Синтия Обин – Из плейбоя в романтики (страница 9)
Еще один глоток обжег ему горло, развязав язык. Не в его привычках было так обильно пробовать свои товары, особенно в будний вечер, но это был не тот разговор, который он мог вести, будучи абсолютно трезвым.
— Как ты узнал? — спросила Марлоу.
Смех Лоу был горьким, он внезапно вновь погрузился в воспоминания.
— Когда мы были на ранней стадии разработки бренда, Огюстен занимался всем, начиная с продаж. Всегда был ловким ублюдком. Хорошо ладит с людьми, понимаешь?
— Научился у твоего отца? — рискнула спросить она, наливая виски в уцелевший бокал, что было похоже на примирительный акт.
— Как ты узнала? — спросил Лоу, удивленный внезапным выводом.
— Я полагаю, что способность понимать людей и реагировать соответствующим образом — это преимущество в продажах и инвестициях.
Марлоу казалась абсолютно спокойной, медленно потягивая свой напиток.
— Ты права, — сказал он. — В июне прошлого года Огюстен отправился на встречу с потенциальными клиентами в округ Колумбия. На несколько дней выключил телефон, что было не совсем в его характере. Пока я не вернулся домой с работы на четвертый день, когда от него не было вестей, и… — его язык заплетался, сопротивляясь простому произнесению имени, — Джессика, моя девушка, исчезла. Ушла. Пустые шкафы. Я обыскал половину дома, когда заметил письмо на кухонном столе.
Лоу сел на край стола рядом с ней. Он все еще помнил, как его руки непроизвольно разжались, когда он вошел в их спальню и обнаружил, что в шкафах пусто. Бутылка «Дом Периньон» упала на пол и взорвалась, букет розовых пионов осыпался пеной.
— Что там было написано?
Вопрос Марлоу мягко вернул его в настоящий момент.
— Она сожалела, что за последние пару лет мы отдалились. Она влюбилась в Огюстена, чувствовала, что у них есть шанс построить совместную жизнь.
Марлоу придвинулась ближе, прижимаясь к нему бедрами.
— Ирония в том, что я думал, что делаю все правильно: винокурня, дом, земля.
— Сколько вы были вместе?
— Шесть лет, — сказал Лоу. — Четыре из них прошли в счастье.
Марлоу покачала головой:
— Я не могу поверить, что она даже не сказала тебе все в лицо.
Опустив плечи, Лоу передал бутылку виски Марлоу.
— Я думаю, она пыталась. Говорила мне, что нам нужно больше разговаривать. Что я слишком много работаю. Но я был так сосредоточен на «Четырех ворах» и даже не понимал, что происходит у меня под носом. Их не было целый месяц, а потом вся правда резко обрушилась на меня.
— О чем ты конкретно? — Она легонько положила руку ему на спину.
Странно тронутый робостью ее попытки утешить его и молчанием, Лоу продолжил:
— Очевидно, та жизнь, которую они строили, требовала денег. Огюстен открыл дополнительную кредитную линию на отдельном счете и допустил дефолт по платежам.
— Господи! Я боюсь спрашивать, сколько ты потерял в финансовом плане.
— Пятьдесят тысяч долларов.
Лоу вновь испытал страх, вспомнил, как копался в бумагах поздно ночью, ломая голову над тем, где взять деньги. Ему пришлось изъять средства из бизнеса. Они уже наняли подрядчиков, заказали оборудование, запросили предложения у консультантов по управлению проектами только для того, чтобы развернуться и сообщить им, что проект приостановлен.
— Что ты сделал? — спросила она.
Лоу пожал плечами.
— Что я мог сделать? Позвонить в полицию? Нанять адвоката? Огюстен бы одним из руководителей «Четырех воров». Технически то, что он сделал, не является незаконным.
Марлоу встала.
— Твой брат лжет тебе, заводит роман с твоей девушкой, крадет деньги из бизнеса, — сказала она, подсчитывая правонарушения на пальцах, — и ты просто собираешься оставить это без внимания?
— Какая альтернатива? Подать в суд на моего брата? Заплатить адвокату еще десятки тысяч долларов, и за что? Чтобы я мог финансово сломить его?
— Лоу, он украл у тебя деньги. — Марлоу потянулась, чтобы положить руку ему на плечо, но он отдернул ее.
— Точно так, как его учили. Как нас всех учили.
Он встал из-за стола и повернулся лицом к винокурне.
— Я не говорю, что прощаю его или забуду все, что произошло. Но я понимаю, почему это случилось. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вырастить бренд.
Марлоу оказалась рядом. Тонкое, шелковистое тепло у его локтя.
