Скотт Паразински – Выше неба. История астронавта, покорившего Эверест (страница 50)
Глава 26
Редкий воздух
Пока я выполняю интервальные тренировки[335] до изнеможения с целью совершить вторую попытку взойти на Эверест весной 2009 года, собираю коллекцию важных предметов, которые хочу взять на вершину горы. Одним из важных предметов является эмблема миссии STS-51F в память о Карле Хенайзе[336], единственном астронавте, который до этого дня пытался покорить Эверест.
Когда я был астронавтом-новичком, у меня была возможность встретиться с Карлом, когда он читал нам лекции по астрономии и космическим наукам. Он уже покинул корпус астронавтов, вернувшись к научным исследованиям в другом месте NASA. Это позволило ему осуществить свою мечту о восхождении на Эверест, но за 15 лет до меня.
Карла пригласили принять участие в экспедиции на северную сторону горы (через Тибет, в 1993 году), в том числе для испытания дозиметра радиации, который предполагалось использовать на борту шаттла. Согласно сообщению, он умер от высокогорного отека легких в Передовом базовом лагере на высоте 21 300 футов (6500 метров) над уровнем моря. К сожалению, ему не предоставилось возможности ни ступить на вершину, ни вернуться домой. Мой маршрут не пройдет мимо его последнего пристанища, но я хочу почтить его и его семью, взяв эмблему его полета на вершину. Брать с собой памятные вещи на вершину – это символ, способ помнить и чтить близких вам людей.
Я также подготовил специальный набор тибетских молитвенных флажков, чтобы почтить память космонавтов и астронавтов, погибших при исполнении служебных обязанностей. Изображения экипажей «Аполлона-1», «Челленджера», «Колумбии», «Союза-1» и «Союза-11» нанесены на пару флажков, которые я привяжу на вершине мира. Тибетцы размещают свои разноцветные молитвенные флажки на самых высоких вершинах и горных перевалах, где ветер, солнце, снег и лед медленно поглощают их, выпуская добрую волю в космос. Я не могу придумать лучшего способа воздать должное тем, кто принес себя в жертву.
Моя коллекция памятных предметов также включает в себя несколько эмблем с моего рабочего костюма, фрагмент головоломки для Дженны, логотип «Центра Челленджер» (образовательная организация, в совете которой я состою) и американский флаг со скафандра, в котором я ремонтировал солнечную батарею. Есть также фотографии моих близких, специальная эмблема «Звездных войн» Люка, флаг «Клуба первооткрывателей»[337] и другие сувениры, которые мне дали для фотосъемки на вершине.
Я надеялся вернуться и взобраться на гору вместе с моими друзьями Бобо и Роханом Фриманом, которые были со мной на Эвересте год назад. К сожалению, работа и финансы Бобо не способствуют этому плану. В конечном итоге Рохану повезло больше, и я увижу его маленькую группу в Базовом лагере и в других местах на горе.
И, напротив, возможно, самое важное: я вернусь с моими приятелями-шерпами из команды International Mountain Guides (IMG), поднимаясь с возможно самым сильным альпинистом на горе, шерпом Дануру из Фортсе[338]. Дануру – мягкий от природы семьянин, всегда готовый улыбнуться, и для меня большая честь идти с ним в одной связке. Это гималайский Усэйн Болт[339], который становится тем сильнее и быстрее, чем выше поднимается.
Я не смог бы даже подумать о возвращении на Эверест в этом году, если бы не случайная встреча с моим талантливым приятелем Майлзом О’Брайеном[340], который на тот момент находился меж двух огней – CNN и PBS. Во время рождественских каникул я встретил Майлза на ланче в Нью-Йорке. Не смотря на великие амбиции вернуться на гору, у меня не было никакого способа оплатить расходы примерно в 40 000 долларов или около того. О еще одном займе под залог недвижимости не могло быть и речи; мне нужно было спонсорство, а Майлз – лучший собеседник и стратег, которого я когда-либо знал. Вместе с общим другом Китом Коуингом мы изложили план просветительского проекта в форме передач из Непала от имени Научно-космического центра «Челленджер».
Майлз разбирается в технологиях и является ведущим авторитетом СМИ во всем, что связано с авиацией и космосом. Частный пилот в третьем поколении, он должен был стать первым журналистом, который полетит на шаттле, но лишился этой возможности с гибелью «Колумбии». Базовый лагерь едва ли компенсирует ему утрату шанса слетать в космос, но Эверест станет невероятным приключением, ощущениями от которого следует поделиться.
Я знаю, что буду вечно благодарен за появление и звездную мощь Майлза, которая приведет к спонсорской поддержке SPOT, спутникового мессенджера для отслеживания моего продвижения на высочайшую гору планеты. Меня также попросили выступить в качестве врача команды в третьем сезоне телесериала «Дискавери» под названием «Эверест: за гранью возможного»[341]. На этот раз мне каким-то образом удалось найти способ поехать на Эверест фактически зарабатывать деньги, а не тратить их.
