Скотт Коутон – Серебряные глаза (страница 39)

– Хорошо, – кивнула Чарли.

– Я Харриет, – представилась библиотекарша. Она провела ребят к двери в глубине зала. Чарли и Джон, как и положено, записали свои имена, а Харриет болтала, точно ребенок, получивший возможность похвастаться любимой игрушкой.

– Итак, вы умеете пользоваться микрофильмами, верно? Они очень удобны в обращении, ведь мы же не можем хранить здесь огромные кипы бумаг. Места нет, вдобавок бумага со временем начинает гнить, так что микрофильмы позволяют сохранить старые документы. Страницу фотографируют и хранят пленку, это почти как видеоролик, понимаете? Только очень маленький. Поэтому вам понадобится специальная машина, чтобы его посмотреть.

– Мы знаем, что это такое, – вставил Джон, когда женщина на секунду умолкла, переводя дух. – Только мы не умеем пользоваться этой штукой.

– Вот именно для этого я здесь! – заявила Харриет и распахнула дверь. Внутри стоял стол, а на нем – компьютерный монитор. Под монитором размещалась коробочка, по обеим сторонам которой имелись небольшие колесики. Спереди из коробочки торчали две ручки. Чарли и Джон ошеломленно таращились на это устройство, а Харриет широко улыбнулась.

– Вас интересуют местные газеты, верно? За какие годы?

– Ну… – Чарли быстро подсчитала в уме – С 1979 по 1982 год? – решилась она наконец. Харриет просияла улыбкой и вышла из комнаты. Джон наклонился, чтобы повнимательнее разглядеть хитрый аппарат, потом легонько постучал по одной из ручек.

– Осторожнее, – в шутку предупредила его Чарли. – Думаю, без этой штуки агрегат работать не будет.

Джон поднял руки над головой и попятился от стола.

Снова появилась Харриет, неся четыре маленьких рулона с диафильмами.

– С какого года хотите начать? – спросила она. – С 1979-го?

– Думаю, да, – согласилась Чарли, и Харриет кивнула. Она подошла к проектору и ловко вставила в него пленку, потом нажала какой-то выключатель, и загорелся экран: на нем появилась газетная страница.

– Первое января, 1979 года, – прочитал Джон, наклонившись к экрану. – Так, тут про политику… победители спортивных игр… и что-то про погоду. Еще есть заметка: какая-то пекарня бесплатно раздавала печенье по случаю Нового года. Все как в наше время, только без печенья.

– Чтобы посмотреть следующую страницу, делайте вот так. – Харриет показала, как переключать кадры. – Позовите меня, если не сможете сами поменять пленку. Развлекайтесь, ребятки! – Она заговорщически подмигнула и вышла, закрыв за собой дверь.

Чарли села перед монитором, а Джон встал у нее за спиной, опершись о спинку стула. Девушке было приятно, что он стоит так близко – она чувствовала себя спокойно, словно Джон не позволил бы никому прошмыгнуть мимо них незамеченным.

– Это очень круто, – заметил юноша, и Чарли кивнула, не отрывая взгляда от экрана.

– Так, давай сузим круг поисков, – мрачно сказал Джон. – Какое событие с наибольшей вероятностью попало бы в газеты?

– Я ищу заметку об открытии кафе, – ответила Чарли.

– Да, но что вызвало бы сенсацию? Извини, – добавил он. – Не хотел этого говорить, но ничего не поделаешь.

– Сэмми, – проговорила Чарли. – Нужно начать с Сэмми. Мы переехали в новый дом, когда мне было три года; значит, смотрим 1982 год.

Они осторожно вытащили из проектора пленку и вставили другую. При этом Чарли нервно косилась на дверь, словно опасалась, что вернется Харриет и поймает их на ошибке.

– Когда у тебя день рождения? – спросил Джон, садясь на ее место.

– А ты разве не знаешь? – поддразнила девушка.

Джон прищурился и наморщил лоб, изображая напряженную работу мысли.

– Тринадцатого мая, – изрек он наконец.

Чарли удивленно рассмеялась.

– Как ты узнал?

Джон улыбнулся от уха до уха.

– Потому что я умный парень.

– Но какое это имеет значение?

– Ты помнишь, что тебе было три года, когда вы переехали; но три года тебе исполнилось в мае, так что можно отбросить пять месяцев. Может, в ту ночь, когда пропал Сэмми, в закусочной случилось еще что-нибудь? Попробуй вспомнить.

Чарли вздрогнула, как от боли, и пробормотала:

– Извини. – «Кажется, лицо у нее просто горит». – Извини, ты застал меня врасплох. Дай подумать. – Она зажмурилась.

Закусочная. Шкаф, заполненный костюмами. Они с Сэмми сидят, надежно спрятавшись в темноте, но потом дверь открывается и появляется кролик, он наклоняется к ним, так что видны его ужасная морда и человеческие глаза.

Сердце Чарли отчаянно заколотилось, и девушка постаралась дышать медленно. Она протянула руку, и Джон сжал ее ладонь; Чарли крепко стиснула пальцы, держась за руку юноши, как за спасительный якорь. Кролик наклоняется к ним, под маской видны желтые зубы, а за спиной кролика… что же там, позади? Закусочная открыта, Чарли слышит голоса, разговоры. Там есть и другие люди в костюмах… Идет представление? Или это роботы? Нет… У нее почти получилось. Едва осмеливаясь дышать, Чарли попыталась ухватить промелькнувшую мысль. Только бы не спугнуть ее, не потерять. Она вытащила из глубин памяти нужный образ и крепко сжала в пальцах. Чарли открыла глаза.