— Вот почему вы заинтересованы в партнерстве с «Продуктами Кейна».
Замечание было произнесено с такой тяжелой покорностью, что Лоу взглянул на нее, успокоенный выражением боли в ее глазах. Подошел к столу и выпил оставшееся содержимое своего бокала, прежде чем поднять его в притворном тосте.
— Вуаля. Теперь ты знаешь всю грязную историю винокурни и имеешь все необходимое, чтобы помочь своему отцу определиться с его следующим шагом. Делай с этим, что хочешь.
Дождь прекратился. Лоу выключил свет. Они направились к выходу, он придержал для нее тяжелую дверь.
— Мы должны добраться до главного дома без особых проблем.
— Он где-нибудь рядом с коттеджами для персонала? — спросила Марлоу, заправляя блузку за пояс измятой юбки и выходя на улицу.
— Реми обустроил для меня бунгало.
После дождя в ночном воздухе появился первый намек на приближающуюся осень. Влажный, прохладный, со слабым ароматом земли и первых листьев, падающих с полога летней листвы. Вдалеке, за силуэтами деревьев, молния осветила низко нависшие облака.
— Это не слишком далеко, — сказал Лоу.
Его ботинки хрустели по мокрому гравию, и он направился к импровизированному навесу для машины сбоку от здания.
— Если ты хочешь туда.
— А чего хочешь ты? — спросила она.
— Видеть тебя в моей постели.
Она колебалась всего мгновение, прежде чем прыгнуть на пассажирское сиденье и пронзить его взглядом нетерпеливого ожидания, который становился ему знакомым.
— Все в порядке, Лоран Рено.
Марлоу проснулась с гулом в голове и непривычной тяжестью в конечностях, что было ее собственной виной: хлестала неразбавленный виски, как студентка. Тяжесть? Отчасти из-за того, как глубоко она спала, а в остальном из-за мужчины, с которым провела ночь.
Марлоу уткнулась в шею Лоу. Ее руки были прижаты к его обнаженной груди, его пальцы обхватили ее ладонь. Спина прижалась к его животу.
Марлоу Кейн понятия не имела, сколько раз она занималась сексом с мужчиной, чью винокурню ее послали проверять. Эта мысль послала острый укол вины и паники, пробежавшей по ее венам. Глазами, все еще затуманенными сном, она осмотрела комнату в поисках любого устройства, способного определить время.
Сотового телефона нигде не было видно, ее взгляд упал на старый комбинированный радиоприемник с часами.
Сначала Марлоу не поверила, что времени уже так много, 10:10 утра. Она боролась с желанием сесть. Во вторник регулярное совещание компании с исполнительной командой в самом разгаре. Ей нужно было добраться до офиса винокурни, просмотреть последние несколько файлов, которые ей были нужны, и убраться отсюда немедленно.
Передышка была недолгой. Не успела она встать, как ее тело вспомнило вчерашнее наслаждение.
Сладкая боль во внутренней части ее бедер. Соски были такими чувствительными, что вздрогнули даже от ветерка из открытого окна. На цыпочках отойдя от кровати, она оглядела комнату и стала искать одежду, разбросанную по комнате. Она посмотрела на мужчину, возбуждение которого очень трудно было чем-либо скрыть.
Непроизвольный прилив влаги увлажнил ее трусики, подтверждая факт, который она понимала с ясностью. Если она не уберется отсюда к чертовой матери в ближайшем будущем, ее либидо выключит ее мозг и придется попрощаться с остатками разума. С сожалением Марлоу позволила себе последний, долгий взгляд на Лоу, прежде чем осторожно выйти из его комнаты. Деревянные доски, к счастью, оказались бесшумными, несмотря на их преклонный возраст, когда она прокралась в гостиную в поисках туфель. Одна лежала на боку рядом с входной дверью, другая была зажата между пятнистыми лапами собаки Лоу, Лейлы. Они смотрели друг на друга с откровенным подозрением. Лейла, склонившая голову над своим призом. Марлоу, решительно сжимающая кулаки. Она хотела уйти босиком, но вспомнила столбняк и цену туфель. Собравшись с духом, она направилась к двери медленными шагами, что позволяло ей поддерживать зрительный контакт. Подобрав туфлю у двери, она сунула ее под мышку и сделала крошечные шажки по направлению к собаке.
— Хорошая девочка, — прошептала она.
Розовый язычок Лейлы высунулся, черный нос начал подергиваться. Марлоу наклонилась, чтобы поднять желтый теннисный мяч.
— Смотри, что у меня есть, — тихо сказала она, помахивая мячом. — Поменяемся?