Синтия Хэнд – Неземная (страница 50)

– Обязательно закажи ванильный пирог с заварным кремом, – говорит он без тени осуждения. Кажется, в его глазах даже мелькает восхищение. – Его приносят с долькой лимона, поэтому если сначала откусить лимон, а затем съесть кусочек пирога, то на вкус получится как лимонная меренга.

– Почему бы просто не заказать лимонную меренгу?

– Доверься мне, – просит он, и я понимаю, что это уже случилось.

– Ладно.

Я подзываю официанта, а затем заказываю пирог с ванильным кремом. И у него действительно оказывается божественный вкус.

– Ух, я так наелась, – признаюсь я. – Тебе придется отвезти меня домой.

Слова повисают в воздухе между нами, и с минуту мы просто молчим.

– Спасибо за сегодняшний день, – наконец говорю я, с трудом выдерживая его взгляд.

– Тебе понравилось, как ты провела день рождения?

– Да. Спасибо, что не подговорил официанта спеть «С днем рождения тебя», когда принес пирог.

– Венди сказала, что тебе это не понравится.

Интересно, какую часть этого дня организовала подруга?

– Что ты делаешь завтра? – спрашивает он.

– А что?

– Завтра у меня выходной, поэтому, если хочешь, мы можем съездить в Йеллоустонский национальный парк, и я покажу тебе окрестности.

– Я никогда там не бывала.

– Знаю.

Думаю, это предложение – просто часть подарка Венди. К тому же посетить Йеллоустон намного круче, чем сидеть дома, переключая каналы, переживать за Джеффри и пытаться поднять в воздух туристический рюкзак размером с Кристиана.

– Мне бы хотелось посмотреть на гейзер Олд Фейтфул, – признаюсь я.

– Обязательно посмотрим. – Он выглядит подозрительно довольным собой. – Тогда оттуда и начнем.

15

Прогулки с Такером

Наша поездка омрачается лишь тем, что я по воле случая помогаю туристке, которая потеряла пятилетнего сына, заговорив с ней на корейском языке. И выступаю в роли переводчика во время разговора с рейнджером, после чего они и находят ребенка. Счастливая история, верно? И все бы ничего, но только Такер смотрит на меня, как на мутанта, пока я не объясняю, что у меня в Калифорнии есть друг-кореец, который научил меня своему языку. Я не ожидаю увидеть Такера в ближайшее время, думая, что уже получила свой подарок от Венди. Но в субботу в мою дверь стучат, и передо мной вновь предстает он. А час спустя я оказываюсь в большой надувной лодке с группой туристов из другого штата, чувствуя себя огромным шаром из-за ярко-оранжевого жилета, который нас всех заставили надеть. Такер садится на корму и гребет к порогам, а второй сопровождающий усаживается впереди и выкрикивает приказы. Сильные загорелые руки Такера напрягаются с каждым взмахом веслами. А через мгновение мы попадаем на первые пороги. Лодка кренится, вода брызжет во все стороны, а люди кричат так, будто мы попали на американские горки. И в этот момент Такер улыбается мне, а я улыбаюсь ему в ответ.

Вечером он приглашает меня на вечеринку к Аве Питерс и не отходит от меня все время, представляя меня тем, кто меня еще не знает. Я поражена, насколько ко мне меняется отношение, когда люди видят, что мы с ним общаемся. В коридорах Старшей школы Джексон-Хоула все смотрели на меня с настороженным безразличием. В их взглядах не читалось враждебности, но им определенно не нравилось, что я оказалась на их территории. Даже после того как Кристиан стал общаться со мной на виду у всех, мало кто решался заговорить со мной вместо того, чтобы обсуждать меня. Но когда рядом стоит Такер, окружающие действительно разговаривают со мной, и их улыбки становятся искренними. Удивительно, что независимо от того, к какому лагерю они принадлежат и сколько денег зарабатывают их родители, они искренне любят Такера. Парни издалека кричат «Мелкий!», а затем бьются с ним кулаками или стучат по плечу. Девушки обнимают его и тихо приветствуют, все время косясь на меня, вот только в их взглядах виднеется дружелюбие.

Когда Такер уходит на кухню, чтобы принести мне что-нибудь выпить, Ава Питерс хватает меня за руку.

