Скотт Паразински – Выше неба. История астронавта, покорившего Эверест (страница 52)
Склон над Лагерем 2 начинается достаточно плавно, и бергшрунд (точка, где ледник, на который мы поднимаемся, отделяется от горы) кажется таким близким, что его можно коснуться, судя по пятнам фонарей, бегающих по нему в этот ранний час. Через 20 минут после начала подъема понимаешь, что мы совсем не приблизились, а ледник стал значительно круче.
Споро прохожу зафиксированные линии страховки вверх по Лхоцзе шагая гораздо быстрее, чем в первом походе в Лагерь 3. В восхождении, которое продолжается 4,5 часа, мы с Дануру обходим всех, с кем сталкиваемся. Оказавшись в лагере, я прекрасно себя чувствую, перекусив и выпил пол-литра черного чая с сахаром. Спина держится, самородок в безопасности в нагрудном кармане, и я думаю, что смогу достигнуть намеченной цели!
К сожалению, в этот день у Пола из Великобритании развивается значительное одышка даже в состоянии покоя, и я диагностирую высотный отек легких. Единственное гарантированно эффективное лечение – спуск, поэтому мы с грустью отправляем его обратно «на кислород». Его экспедиция неожиданно заканчивается на 58-й день, почти не отличаясь от срока моего возвращения в 2008 году. Пол – отличный сильный парень с огромным потенциалом, но для него восхождение на вершину невозможно.
Мы с Эдом с вечера дышим из одного кислородного баллона, по литру в минуту на двоих. Улыбаюсь, когда вижу на цилиндрическом боку отметку «120», сделанную маркером. Для меня это хорошее число (STS-120!) – предстоит великий день! Когда солнце греет нас, сидящих в палатке, система работает отлично. Но когда на землю падает ночной холод, влага от дыхания конденсируется, создавая в маске потеки, похожие на слюни, которые мы передаем друг другу вместе с маской. В конце концов я завязываю на подбородке бандану, чтобы впитывать влагу, но она слишком быстро намокает.
Снова выхожу на стену, и мы быстро приближаемся к известняковой структуре, известной как «Желтая кромка»[350], широкому траверсу вверху и сланцевому «отрогу Женева»[351]. Для пересечения «Желтой кромки» и «отрога Женева» приходится совершать крутое восхождение по смеси снега, камня и льда. Если ставить кошки на наклонные каменные плиты аккуратно, его можно пройти без происшествий.
Как это ни странно, но чем выше мы поднимаемся, тем увереннее я чувствую себя. Добравшись до «Желтой кромки», я устанавливаю личный рекорд высоты, а наш ритм и шаг позволяют обогнать нескольких шерпов, также направляющихся в Лагерь 4. Начинаю думать, что могу на самом деле покорить этого зверя.
Продолжаю 10–15 минут двигаться вдоль вершины «отрога Женева», преодолевая отметку в 8 тысяч метров над уровнем моря – так называемую «Зону смерти», выше которой тело не может больше поддерживать свою работоспособность сколь-нибудь долго – и, наконец, получаю возможность увидеть вместе Южную или Треугольную стену и Юго-восточный хребет. Слегка спустившись, наконец, сворачиваю за угол и вижу огромный валун, о котором мне рассказал товарищ по команде Джон Голден. Это означает, что «Южное Седло» и Лагерь 4 очень близко!
Чувствуя себя достаточно уверенно на двух литрах дополнительного кислорода в минуту, изучаю пустыню, которую представляет из себя «Южное Седло», прежде чем остановиться. Район размером с два или три футбольных поля, каменистый и продуваемый ветром. Повсюду разбросаны канистры из-под топлива для примусов[352], стойки для палаток и случайный мусор, оставленный давно минувшими восхождениями. Был убежден, что специальные экспедиции по очистке окружающей среды свели на нет весь этот беспорядок, но оказывается, что «уборщики» в первую очередь уносят с собой кислородные баллоны, имеющие коммерческую ценность. По большей части непальская сторона Эвереста довольно чистая, но Лагерь 4 – исключение.
На небольшом расстоянии от лагеря я собираю штатив и устанавливаю на нем GigaPan[353] – компьютеризированная головка крепления фотокамеры, с помощью которой мы надеемся получить круговую панораму «Южного Седла» с высоким разрешением. GigaPan сделан с использованием технологий, разработанных в NASA для космических аппаратов, предназначенных для посадки на Марс. По возвращении в Штаты мы с Китом обработаем миллиарды пикселей изображений, выложим в интернет и предоставим ссылку на эту замечательную фотографию. Мы уверены, что это будет изображение, сделанное подобным устройством на самой большой высоте над уровнем моря.
