Скотт Коутон – Подойди ближе (страница 23)

В большом доме было много места, так что у Сьюзи и Саманты были свои комнаты. Сьюзи, впрочем, больше нравилось сидеть в комнате Саманты. Она понимала, что Саманте, скорее всего, не хочется, чтобы она там сидела, но, хотя Саманте и нравилось всеми руководить, злой она не была. И ей, и Сьюзи хотелось, чтобы люди были счастливы. Так что, раз уж Сьюзи нравилось играть в комнате Саманты, Саманта ей разрешала.

Но вот чем-либо другим Саманта делиться не любила. Игрушками, например. Она настаивала, что они со Сьюзи должны играть только своими игрушками.

Сьюзи всегда хотелось играть вместе с Самантой, а не просто рядом с ней. Когда пару лет назад Сьюзи на Рождество подарили классный кухонный набор с забавными пластмассовыми продуктами, кастрюльками, сковородками и ярко-розовым фартуком, она хотела поиграть с Самантой в ресторан. Но Саманта не захотела. Она хотела играть только со своим конструктором. Даже когда они обе играли в куклы, Саманта держала своих кукол отдельно.

Например, сейчас.

Сьюзи присела на толстый синий ковёр, лежавший на полу рядом с большой кроватью Саманты. На окнах, через которые хорошо было смотреть на Оливера, висели шторы такого же цвета. Сьюзи посмотрела на дуб. Похоже, он сбросил ещё парочку листьев. Оставшиеся бессильно обвисали в сером вечернем свете.

Куклы Сьюзи стояли перед ней, на кубиках, разложенных полукругом. Это был импровизированный хор, и она собиралась дирижировать, но сначала надо убедиться, что все стоят на своих местах. Она переставляла кукол туда-сюда, решая, кому какую партию в песне исполнять, и напевала себе под нос. Обычно она так не делала – напевать под нос любила мама. Но Сьюзи уже давно не слышала маминого пения.

На противоположной стороне ковра Саманта расставила своих кукол возле коробок. Коробки – это «рабочие станции», объясняла Саманта. Сьюзи не знала, на работу или в школу пришли эти куклы. Так или иначе, было совершенно ясно, что куклам Саманты совсем не так весело, как куклам Сьюзи. Саманта ведь это тоже понимала, правильно? Может, именно поэтому она всё смотрела на кукол и кубики Сьюзи?

Сьюзи села по-турецки и огляделась. В комнате Саманты всё было так замечательно организовано – голубые брезентовые коробки, аккуратно стоящие на белых полках, большой белый рабочий стол с очень яркой металлической настольной лампой, большая кровать с простой железной рамой и идеально застеленным бело-синим клетчатым бельём, две аккуратные маленькие тумбочки с маленькими синими светильниками, диван у окна с простенькой тонкой белой подушечкой. Комната Сьюзи, которая виднелась через приоткрытую общую дверь, была полна цветами и хаосом. У её окна тоже стоял диван – толстый, с рюшечками, накрытый фиолетовым велюром. На нём лежала куча подушек с цветочным узором. На фиолетовых полках не было никаких коробок. Сьюзи ненавидела коробки. Ей нравилось видеть игрушки, книги и плюшевых животных, потому что они делали её счастливее. Они все просто сидели на полках, словно у них шла большая вечеринка.

Саманта снова посмотрела на кукол Сьюзи. Она так крепко сжала губы, что кожа вокруг уголков рта сморщилась и она стала похожа на разозлённого пекинеса. У соседей как раз жил такой пёсик, и когда Сьюзи в первый раз его увидела, то долго смеялась, потому что он напомнил ей Саманту.

Интересно, а Сьюзи похожа на какую-нибудь собаку? Наверное, нет. Хотя у них с Самантой были похожие волосы и практически одинаковые глаза, они смотрелись на двух девочках совсем по-разному. Светло-русые волосы Сьюзи обрамляли лицо, а Саманта заплетала их в тугой хвостик. Сьюзи выглядела дикой, шаловливой, а вот Саманта – примерной девочкой. Карие глаза Сьюзи обычно были широко раскрыты, а вот Саманта часто щурилась, так что Сьюзи выглядела нетерпеливой, а Саманта – осторожной. Нос и рот Сьюзи были меньше и изящнее, и её часто называли милой. Саманте достались папины большие нос и рот, и Сьюзи однажды услышала, как бабушка говорит о Саманте: «Вот она подрастёт и станет красивой женщиной».

Саманта снова посмотрела на кукол Сьюзи, потом переставила своих кукол местами на «рабочих станциях». Бедняжки. Когда Саманта наиграется со своими куклами, они уйдут обратно в коробку.

– А твои куклы не хотят петь в моём хоре? – спросила Сьюзи.

Саманта не ответила.

Сьюзи принюхалась и сморщила нос. В воздухе пахло соусом для спагетти и чесночным хлебом. И она по-прежнему чувствовала тот, другой, непонятный запах.

Ну ладно. Ей вовсе не нужны куклы Саманты, чтобы собрать хороший хор. Поправив последнюю куклу, Сьюзи взяла линейку и постучала ею по кубику, который поставила перед своими куклами. А потом начала махать линейкой влево-вправо – дирижёры ведь делают именно так?

