Скотт Паразински – Выше неба. История астронавта, покорившего Эверест (страница 43)
Типичный вопрос от Флэмбо: «Это скафандр полнит меня в бедрах?»
«Нет, это твоя толстая задница его распирает», – стандартный ответ от экипажа STS-120.
Я думаю о прекрасной машине, находящейся в отсеке полезной нагрузки нашего шаттла: модуль «Гармония» должен стать нервным узлом космической станции, связывая европейский и японский лабораторные модули с помощью своих 6 единых причальных механизмов CBM (Common Berthing Mechanisms) и 4 стоек, обеспечивающих подачу электроэнергии и обработку электронных данных. Следует также учитывать 2700 кубических футов (76,6 кубических метров), которые «Гармония» добавит к жилому объему станции, увеличив последний почти на 20 % – с 15 000 до почти 18 000 кубических футов (с 425,6 до 510,7 кубических метров). После успешного ввода модуля в строй NASA будет считать, что все запланированные компоненты станции, созданные в США, находятся в рабочем состоянии. Я чувствую острую боль, когда вспоминаю скринсейверы с обратным отсчетом до ввода в строй американского сегмента, которые были на экранах наших компьютеров до трагедии «Колумбии» и какое сильное давление оказывалось на нас сверху, чтобы в срок добраться до этой важной вехи.[308]
Из-за доставки «Гармонии» и перемещения фермы P6 объем работ для одной миссии кажется неподъемным, и для нас установлен очень напряженный график. Мой личный красно-бело-синий блокнот с тремя кольцами, который должен освежить память, заполнен подробными заметками и напоминаниями, сделанными в последнюю минуту.
Дерзай. Для этого ты и предназначен.
За несколько минут привыкнув к условиям невесомости, экипаж приступает к работе, превращая наш ракетный корабль в орбитальную верфь. Пэмбо, Замбо и Стеф заняты на летной палубе перенастройкой режимов двигателей, систем жизнеобеспечения и компьютеров шаттла, а остальные плавают в море тыквенно-оранжевых противоперегрузочных костюмов и их переносных вентиляторов, ноутбуков и кабелей.
Первые и последние дни любой миссии всегда самые суетливые. Их проводишь, имея перед глазами бесконечный список дел, которые, как кажется, необходимо выполнить за мгновение ока. Сохранять все под контролем в невесомости – непростая задача, особенно если не привязывать или не приклеивать на липучку то, с чем работаешь. Если что-то уронил в кабине, то в следующий раз увидишь это дня через два на решетке салонного воздухоочистителя, известного как «Бюро находок».
Первая ночь в космосе. После того, как я залез в спальный мешок и застегнул его на молнию, прикрепившись застежкой-липучкой[309] к потолку средней палубы, требуется некоторое время, чтобы заснуть. Мы выполнили почти все, что планировали, а затем и кое-что сверх плана, но это был беспокойный и напряженный день. Наконец я задремал. Иногда мне снятся сны о космосе, и сегодня одна из таких ночей.
Я повис на высоте 250 миль над Атлантическим океаном, и могу слышать успокаивающий звук вентилятора, надежно подающего кислород и помогающего контролировать влажность и температуру в скафандре. Несмотря на то, что мы находимся в космическом вакууме, вопреки распространенному мнению, никакой тишины нет, и мы всегда благодарны этому обнадеживающему гулу в наших скафандрах. Я полностью погружен в работу. При последнем повороте болта, удерживающего две огромные фермы, динамометрический ключ размером с хоккейную клюшку щелкает, чтобы я убедился, что болт накрепко затянут. Все так, как мы с Уилсом не раз делали на тренировках в бассейне!… Быстро смотрю на дисплей управления в передней части скафандра, чтобы оценить точный уровень углекислого газа, запас кислорода и напряжение аккумулятора.
«Ребята, посмотрите! Италия в направлении на три часа!», – говорит Паоло, астронавт из Милана.
Несколько мгновений спустя, проходя над проливом Босфор, я улыбаюсь, когда ловлю несколько случайных фрагментов турецкой музыки на ультравысокочастотный радиоприемник своего скафандра. Не думаю, что буду скачивать что-то подобное из iTunes, когда вернусь домой… Время заканчивать выход. Спустя 8 с лишним часов, проведенных в скафандре, мой желудок мне мстит, и я с нетерпением жду момента, когда смогу вонзить зубы в завернутый в лепешку-тортилью термостабилизированный бутерброд со стейком и регидратированный и восстановленный водой креветочный коктейль с большим количеством хрена (чтобы прочистить пазухи носа). Поверьте мне, на вкус это гораздо лучше, чем на цвет.