Как и в Лагере 3, отдых в Лагере 4 имеет первостепенное значение. Более того, у меня есть всего несколько часов, чтобы зарядить «внутреннюю батарею». 20 мая 2009 года – день, и я хочу быть лидером, а не последователем. Не хочу оказаться в огромной очереди из восходителей[354], поэтому планирую уйти в 23:00, ночью накануне. Но когда солнце садится и в соседних палатках начинает подниматься температура, не могу удержаться в покое. Свежий кислородный баллон в рюкзаке, страховочная «упряжь» и горячая вода в надлежащих контейнерах, и я мысленно готов покинуть лагерь в 20:00! Моя цель всегда состояла в том, чтобы увидеть «орбитальный» восход солнца с вершины горы, который произойдет где-то около 4:15 утра.
Команда Сингапура до сих пор двигалась медленно и спокойно, и, согласно плану, уходит сразу после 20:15. Быстро разрабатывая новую стратегию (в Техасе, откуда я приехал, мы называем это «стратегией»), думаю, что сингапурцы могли задать очень хороший темп и вынести меня вперед перед пробкой, которая может накопиться в последующие часы.
Мы с Дануру покидаем лагерь в 20:17 вслед за сингапурской командой, а Эд и Сандук идут по нашему следу, и наши налобные фонари освещают «сферу влияния» размером от 6 до 8 футов вокруг каждого. Наши кошки скользят по неустойчивым – размером с грейпфрут – засыпанным снегом камням «Южного Седла» около палаток, но вскоре мы выходим на утрамбованный снег со льдом. С небольшим упреждением уклон местности начинает нарастать, и большая часть склона теперь покрыта рыхлым неуплотненным снегом. Два шага вверх, погружаешься в снег, затем шаг назад, выкарабкиваешься. Этот процесс неумолим, жалок и неутешителен. Хуже того, мы идем прямо вверх, и из-за летящего в лицо снега, сдуваемого ветром, я задаюсь вопросом, правильное ли метеоокно мы выбрали для восхождения?
Через некоторое время мы с Дануру оказываемся перед большой змеящейся очередью светящихся налобных фонарей на «Треугольной стене», но я не стараюсь как можно скорее подойти к товарищам по сингапурской команде Ли Хуэю и Эстер: знаю, что, если буду заставлять себя выкладываться сейчас, возможно, либо совсем не смогу совершить восхождение, либо взойду на вершину слишком рано и не смогу увидеть «орбитальный восход», о котором мечтаю. Чего я не понимаю, так это поистине впечатляющего темпа, которым Ли Хуэй готовится к прибытию на вершину в абсолютной темноте!
Этот рефрен чертовски обескураживает, и я начинаю сомневаться, смогу ли сделать то, что хотел, особенно когда мы попадаем на участок, заваленный по-настоящему рыхлым снегом. Мне очень трудно контролировать дыхание, каждый шаг – это борьба. Голосок в моей голове начинают шептать, чтобы я возвращался вниз, но, когда я уже думаю сдаться, нога снова попадает на твердый снег, где могу наверстать упущенный ритм, называемый «спокойным шагом». Рывком переставляю ноги, опираюсь на колено для короткой передышки, дышу, затем качаюсь вперед, делая следующий рывок.
Через 3,5 часа мы поднимаемся на «Балкон» – выступ размером с баскетбольный мяч на пути к вершине. Здесь достаточно места, чтобы поменять кислородные баллоны и затем продолжить подъем. Я очень измотан и доволен тем, что здесь можно присесть. Дануру помогает менять баллоны. Глоток теплой воды и два глотка энергетического кофеинового геля GU со вкусом эспрессо помогают вернуть жизненные силы.
На этот раз замороженный конденсат из кислородной маски сформировал на пуховике ледяной фартук; вижу, как инкрустирована молния. Цифровая камера – во внутреннем кармане на груди, и я пока могу не беспокоиться о фотографиях, которые сделаю на вершине.
Следующей точкой на нашем пути является «Южная Вершина», и я отправляюсь вслед за Дануру. Толстые альпинистские рукавицы едва пролезают в рукоятку жумара[356], но, к счастью, они пришиты к пуховику: в каждой точке закрепления – а их сотни – снимаю одну наружную рукавицу (под ней подкладки для перчаток) и перемещаю страховочный карабин выше точки, за которой следует жумар.