– Джон, я знаю, когда это случилось.

Ранее тем вечером, когда они еще бодрствовали, дверь шкафа открылась, и внутрь заглянула их мать. Фигуру мамы озарял льющийся у нее из-за спины свет, она улыбнулась своим близнецам сверху вниз, такая прекрасная в своем элегантном, струящемся платье и поблескивающей тиаре. «Мамочка принцесса», – сонно пробормотала Чарли. Мама опустилась на колени и поцеловала дочь в щеку. «Но только сегодня ночью», – прошептала она и вышла, закрыв за собой дверь.

– Она была принцессой, – воскликнула Чарли.

– Что? Кто?

– Моя мать, – ответила Чарли. – Она была одета как принцесса, потому что была вечеринка по случаю хеллоуина. Джон, сначала давай посмотрим выпуски за ноябрь.

Юноша быстро прокрутил слайды и на передовице газеты за 1 ноября, понедельник, наткнулся на небольшой заголовок: «Пропал маленький ребенок».

Чарли отвернулась. Джон начал читать вслух, но девушка перебила его:

– Не надо. Просто скажи, есть там что-то полезное или нет.

Юноша замолчал, а Чарли с тревогой уставилась на дверь и стала ждать, взглядом обводя сучки на имитирующем древесину покрытии.

– Тут есть картинка, – сказал наконец Джон. – Тебе придется взглянуть.

Чарли поглядела на экран поверх плеча юноши. Статья занимала почти всю страницу, в ней были фотографии закусочной, общее фото пострадавшей семьи, а также снимок, на котором она сидела рядом с Сэмми; имена близнецов в статье не упоминались. В нижнем левом углу поместили фотографию ее отца и еще одного мужчины. Люди на снимке обнимали друг друга за плечи и радостно улыбались.

– Джон, – пробормотала девушка.

– Здесь сказано, что они владели закусочной совместно, – тихо проговорил Джон.

– Нет, – прошептала Чарли, не в силах отвести взгляд от фото. Она знала обоих людей на снимке в лицо.

Тут в дверь комнаты громко постучали, и ребята подпрыгнули от неожиданности.

– ЧАРЛИ! ДЖОН! ВЫ ТАМ?

– Марла, – простонали ребята в унисон.

Чарли бросилась к двери и поскорее ее открыла.

– Марла, что случилось?

Девушка раскраснелась и запыхалась, за спиной у нее маячила, обеспокоенно хмурясь, Харриет. С волос Марлы капало, по лицу стекали капли, но она их не вытирала и, похоже, вообще не замечала. «Похоже, начался дождь», – несколько отстраненно подумала Чарли.

– Он пропал! Джейсон пропал! – воскликнула Марла.

– Что? – ахнул Джон.

– Он снова пошел к Фредди, я уверена, – выпалила Марла. – Он все твердил, что мы должны вернуться, что нельзя целый день ничего не делать. Я думала, он сидит в соседней комнате… Я везде посмотрела. Уверена, он отправился туда! – Все это она выпалила на одном дыхании, после чего умолкла, переводя дух, но из ее горла продолжал вырываться жалобный, плачущий скулеж.

– О нет, – прошептала Чарли.

– Идемте, – воскликнула Марла. Она чуть ли не подпрыгивала, видно было, что она вся как на иголках. Джон положил руку ей на плечо, вероятно, желая успокоить, но девушка покачала головой. – Не пытайся меня утешить, просто пойдемте со мной, – настаивала она. В ее голосе не было злости, только отчаяние.

Она повернулась и едва ли не бегом устремилась к двери; Джон и Чарли бросились следом, провожаемые сочувствующим взглядом удивленной библиотекарши.

Глава девятая

Карлтон открыл глаза, не понимая, где находится; голова пульсировала тупой болью. Он полусидел, полулежал, привалившись к стене, вдобавок никак не получалось пошевелить руками. Все тело болело и как-то странно онемело; юноша попытался сесть поудобнее, но ничего не вышло, к тому же стало лишь больнее. Он оглядел помещение, в котором находился, пытаясь сориентироваться. Комната напоминала склад: вдоль стен стояли коробки, на полу тут и там валялись банки из-под краски, ведра и швабры. А еще повсюду лежали груды искусственного меха. Карлтон пригляделся к ним, сонно моргая. Мысли путались, казалось, стоит ему закрыть глаза, и он вновь погрузится в сон… Нет, спать нельзя. Он энергично потряс головой, пытаясь разогнать застилающий глаза туман.

– О нет, – простонал он, чувствуя, как пульсирует в голове, а желудок подпрыгивает к горлу. Юноша стиснул зубы и подождал, пока пульсация и тошнота хоть немного пройдут.

Наконец неприятные ощущения почти сошли на нет, и Карлтон снова открыл глаза. На этот раз в голове у него слегка прояснилось, и даже хватило сил посмотреть вниз, дабы понять, что же не дает ему двигаться. «О нет».