Скотт Лайонс – Не драматизируй! Как перестать тревожиться, спокойно встречать трудности и ощутить полноту жизни (страница 2)

Я надеюсь, что эта книга даст более глубокое понимание проблемы и укажет путь к исцелению от зависимости, а также станет инструкцией для тех, кто находится в отношениях с человеком, концентрирующимся на негативе.

Часть I

Что такое драматическая зависимость?

1

Преследователь и создатель бурь: вычисляем того, кто уже зависим

Зависимость от драмы гораздо более сложная, многослойная и всепроникающая, чем просто откровенное требование внимания. Это попытка сосуществовать с миром, с которым вы в постоянной дисгармонии, – гоняться за ощущениями, чтобы почувствовать себя живым, и выискивать кризис как способ обосновать неутолимый дискомфорт. Быть зависимым от драмы – все равно что ехать по шоссе жизни, стремясь к спокойствию, но в сопровождении невидимой силы, которая перехватывает контроль над рулем и никогда не позволяет вам выбрать правильный съезд. Вместо того чтобы вести вас к миру, она уводит вас все дальше, оставляя за собой разрушение. Жить в драме – все равно что попасть в шторм, который ищет опору и, следовательно, затягивает все в свою воронку, разрушая почву, на которую он так отчаянно хочет приземлиться. Это тонкое явление. С ним сталкиваются многие из нас. Оно ничем не отличается от зависимости от наркотика, который вы можете принять, вдохнуть или ввести внутрь. За исключением того, что драма неосязаема, вы можете только искать ее или производить.

Драма – это возбуждение, ажиотаж, преувеличение, извержение, беспокойство и борьба за то, чтобы чувствовать себя живым по отношению к оцепенению внутреннего и внешнего мира вокруг вас.

В погоне за бурей

В истории полно примеров людей, которые успешно справлялись с экстремальными ситуациями. Гарри Гудини и его освобождение от оков в чреве забальзамированного кита. Амелия Эрхарт и ее попытка совершить кругосветное путешествие на первом самолете. Эвел Книвел и его идея перепрыгнуть каньон Снейк-Ривер на мотоцикле с ракетным двигателем. Канатоходцы, известные спортсмены, водители гоночных автомобилей, солдаты на полях сражений – какими бы ни были их причины, некоторые люди больше других склонны отправляться туда, где обязательно будет присутствовать волнение.

В середине 1950-х годов Дэвид Ходли после того, как особенно сильный шторм разрушил его родной город Бисмарк, штат Северная Дакота, стал одним из первых преследователей бурь. Погоня за бурей была уделом людей, которые пытались лучше понять метеорологические явления и, без сомнения, испытывали волнение из-за непредсказуемости штормов. Погоня за бурей требовала обостренных чувств, интуитивного умения находить эпицентр метеорологического хаоса и готовности оставить более безопасные и обыденные стороны жизни. Со времен Ходли популярность погони за бурями только возросла, как и риски, что могут перевешивать преимущества. Каждое лето появляются истории о людях, которые слишком близко подходят к непредсказуемой зоне действия гроз, внезапных наводнений и торнадо и в конечном итоге получают серьезные травмы или гибнут.

Нетрудно представить драму как отдельный вид бури. Ущерб, который она может причинить, сильно варьируется, а о возможных потерях не всегда известно до фактического происшествия. Человек может оказаться в эпицентре бури случайно, в силу обстоятельств. Но также, подобно Ходли и его современникам, люди, пристрастившиеся к драме, могут сами искать и преследовать ураган. Дождь может начаться там, где мы находимся, либо мы можем отправиться туда, где он идет. Человек, страдающий из-за бесконечных переживаний, всегда может найти или создать драму.

Многие люди говорят, что они «чувствуют себя живыми» во время грозы. В романе писателя Адама Сильверы History Is All You Left Me («История – это все, что ты мне оставил») один персонаж замечает:

Без сомнения, штормы могут быть ужасны, когда они отключают электричество и разрушают дома. Но в иных случаях гроза – это саундтрек к чему-то непредсказуемому, к чему-то, что пробуждает ото сна и заставляет наши сердца биться чаще. Если бы кто-нибудь заранее предупредил меня о погоде, я, возможно, струсил бы и остался дома.

Но этого не случилось.

Неудивительно, что люди «чувствуют себя живыми» благодаря драме. В одно мгновение все остальное меркнет по сравнению с ней. Кого может волновать обыденное, когда возможность тотальной катастрофы так близка? У одних людей подобная форма бегства может проявиться в виде искусственного наблюдения за штормом (через видео, документальное кино или такие фильмы, как «Смерч», 1996); другим нужно воочию убедиться в реальности происходящего, и, подобно Ходли, они отправляются на охоту за бурями по всему миру.