Не успела Сьюзи взмахнуть и три раза, как Саманта вдруг вскочила и пинками сбросила её кукол с кубиков. А потом пнула и сами кубики. Все куклы и кубики скатились с мохнатого ковра и с грохотом выкатились на тёмный деревянный пол. Сьюзи вздрогнула. Теперь придётся построить из кубиков больницу и лечить кукол.

Саманта свирепо посмотрела на Сьюзи, потом выбежала из комнаты. Сьюзи хотела было крикнуть ей что-нибудь вслед, но ссоры с Самантой никогда не помогали. Она поняла, что лучше оставаться спокойной и ждать, пока буря сама пройдёт.

Тем не менее…

В дверях появилась мама Сьюзи. Высокая, стройная, с тёмно-русыми волосами – когда-то мама Сьюзи выглядела как настоящая модель. Сьюзи помнила, что раньше мамины волосы были блестящими и упругими, на больших глазах всегда были длинные накладные ресницы, а широкий рот накрашен ярко-красной помадой. Сейчас же на маме не было никакого макияжа, и она выглядела усталой. Мама, одетая в выцветшие джинсы и мятую синюю футболку, смотрела на игрушки на ковре.

Сьюзи встала и подошла к ней.

– Мам?

Мама по-прежнему смотрела на игрушки.

– Ты в порядке?

Мамины глаза наполнились слезами, и Сьюзи показалось, словно кто-то крепко сдавил ей сердце.

– По-моему, что-то не так, – сказала она маме. – Произошло что-то плохое, но я не знаю что.

Сьюзи очень хотелось, чтобы мама ответила ей «Всё хорошо», но мама лишь прикрыла рот рукой, и по её щекам потекли слёзы. Сьюзи знала – сейчас мама ей не ответит. Ей не нравилось говорить, когда она плачет. Да и вообще, разве сами по себе слёзы – не ответ?

Обычно после ужина мама поднималась на третий этаж и работала. Там она оборудовала большую студию – мама работала художником по текстилю: шила большие стёганые одеяла и плетёные покрывала, которые люди никогда не стелили на кровать. Мамины покрывала вешали на стены; Сьюзи казалось это странным, но маме нравилось их делать, и, по словам мамы, красивые покрывала «приносили деньги».

И хорошо, потому что папа с ними больше не жил. Сьюзи не понимала, почему он ушёл. Но больше его здесь не было. Может быть, это и есть то «плохое», что произошло?

Сьюзи обхватила руками колени. Нет. Вряд ли. Случилось что-то другое.

Может быть, попробовать обнять маму? Хотя лучше не надо. Мама не любит, если её трогают, когда она плачет.

Сьюзи просто стояла и надеялась, что мама наконец перестанет плакать и они смогут поговорить. Но мама так и не перестала. Оттолкнувшись от дверного косяка, она пошла куда-то по пустому коридору.

Саманта была на улице – пускала мыльные пузыри во дворе. Любой, кто посмотрел бы на неё со стороны, подумал бы, что она просто веселится, но Сьюзи знала, что Саманта пускает пузыри не для веселья, а для изучения потоков воздуха. Сьюзи решила не спрашивать, можно ли ей тоже попускать пузыри. Саманта скажет, что нет – это испортит её «исследования».

Но Сьюзи хотелось побыть рядом с сестрой, так что она прошла к Оливеру, потрепала его по грубому, мокрому стволу и забралась на выцветшую шину – самодельные качели. Оттолкнувшись от земли, она раскачала шину, а потом запрокинула голову, чтобы посмотреть на мрачное небо, пока качели лениво описывают круг.

Вечерний воздух был прохладным, но ещё не холодным; в нём стоял тот самый осенний запах, который другие называют «бодрящим». Она не знала, что такое «бодрящий» запах. Для неё осенний воздух имел двойной запах – одновременно терпкий и мускусный. И конечно же, вокруг её дома по-прежнему стоял тот, другой запах, который ей не нравился.

Сьюзи закрыла глаза и снова оттолкнулась от земли. Она слышала, как Саманта бегает по двору; под её ногами хрустели засохшие листья Оливера.

А потом Сьюзи услышала голоса. Она открыла глаза и повернулась к тротуару.

Давным-давно их дом был усадьбой, которую окружали пахотные земли. Но шли годы, прабабушки вырастали из маленьких девочек в старушек, и семье в конце концов пришлось продать часть своей земли – по крайней мере, так объясняла Сьюзи мама. В конце концов бабушка Сьюзи продала последний участок земли кому-то, кого называли «застройщиком», и этот застройщик построил большой квартал, окружавший дом. Новые дома построили так, чтобы они напоминали старую усадьбу – мама сказала Сьюзи, что это викторианский стиль. Но у новых домов не было того же характера, что и у усадьбы. Они были серьёзных цветов – серого, коричневого, кремового. А вот дом Сьюзи был раскрашен во множество весёлых цветов. По большей части он был жёлтым, но вот отделку – а отделки было много – раскрасили в фиолетовый, синий, розовый, серый, оранжевый и белый цвета. Мама Сьюзи называла отделку «пряничной». Сьюзи не понимала почему, потому что она явно не была сделана из пряников… хотя это, наверное, было бы здорово. Сьюзи всегда казалось, словно её дом оделся, чтобы пойти на какой-нибудь званый ужин, а вот все окружающие дома носят рабочую одежду не снимая.