Скотт Коутон – Серебряные глаза (страница 40)

Он был втиснут в тяжелый костюм какого-то зверя-талисмана, наружу торчала одна голова. Руки юноши оказались зажаты внутри бочкообразного торса и прижаты к бокам в очень неудобном положении. Пустые руки костюма безжизненно свисали по бокам. Ноги Карлтона торчали из торса костюма и казались тонкими и неестественно маленькими. Внутри торса торчали какие-то металлические детали, больно впиваясь юноше в спину. Карлтон чувствовал, что целые полоски кожи на спине содраны, и не мог определить, что течет у него по спине – пот или кровь. Что-то стискивало его шею, и при малейшей попытке пошевелиться, впивалось в кожу. Мех костюма, грязный и тусклый, порядком вылинял; наверное, когда-то он был ярко-синим, хотя теперь стал синевато-бежевым. В нескольких футах от себя Карлтон заметил голову такого же цвета – кто-то поставил ее на картонную коробку, – и повинуясь внезапному любопытству, юноша стал ее разглядывать, пытаясь определить, какого зверя она призвана изображать. Складывалось впечатление, что создателю головы велели «сделать зверя», не уточняя, какого именно.

Карлтон оглядел комнату, осмысливая увиденное. Он понял, где находится. В кучах искусственного меха тут и там виднелись морды. Это не просто ткань, это пустые костюмы, талисманы для всяких кафешек: пустые, сваленные грудами костюмы таращились на него, как будто чего-то от него хотели.

Юноша еще раз огляделся, пытаясь трезво оценить обстановку, хотя сердце тревожно колотилось в груди. Комнатка была маленькая, единственная лампочка под потолком светила тускло и постоянно мигала, усиливая ощущение тревоги. В углу тихо покачивался маленький металлический настольный вентилятор, покрытый коричневой ржавчиной, но в воздухе витал тяжелый дух пропахших потом костюмов, которые не стирали лет десять.

Карлтона бросило в жар: стало нечем дышать. Он попробовал было встать, но без помощи рук это оказалось невозможно, вдобавок на него вновь нахлынул приступ тошноты, а голова отозвалась тупой болью.

– Я бы не стал этого делать, – пробормотал чей-то дребезжащий голос.

Карлтон завертел головой, пытаясь понять, кто говорит, затем дверь приоткрылась. Она двигалась медленно, и сквозь охвативший Карлтона ужас пробилось легкое нетерпение.

– Кто это? Вытащите меня из этой штуки! – выпалил он с отчаянной решимостью.

Дверь заскрипела, точно раненое животное, будто бы сама по себе. В дверном проеме никого не было. Прошло несколько секунд, и из-за угла показалась голова желтого кролика со смешно свисающими ушами. Какой-то миг кролик не двигался, будто красуясь, потом выпрыгнул из-за угла и вошел в комнату танцующей, легкой походкой, не имевшей ничего общего с деревянными, механическими движениями зверей-аниматроников. Кролик исполнил несколько танцевальных па, крутанулся на месте и низко поклонился, затем поднял лапы и снял с плеч собственную голову, под которой обнаружилась вполне человеческая голова.

– И почему я не удивлен? – пробормотал Карлтон. Напряженные до предела нервы подстегнули его мозг, и тот автоматически выдал язвительное замечание. – Говорят же, нельзя доверять кроликам. – Он сам понимал, что несет чушь, что это не смешно, но не мог остановиться. Тошнота не проходила, голова болела, и все же Карлтона озарило очень четкое осознание: «Так вот что случилось с Майклом. С ним случилось то же, что и с тобой».

– Не разговаривай, – посоветовал Дэйв. Карлтон открыл было рот, но следующее саркастическое замечание замерло у него на языке, когда он увидел лицо охранника. При первой встрече Дэйв показался юноше невзрачным, истощенным и слабым, но теперь, одетый в костюм кролика, он выглядел совершенно иначе. Лицо осталось прежним: те же заострившиеся черты и запавшие глаза, а кожа, казалось, так болезненно истончилась, что того и гляди лопнет при малейшем натяжении. Вот только теперь во всем облике Дэйва сквозила злобная дикая сила, какая-то крысиная живучесть. Юноша уже сталкивался с такими людьми.

Карлтон давным-давно понял, что есть два типа опасных людей: те, которые не скрывают свою злобную природу, вроде учителя, который вел у них английский в шестом классе – он постоянно орал на учеников и швырялся ластиками; или того парня из пятого класса, который вечно бил малышей после уроков. С первым типом все просто: такие люди творят зло публично, явно, иногда напоказ. А есть еще второй тип, мелкие тираны, что копят злобу годами и смакуют обиды. Они считают, что семья их не ценит, соседи их всячески унижают, и вообще мир от них отвернулся; таким людям постоянно чего-то не хватает.