И тогда происходит это: свирепый выплеск кинетической энергии – возможно, всего лишь небольшая шайба или даже жалкий клочок краски с отработавшей ракетной ступени, запущенной десятилетия назад – поражает левый рукав моего скафандры. Яркая вспышка света, жгучая боль, а затем мой скафандр мгновенно сгорает в маленьком облаке кислорода, ограниченного объемом самого скафандра, но находящегося под высоким давлением.
Так и не узнаю, что за фрагмент космического мусора вонзился в мой скафандр со скоростью в 25 раз быстрее звука: после второго взрыва (полыхнули остатки кислорода в баллонах на спине) человек – я – погибает в одно мгновение.
Просыпаюсь от того, что сердце выпрыгивает из груди. Представляю себе виновника катастрофы – космический мусор. При взаимодействии силы тяжести и аэродинамического сопротивления верхних слоев атмосферы крошечный обломок проделал свой неумолимый путь домой – мягко, но настойчиво стремясь к центру Земли с силой, впервые наблюдавшейся Галилеем, а затем описанной в универсальном законе тяготения Ньютона в 1687 году. Хотя чешуйка краски меньше и легче почтовой марки, кинетическая энергия, порожденная скоростью ее движения вокруг планеты, делает из нее убийцу, особенно когда она вступает в контакт с кислородом из моего скафандра, легко воспламеняющим все, что угодно.
Этот кошмар – совсем не то, на чем я когда-либо останавливался на несколько мимолетных мгновений перед выходом в открытый космос. Невозможно сосредоточиться на том, чего нельзя контролировать. Вместо этого я предвосхищаю все детали того, что на самом деле собираюсь сделать, и сделать отлично. Все это крутится в голове, заглушая неудобные и непродуктивные мысли, которые могут вызвать неуверенность на следующий день, когда все это действительно будет иметь значение. Это не просто бравада, которая заставляет астронавтов упорядочить свои действия: свой путь к успеху обязательно надо «увидеть», дабы в процессе подготовки развить уверенность и готовность справиться с подавляющим большинством рисков, с которыми придется столкнуться. Я учитываю определенные риски, отправляясь в космос, но я бы не согласился игнорировать опасность, если бы не видел в своих действиях огромную ценность для всего человечества.
Легендарный астронавт Гас Гриссом, командир миссии «Аполлон-1», выразил это состояние лучше всего: «Если мы умрем, мы хотим, чтобы люди приняли это как неизбежность. Мы делаем дело, сопряженное с большим риском, и надеемся, что если что-то случится с нами, это не задержит программу. Завоевание космоса стоит риска».
В результате в космосе оказалась 21 тысяча искусственных объектов, включая ступени ракеты, головные обтекатели и прочее, которые были занесены в каталог и отслеживаются радиолокационной сетью ВВС США.[310] Но эта сеть может обнаруживать только фрагменты размером более 3–4 дюймов. Остальная мелочь, такая как болты, металлические шайбы, сколы краски и даже мелкая пыль и частицы от выхода из строя, столкновений и взрывов космических объектов (в том числе при авариях ракет), исчисляется миллионами и миллионами.
К счастью, до сих пор ни один человек в космосе не был убит пулей, относящейся к разряду микрометеоритов и орбитального мусора MMOD (Micrometeoroid and Orbital Debris). Но эта ужасная возможность проникала в мою голову перед каждым из 7 выходов. Все очень серьезно. После каждой миссии шаттлы возвращались с вмятинами во внешних плитках и иллюминаторах, образовавшихся в результате столкновений с мелкими обломками, летевшими со скоростью 1000 миль в час, часто в противоположном челноку направлении.
Однако это лишь одна из опасностей, с которыми придется столкнуться в этой миссии. Но когда протираю глаза и собираюсь выплыть из спальника и приготовить себе чашку крепкого кофе «Кона», улыбка возвращается на мои губы: «Ну и что? Просто еще один день в офисе».
В космосе.
Глава 23
Что-то шить?!
Во время первых трех выходов в открытый космос мы намерены передать на станцию модуль «Гармония» и переместить ферму P6. К всеобщему облегчению и некоторому удивлению с моей стороны, все идет по плану.
Как обычно, работу сопровождают шутки. «Похоже, у тебя там отличная сумочка, Скотт», – говорит Паоло о тепловых чехлах, которые я снимаю с приборов на внешней стороне модуля «Гармония».