Наш друг Кит Коуинг, астробиолог и бывший сотрудник NASA, является голосом популярного во всем мире интернет-блога NASA Watch. Хотя иногда он критикует руководство NASA, он страстный сторонник космических полетов, и часто способен привлечь агентство к ответственности за свою миссию. Кит также стал катализатором заговора по доставке на вершину Эвереста совершенно особого предмета: лунного камня из миссии «Аполлон-11».
Образцы лунного грунта достались с очень большим трудом и находятся в тщательно охраняемых хранилищах, где доступны весьма ограниченному кругу научных специалистов. Иногда, подав заявление с действительно веской причиной, камень с Луны получить можно. Технически он не должен быть вывезен из страны или доставлен в такое место, как гора Эверест, где может быть потерян, конфискован, упадет в трещину, или попадет в Китай. Но мы с Китом решили попробовать. Подаем заявку в комитет высокопоставленных геологов и специалистов по метеоритам, и, так или иначе, получаем разрешение. Мы обещали NASA, что камень будет возвращен. Возможно, я даже что-то подписал кровью, но не могу вспомнить (в чем буду винить долгое пребывание на большой высоте).
Я уезжаю в Катманду в конце марта еще без лунного камня, но мы с Китом надеемся, что он прибудет как раз к его отъезду, спустя несколько недель. За день до отъезда Кит выходит в 5 утра, чтобы забрать свою воскресную газету, и спотыкается о коробку почтовой службы FedEx, лежащую на крыльце. Он хватает коробку, открывает ее, и вот он – кусочек Луны.
На самом деле, это 4 крошечных скальных фрагмента, впаянных в маленький купол из оргстекла, как миниатюрный сувенир – снежный шар. В восторге, он сразу же называет его «самородок» и прячет в свой карман на время долгого путешествия в Катманду и Базовый лагерь.
Тем временем работа Майлза как независимого продюсера получила развитие, и он не сможет поехать в Непал, как все мы надеялись. Вместо этого он устроит в своей прачечной на Манхэттене своего рода Центр управления, распространяя потоковое видео с Эвереста через веб-сайт и сервис подписки Hulu, а также другие средства для огромного числа школьников и альпинистов, сидящих перед мониторами по всему миру. Кит будет работать из базового лагеря и называть себя резидентом «News Sherpa»; подход группы с таким тегом обещает быть невероятно успешным.
Мое путешествие обратно в долину Кхумбу в Непале похоже на огромную встречу выпускников: это и воссоединение со многими шерпами и скалолазами с Запада, с которыми я познакомился в прошлом году, и возвращение к культуре и суровой красоте этого места. Я рассказываю всем о том, как «пошел под нож», когда мне вырезали межпозвоночный диск; думаю, что они не ожидали меня обратно так скоро.
Начинаю хорошо известную рутинную циклическую процедуру «подняться-высоко-спать-низко»: для того, чтобы иметь шанс на победу при восхождении, надо потратить более 6 недель на подготовку в горах. Это похоже на возвращение в космос во время второго полета, когда многие неизвестности и неопределенности, свойственные первому полету, заменяются знаниями и уверенностью. Только восхождение на вершину для меня по-прежнему загадка, но я знаю, что перед этим последним днем придется пролить много пота и пережить немало страданий.
Через 12 дней пешего похода по долине Кхумбу Кит с самородком благополучно прибывает в Базовый лагерь. Первое, что мы делаем вместе – посещаем палатку, где шерпы принимают пищу. Мы показываем им камень с Луны и раздаем фотографии Эвереста, которые я сделал с орбиты во время своей первой миссии STS-66. Хочется выказать знаки внимания и поблагодарить шерпов за их необычайную смелость и выносливость. Их глаза загораются при виде снимков, и каждый с почтением прижимает образец лунного грунта ко лбу. Сила, смирение и характер шерпов поражают меня.
Однажды днем на ланче в палатке-столовой сообщаю Киту о своих страхах по поводу возможной потери лунного камня и последующих судебных разбирательств. Что если я случайно уроню самородок на вершине? Вполне возможно, добравшись до вершины полностью истощенный, случайно уроню его – он покатится вниз по вертикальным склонам и я совершенно точно не смогу его найти. У меня будет тяжкая задача – объяснить NASA, что случилось с их бесценным образцом лунного грунта. Внезапно замечаю разбросанные вокруг нас упаковки насыщенного углеводами «джанк-фуда», который едят покорители Эвереста: многочисленные банки картофельных чипсов «Принглс»[342]. По какой-то причине это повсеместное зрелище – такой мусор в Непале остается везде, где собираются альпинисты.