником и спокойно уйдет в отставку. В политических играх он был не слишком искушен. Он знал тактику и стратегию. Понимал, как победить и при этом минимизировать потери. Именно на этом
Как же все изменилось за последние пять недель! Он стал полковником. Общался напрямую с Объединенным комитетом начальников штабов, и ему беспрекословно доверяли. В распоряжении Огдена был черный бюджет и полный карт-бланш на людские ресурсы, транспорт и воздушную поддержку.
Командование таким подразделением должен был возглавить более высокопоставленный военный, но президент Хатчинс оказался слишком одержим секретностью, ограничив круг посвященных лиц. Полковник просто вытянул для себя счастливую карту и теперь продолжал успешно ее разыгрывать.
Он выполнит задачу и уничтожит любые новые арки, которые обнаружит. И сделает это, записав в Маленькую Синюю Тетрадь как можно меньше новых имен. Тридцать семь. Этого уже достаточно, но Огден понимал, что список наверняка еще пополнится.
Станет намного длиннее…
Он убрал Тетрадь и Библию, затем лег, чтобы проспать свои обычные четыре часа. По крайней мере, сегодня ему не пришлось составлять писем с соболезнованиями ничьим матерям, отцам, женам и сестрам. Утром он составит новый план и начнет готовиться к схватке с врагом, с каким еще никому не доводилось сражаться. С врагом, наверняка уже изменившим свою тактику.
Но что бы ни произошло, полковник Чарльз Огден всегда будет к этому готов.
Члены семейства Джуэллов оказались в числе наиболее зараженных, но они были не единственными жителями Гэйлорда, которые во сне наживали себе лихорадку, истощение и паранойю.
Бобби и Челси Джуэлл уже легли в постель. Дональд и Бетти урывками дремали на стоянке у шоссе I-75 неподалеку от Бэй-Сити в Мичигане.
Хотя старый Сэм Коллинс был твердо убежден, что кто-нибудь ворвется и прикончит его, он запер все двери и отправился спать.
Уоллис Бекетт был не настолько храбр. У него все время чесалась щека и шея. Он укрылся в кладовке, заблокировал дверь стремянкой, после чего заснул прямо на полу. Его сыну Беку было так жарко, что он разделся донага и заснул голым в пустой ванне. Его жена Николь Бекетт уехала навестить свою мать, которая жила в Топинаби. К несчастью для нее, она собиралась приехать утром следующего дня.
Райан Розновски тоже чесался как сумасшедший. Он терпеть не мог чесотку, и этот навязчивый страх он вынес из детства, когда наткнулся на ядовитый плющ. Мать советовала ему поменьше прикасаться к телу, но разве он слушал ее? После того случая у Райана всегда был изрядный запас каламина. Он обильно смочил четыре зудящих места, затем спрятался за грудой досок в гараже и заснул.
Бернадетт Смит внезапно заподозрила, что дети о чем-то шепчутся у нее за спиной. Она отправила сына и дочерей в свои комнаты и велела не выходить и не шуметь. Если не послушаются, то мало им не покажется. Она выбьет из них дурь. Ее муж Шон был против таких методов воспитания и часто спорил. Но она велела ему заткнуться, иначе ходить с приятелями в бар и играть в кегли он больше не будет.
— Правда, Шон, не лучше ли тебе сбегать в магазин и купить мне прокладки. А когда вернешься, не смей будить меня и выпускать детей из комнат. Слышишь?
Муж слышал. Она, конечно, не может его высечь, но, так или иначе, он полностью от нее зависел.
Крис «Чеффи» Джоунс был более неуравновешен, чем другие. В комнате у Чеффи были деревянные полы, накрытые большим ковром. По причинам, известным только ему, он просто забрался под упомянутый ковер. Уверенный в том, что там его никто не найдет, Чеффи спокойно заснул.
По оценкам Орбитала, количество инфицированных должно составить пятнадцать-двадцать человек. Десять было ниже запланированного количества, но все еще в пределах приемлемых параметров успеха. Это количество равномерно делилось на пять носителей со штаммами треугольников и пять — с паразитами нового типа. На данном этапе всё пока соответствовало статистическим прогнозам.
Все носители сейчас спали.
Вопрос состоял только в том… сколько из них проснется?
Маргарет, Эймос и Кларенс сидели в центре управления Маргомобиля и ждали, когда начнется совещание с Мюрреем Лонгуортом. Точно в назначенное время его лицо появилось на плоском мониторе. Мюррей, в свою очередь, наблюдал их на своем экране в Вашингтоне.
— Где Дью? — сразу спросил он.
— Беседует с Перри.
— Разве нельзя поговорить по дороге? — рассердился Лонгуорт. — Вы должны были уже уехать отсюда.
Кларенс наклонился вперед.
— С Перри произошло небольшое несчастье. Маргарет хочет дать ему немного отдохнуть, прежде чем мы отправимся в путь.
— Несчастье? — переспросил Мюррей. — Какое еще, к черту, несчастье?
— Да так. Свалился с лестницы, — нашелся собеседник. — Потом стукнулся о дверной проем. Кстати, он теперь готов с нами сотрудничать.
Лонгуорт криво улыбнулся. Видимо, что-то понял.
— Сегодня, наверное, удачный день, Марго. Мы завершили выпуск первой партии твоих тестеров. Десять тысяч будут распределены среди полицейских, спасателей и медработников на всем Среднем Западе.
— Ничего себе, — удивилась Маргарет. — Как вам удалось сделать это так быстро?
— Деньги решают все, не так ли? — ответил Мюррей. — К завтрашнему вечеру у нас будет готово еще пятьдесят тысяч.
— Фантастика! — вырвалось у нее. — Но… что касается векторов-переносчиков инфекции, то мы пока еще в самом начале пути.
— У нас этим тоже уже кое-кто занимается, док, — сказал Лонгуорт. — Очень хорошие спецы, одни из лучших в стране.
— Например?
— Я не готов поделиться с вами данной информацией, — ответил Мюррей. В его голосе послышалось раздражение, и Маргарет было трудно его в чем-то винить. Ведь она уже потеряла счет подобным беседам. Она молила о том, чтобы новый глава государства, Джон Гутьеррес, приоткрыл завесу тайны вокруг этого проекта, но пока что решения Хатчинса все еще оставались в силе.
— Что ж, прекрасно, — сказала Маргарет. — Со мной пока не готовы поделиться… Позвольте тогда задать вопрос по-другому. Эти, как вы говорите, спецы, представляют себе, что именно они ищут? Они вообще-то в курсе всех событий?