То же самое можно сказать и о тех, кто зависим от драмы. «Вы должны постоянно находиться в кризисе, иначе станете податливым, – говорит Марлин, определяющая себя как драматическую наркоманку. – Кризис – это место, где происходит действие. Драма – это внутренняя спираль, которую нужно раскрутить и сохранять в таком положении, чтобы она могла реагировать».

Определяем паттерны и характеристики

«Сколько человек здесь знакомы с кем-то зависимым от драмы?»

Читая лекции на эту тему, я всегда начинаю с того, что задаю аудитории этот вопрос. Почти все поднимают руку. Некоторые люди даже поднимают обе руки.

«А кто из вас этому подвержен?» В ответ на мой последующий вопрос очень мало рук, если вообще есть. Это стало постоянной практикой как на лекциях с большой группой людей, так и в личных интервью. Почти все, кого я спрашиваю, могут распознать зависимость у других, и совсем немногие видят признаки у себя. Так работает большинство зависимостей, причем сами обладатели идентифицируют себя в последнюю очередь. Люди, пристрастившиеся к драме, часто не способны осознать себя источником конфликта, который они неосознанно ищут или создают.

Чтобы помочь выявить закономерности в проявлении драматизма, я собрал наблюдения большой группы людей и нашел у них общие черты. Сюда вошли истории от обладателей драматической зависимости, тех, кто их окружает, и врачей, которые с ними работали. Благодаря роли исследователя, клинического психолога и ведущего терапевтических семинаров я смог поработать с тысячами респондентов, чтобы превратить изучение своей проблемы в нечто большее. Хотя все истории субъективны и, возможно, не могут предоставить полную картину пристрастия к драме, нужно учитывать множество нюансов, а также то, что каждый из нас индивидуален; эта информация позволила мне составить профиль человека, зависимого от драмы. Драматическая зависимость – многослойный паттерн с петлями обратной связи, окружающими основной внутренний опыт, который часто проявляется следующим образом:

• чувство потери контроля как над собой, так и над своим окружением (скорость, давление и вызовы окружающего мира);

• восприятие мира в исключительно негативном свете, иногда вовлечение в экстремальную деятельность;

• жизнь со всепроникающим чувством изоляции, предательства, покинутости и тревоги;

• отсутствие эмоций бо́льшую часть времени и попытка исправить это, чтобы ощутить всю полноту жизни;

• чувство собственного достоинства, которое колеблется и рассеивается, часто оставаясь незакрепленным;

• преувеличение тяжести ситуации вне зависимости от обстоятельств;

• заниженная или завышенная самооценка;

• наличие проблем со взаимодействием с другими людьми и передачей потребностей и чувств;

• ощущение скрытого волнения, человеку кажется, будто «что-то идет не так»;

• повышенная чувствительность к возбудителям стресса, приводящая к импульсивным реакциям;

• обладание узким кругозором, склонность фокусироваться на негативе, изредка переключая внимание;

• глубокое и неудовлетворенное желание быть увиденным и услышанным;

• нетерпимость или неспособность к распознанию межличностной связи и проявлению или принятию сочувствия;

• поиск драмы и становление жертвой кризиса.

Вместо того чтобы сосредоточиться на своих ощущениях и неудовлетворенных потребностях, зависимые люди скорее сфокусируются на внешнем стимуле (например, ситуациях, событиях, людях и так далее). Они также могут часто испытывать беспокойство или скуку в здоровых условиях, но чувствовать себя более живыми или преуспевающими под давлением, например, составляя изматывающий график, а затем испытывая печаль из-за этого. Они втягивают других в водоворот драмы и разыгрывают один и тот же сценарий снова и снова, добавляя вариации первоначальной ситуации. Они живут прошлым и будущим, а не настоящим; из-за навязчивого чувства тревожности, повторяющихся мыслей, историй, реконструкций событий и негативного прогнозирования они таят обиды и не умеют прощать. Кстати, если вдруг вам кажется, что это похоже на всех нас, то в главе 9 затрагивается то, что можно было бы считать драматической эпидемией. Мы исследуем, как в современной культуре и мире социальных сетей, где все всегда на виду, пристрастие к драмам превращается в повседневное явление для нас.

Человек, склонный страдать и преувеличивать, может быть поглощен идеей привести в порядок вещи, освободить пространство или не фокусировать внимание на теме разговора. Он может испытывать ощущение свободы или чувство контроля во время напряженных ситуаций, словно «выкачивая весь воздух из комнаты».