– Как давно вы с Такером встречаетесь? – с хитрой улыбкой спрашивает она.

– Мы просто друзья, – выдавливаю я.

– О. – Она слегка хмурится. – Прости, я просто подумала…

– Подумала о чем? – спрашивает Такер, внезапно возникнув рядом со мной с красными пластиковыми стаканчиками в каждой руке.

– Подумала, что вы встречаетесь, – признается Ава.

– Мы просто друзья, – подтверждает он.

Встретившись со мной взглядом, он через мгновение протягивает мне один из стаканчиков.

– Что это?

– Ром с колой. Надеюсь, ты любишь кокосовый ром.

Я никогда не пила ром. Или текилу, или водку, или виски, или что-либо еще, кроме вина, которое мне разрешили как-то попробовать во время ужина. Мама жила во времена «Сухого закона»[32]. Но сейчас она находится за тысячи километров отсюда и, скорее всего, крепко спит в своем номере в Маунтин-Вью, совершенно не подозревая, что ее дочь отправилась на вечеринку и собирается попробовать крепкий алкоголь.

А раз она этого не знает, то это никак ей не навредит. Здорово я придумала?

Я делаю глоток. Но не чувствую ни малейшего намека на кокос или алкоголь. На вкус, как обычная, не раз испробованная кока-кола.

– Отлично, спасибо, – благодарю я.

– Классная вечеринка, Ава, – говорит Такер. – Ты действительно хорошо подготовилась.

– Спасибо, – невозмутимо отвечает она. – Я рада, что ты пришел. И ты тоже, Клара. Здорово наконец-то узнать тебя получше.

– Да, – соглашаюсь я. – Это действительно здорово.

По дороге домой я размышляю о том, насколько Такер отличается от Кристиана. Он популярен не потому, что у него есть деньги (об этом можно говорить наверняка, потому что, несмотря на многочисленные подработки, у него даже нет мобильного телефона) или потому, что он красив (хотя это так, только его сексуальность скорее грубоватая, а у Кристиана – задумчивая). Я согласна с Венди, что Кристиан популярен скорее потому, что он напоминает бога. Красивый, совершенный и немного отрешенный. Рожденный, чтобы ему поклонялись. А Такер популярен, потому что прекрасно умеет находить подход к людям.

– О чем задумалась? – спрашивает он, заметив, что я уже давно молчу.

– Что ты не такой, каким я тебя считала.

Он смотрит на дорогу, и на его щеке появляется ямочка.

– И каким же?

– Грубым деревенщиной.

– Боже, еще, наверное, и тупым? – смеясь, говорит он.

– Как будто ты этого не знал. Да ты сам хотел, чтобы я так думала.

Он не отвечает. Не наговорила ли я лишнего? У меня никак не получается держать язык за зубами в его присутствии.

– Ты тоже не такая, как я думал, – признается он.

– Что, считал меня избалованной калифорнийской цыпочкой?

– Я все еще так считаю.

Я сильно хлопаю его по плечу.

– Ауч. Ты только что это доказала.

– И чем же я отличаюсь? – пытаясь скрыть нервозность, интересуюсь я.

Удивительно, насколько сильно меня стало заботить, что он обо мне думает. Я смотрю в окно и высовываю руку, пытаясь поймать ветер, пока мы едем мимо деревьев к моему дому. Полная луна над головой окрашивает лес в серебристые тона, как во сне. Громко стрекочут сверчки. Прохладный ветерок шелестит листьями и доносит до нас ароматы сосны. Идеальная ночь.

– Так ты скажешь, чем я отличаюсь? – снова спрашиваю я.

– Это трудно объяснить. – Такер потирает шею. – Просто вдруг понял, что в тебе скрывается слишком многое.

– Хм. Как загадочно, – говорю я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно.

– Ты словно айсберг.

– Ну, спасибо. Думаю, проблема в том, что ты просто недооценил меня.

Мы подъезжаем к дому, который кажется темным и пустым, поэтому мне хочется еще посидеть в пикапе. Я не готова к тому, что этот вечер так скоро закончится.

– Да, ты права, – отвечает он, а затем заглушает машину и с хмурым видом смотрит на меня. – Не удивлюсь, если ты полетишь на Луну.

Я делаю глубокий вдох.

– Хочешь завтра пособирать со мной чернику? – спрашивает он.