Сейчас перед Карлтоном стоял человек, который так долго жил жизнью загнанной в угол крысы, что склонность к садизму стала неотъемлемой частью его существа. Такой с удовольствием вцепится тебе в глотку и будет упиваться чужими страданиями, да еще будет уверен, что имеет на это полное право – ведь ему всегда все должны. Карлтон смотрел на лицо охранника – тот явно наслаждался болью и страхом своей жертвы, – и думал, что никогда еще не видел ничего ужаснее. Он открыл и закрыл рот, потом все-таки собрался с духом.

– Что за дурацкое имя для серийного убийцы – «Дэйв»? – проговорил он. От страха голос у него дрожал и срывался.

Дэйв будто бы его не услышал.

– Я же велел тебе не двигаться, Карлтон, – тихо сказал он. Потом поставил голову кролика на пластиковый ящик и принялся возиться с застежками на спине костюма. – Это не приказ, просто дружеское предупреждение. Знаешь, что на тебе надето?

– Ваша девушка? – брякнул Карлтон, и Дэйв тонко улыбнулся.

– А ты забавный, – пробормотал он с отвращением в голосе. – Не угадал. Сейчас на тебе не костюм, точнее, не совсем костюм. Видишь ли, эти костюмы создавались для двух целей: их могли носить люди вроде меня, – он указал на свое тело, и в его голосе явственно прозвучала гордость, – или же они использовались в качестве аниматроников, как те, которых ты видел на сцене. Понимаешь?

Карлтон кивнул, точнее, попытался кивнуть, но Дэйв остановил его одним движением бровей.

– Я же сказал, не шевелись, – повторил охранник. Он расстегнул верхнюю застежку костюма и принялся за следующую, расположенную ниже. – Понимаешь, все части аниматроника по-прежнему находятся внутри этого костюма, они просто удерживаются при помощи пружинных фиксаторов, вроде вот этого.

Дэйв подошел к груде костюмов, снял зеленую меховую голову с одного из них и, подтащив костюм к Карлтону, продемонстрировал две изогнутые металлические штуковины, прикрепленные по обеим сторонам горловины.

– Это пружинные фиксаторы, – пояснил он, поднося металлическую деталь так близко к лицу Карлтона, что тот с трудом сфокусировал на ней взгляд. – Смотри. – Он что-то сделал, дотронулся до какой-то детальки на фиксаторе, – Карлтон не понял, что именно произошло, – и фиксатор захлопнулся с громким, похожим на звук выстрела щелчком. Юноша замер; внезапно приказ не двигаться предстал перед ним в совершенно новом, зловещем свете.

– Это один из самых первых костюмов, сделанных Генри. Если не знаешь что делаешь, то можно очень-очень легко защелкнуть эти пружинные фиксаторы, – продолжал Дэйв. – Раз – и готово.

– Генри? – переспросил Карлтон, пытаясь сосредоточиться на том, что ему говорят. Он до сих пор слышал громкий щелчок, звук снова и снова всплывал в сознании, точно жуткая песенка. «Я скоро умру, – впервые после пробуждения подумал он. – Этот человек меня убьет, я умру. И что потом? Кто-нибудь об этом узнает?» Он стиснул зубы и встретился взглядом с Дэйвом. – Кто такой Генри?

– Генри, – повторил Дэйв. – Отец твоей подружки Чарли. – Он выглядел удивленным. – Неужели ты не знал, что это он построил это заведение?

– А, точно, – смущенно пробормотал Карлтон. – Просто я всегда мысленно называл его «отец Чарли».

– Разумеется, – сказал Дэйв. Таким тоном люди бормочут себе под нос вежливые фразы, когда им на вас плевать. – Ну так вот, это один из его первых костюмов, – продолжал он, указывая на Карлтона. – Если ты случайно приведешь в действие эти пружинные фиксаторы, произойдут две вещи. Во-первых, все фиксаторы защелкнутся и вопьются в твое тело, а в следующую секунду все детали аниматроника – а это острая сталь и твердый пластик – немедленно проникнут в тебя. Ты умрешь, но умрешь медленно. Ты почувствуешь, как детали протыкают твои органы; костюм пропитается твоей кровью, и несколько долгих, очень долгих минут ты будешь знать, что умираешь. Ты попытаешься кричать, но не сможешь, потому что к тому моменту твои голосовые связки будут разорваны, и твои легкие будут наполняться твоей собственной кровью, пока ты в ней не захлебнешься. – Взгляд Дэйва сделался мечтательным, и у Карлтона кровь застыла в жилах. Дэйв не предсказывал, он вспоминал.

– Откуда… – Голос Карлтона сорвался, и он попробовал снова. – Откуда вы это знаете? – хрипло прошептал он.

Дэйв посмотрел ему в глаза и широко улыбнулся.

– А как ты думаешь?

Он положил на пол костюм, который держал в руках, и принялся расстегивать последнюю застежку на собственном костюме. Это заняло какое-то время; Карлтон несколько минут наблюдал, как Дэйв борется с механизмами, скрытыми под воротом. Наконец охранник рывком стащил с себя верхнюю часть костюма, и Карлтон непроизвольно заскулил.