Сириус Дрейк – Это кто переродился? Книга 3 (страница 34)

— Полагаю, изначально предполагался лисенок, — сказала Марьяна. — Но подобные питомцы всегда «подстраиваются» под своего владельца, прежде чем приручиться…

— Нес!

— … Вот он и приручился, Ваня. Гордись. Этот Рэд — точно твоя уменьшенная копия!

Я повращал получившуюся зверушку, и сделал вывод, что это действительно было нечто среднее между ящерицей и лисенком. У него даже чешуя была — под шерстью.

— Нес!

— Ты другие-то слова знаешь⁈

— Нес! Бомбоской! Оросеное! Солото!

Я улыбнулся. Последнее слово мне понравилось. Возможно, в нем и вправду есть что-то от меня.

— Ладно, иди поиграй с Пухом, — сказал я, ставя Рэда на пол. — Он сам почти как мороженое.

— Что⁈ — ахнула Марьяна.

Оскалившись, Рэд тявкнул своему «товарищу» и медленными шажками принялся приближаться. Перепугавшись, щенок прыгнул к своей хозяйке на колени. Та прижала его к груди.

— Может быть, потом…

Уже на поверхности мы забежали в ларек и купили всем мороженого. Сожрав свое эскимо, питомец принюхался к нашей порции.

— Тебе мало⁈

— Нес!

— Вот и славно, а это мое, — и я открыл рот, чтобы вкусить это странное ледяное кушанье. Рэд же распушил хвост.

Прыжок! — и эскимо оказалось у него в зубах. Проглотил он его в мгновение ока. Затем потянулся к Марьяне, но та сама бросила ему свой щербет. Тот поймал его на лету.

Я все это оставил без комментариев. А то еще испепелю этого проглота.

Марьяна же все прижимала к себе Пуха — и я ее понимал. Он, поди, не сожрал его в больнице по чистой случайности.

— Нес! Бомбоской! Оросеное!

— Этого тебе за глаза хватит. Не заслужил. Плохой лис!

Рэд обиженно заскулил.

— Вот-вот, еще и нас без завтрака оставил, — отмахнулся я, и мы с Марьяной направились к институту. — Надеюсь, от тебя будет какая-то польза. А то в следующий раз будешь питаться подножным кормом.

— Солото⁈

— Уже кое-что… — сказал я, и тут меня осенила одна идея.

В следующий миг я уже тащил девушку в противоположном направлении — к торговому кварталу.

— Куда⁈ Нам в ту сторону!

— Ты спешишь?

— Не очень, первая пара через сорок минут, но…

— Вот и отлично, надо сперва кое-куда заглянуть, — сказал я и не останавливался, пока мы не добрались до оружейной лавки. Бумажка Кировой до сих пор жгла мне карман, и было очень любопытно, чем она отблагодарила меня за спасение Королевы.

Я ожидал, что внутри будет по обыкновению безлюдно, однако уже у порога услышал голоса:

— … И отполировал до блеска. Баланс теперь у них полностью идентичен. Осечек тоже не должно быть.

— Они же не просились покурить? А то я их знаю…

Войдя, я увидел знакомый профиль — горбоносый маг с черной, седеющей бородой стоял рядом с конторкой, за которой улыбался оружейник. Оба рассматривали два длинных меча: ослепительно белый и настолько черный, что его и не сразу заметишь в полумраке.

В следующий миг они оказались в руках Вергилия. Выйдя в центр помещения, он легко взмахнул клинками, и они оставили в воздухе пару сверкающих следов. На этом маг не успокоился, и сделал двойной выпад — от ветра железо вокруг слегка зазвенело. Еще пара взмахов, а потом маг просто разжал руки, и мечи зависли над полом. Сделав несколько пассов, он заставил их вращаться, вызывая все больший и больший ветер. Окна задребезжали, а по одному из стекол прошлась трещина.

— Вижу, получилось даже лучше, чем мне казалось… — потер подбородок оружейник и заметил нас: — Ох, еще клиенты! Прошу, одну минуточку!

— Мы уже закончили. Вот как договаривались, — кивнул Вергилий и, бросив оружейнику кошелек с золотом, направился на выход. Мечи отчего-то даже не тронул. — Ага, на ловца и зверь бежит!

И он подошел к нам с протянутой рукой.

— Добрый день, сир Обухов. И вам здравствуйте, сир Попова. Вы, как всегда, обворожительны…

С этими словами он поцеловал кончики ее пальцев.

— Вы же не забыли про сегодняшнюю лекцию?

— Нет, мы как раз на нее собирались. А что вы…

— Замещаю вашего Петра Никаноровича, который опять хворает. Но скучать я вам не дам. Не надейтесь.

И улыбнувшись, он увидел наши «оковы».

— … Вы друг с другом, похоже, тоже веселитесь изо всех сил.

Наши питомцы тоже не ускользнули от его внимания. Особенно Рэд — тот при виде него зарычал.

Оставив их знакомиться, я направился к оружейнику и молча протянул ему бумажку Кировой.

— Ага, особый заказ… — кивнул тот и, взяв бумажку, чуть не выпустил ее из рук. Его удивлению не было предела, он даже немного испугался. — Вы⁈ Но как же…

— Я. И давай побыстрее, я спешу.

— Сию минуту!

Его испуг сменился радостным любопытством, и он кинулся в подсобку.

В ожидании его возвращения я повернулся к Вергилию, который и не думал уходить. Его мечи все еще висели посреди комнаты, а он, как ни в чем не бывало, разглядывал Рэда. Лисенок демонстрировал ему ряд своих устрашающих клыков, но это, казалось, только распаляло любопытство мага.

— Приручили, значит?.. — задумчиво теребил он свою бороду. — Ах, как интересно, он «сформировался» под вашим присмотром…

Он хотел погладить питомца, но тот, ощерившись, едва не отхватил ему палец. Маг же с этого только посмеялся.

— Осторожней, ваша милость, — сказал я. — Так и без руки остаться можно. А то и грохнуться в обморок.

— Пожалуй, последую вашему совету. А вы что, решили обновить «гардероб» перед вторым этапом Испытания?

— И вы туда же…

— А как же? Все же оно проводится раз в десять лет. И вам повезло, сир Обухов, что вам не пришлось ждать слишком долго. Жаль, на подготовку срок совсем ничтожный.

Я улыбнулся.

— Я люблю трудности. Особенно приятно, когда побеждаешь тех, кто готовился к Испытанию десять лет…

— Вот только приглашения Иван пока не получал, — сказала Марьяна. — Так, Ваня?

Я покачал головой. И мне не особо-то и хотелось. Да, об этом постоянно говорила Дарья, но никакие Испытания ни Башню, ни золота, ни Принцессу мне не вернут. Пока они только добавляли головной боли и необходимости шляться по грязным подземельям.

Ну еще Рэд… Но это спорный момент. Кстати, где он⁈

Пока мы болтали этот красный обжора куда-то испарился. А тут из подсобки вернулся оружейник.

— Вот, закончил еще неделю назад… — сказал он, неся в руках огромный боевой молот. Он был полностью черный, будто обгоревший. Один конец рабочей части был тупым, второй — заостренным, как клык. — Потратил на него все свои запасы.