Синекдоха – Гроб Энди и Лейли (страница 7)

Разом.

Глухо.

Шёпотом.

На фоне остролистые клёны гудели, как орган.

Где-то внутри руин, в тени, между сломанных балок, Нина затаилась.

Нина спряталась в старых покрышках, сложенных в полукольцо у стены обрушенного склада.

Сверху на них валялись тряпки, какие-то щиты, давно потерявшие цвет, и ржавая корзина от велосипеда.

Она влезла внутрь, глядя по сторонам, сдавленно посмеиваясь – мол, никому в голову не придёт искать здесь.

Она пряталась, как ребёнок, веря в простоту игры, не зная, что игра уже была обряжена в чёрную мантию, что у неё есть сценарий, и она – не игрок, а фигура.

Энди всё видел.

С его позиции с бетонной плиты было прекрасно видно, как она устроилась в покрышках, как прижала рюкзак к животу, как запнулась ногой и чуть не выронила кеды.

Но он делал вид, что считает.

– …двадцать пять, двадцать шесть…

– Слишком быстро, – заметила Эшли.

– Прости, – буркнул он.

– Не торопись. Мы не ищем пока. Мы ждём.

Она повернулась к нему, заложив руки за спину, и чуть склонила голову.

– Есть один момент.

– Какой? – уже зная, что момент – важный.

– Когда найдём её… ты скажешь, что знаешь лучшее место для пряток. Самое крутое. Тайное.

– И…

– И этим местом будет ящик, – сказала Эшли.

Она указала подбородком в сторону дальней стены ангара. Там, в полутени, под поломанной фермой, стоял старый зелёный ящик.

Большой, со следами маркировки, стершейся от времени, но всё ещё различимой: MO/GB – 1944.

Военный. Оружейный. С войны.

Он лежал здесь, как забытый саркофаг.

Притворявшийся просто мусором.

– Мы… – начал Эндрю.

– Мы просто поиграем, – перебила Эшли. – На час. Может меньше. Пусть посидит. В темноте ведь интереснее, правда?

– Она испугается.

– Да.

– Ты хочешь, чтобы она испугалась?

Эшли кивнула, спокойно, как будто он спросил о погоде.

– Хочу.

– Это…

– Подарок, – сказала она. – Страх запоминается. Особенно в детстве.

Он тяжело вздохнул. В горле было что-то тёплое и кислое. Кофейное.

Но он кивнул.

Почти сразу.

Они пошли «искать». Делая вид.

Эшли громко называла имя Нины, заглядывала под балки, стучала по железным листам.

Эндрю медленно плёлся следом, будто бы участвуя, но на самом деле – просто слушая гул в ушах.

Сердце билось не от страха. От осознания неизбежного.

– Нашла! – вдруг крикнула Эшли, и из покрышек вынырнула растрёпанная, смеющаяся Нина.

– Боже, я думала, вы не найдёте!

– Ну, я-то нашла, – усмехнулась Эшли. – А вот он не очень старался.

Нина посмотрела на Эндрю, и он выдавил улыбку.

– Но у меня есть идея, – сказал он. – Хочешь, покажу, где прячусь я?

– Супер! – оживилась она. – Только давай не в покрышках. Там воняло.

– Тогда пойдём, – сказал он.

Он повёл её мимо железных опор, мимо сломанного шкафа, мимо стены с облезшей краской.

К ящику.

К той самой коробке из 1944 года, в которой, возможно, когда-то лежали снаряды, а теперь…

Теперь – тень.

Ящик лежал в полутени. Одинокий.

Краска облупилась, дерево почернело на кромках, но крышка всё ещё открывалась и закрывалась мягко, с тяжестью, достойной гроба.

На боку поблекшими буквами: 1944.

Эшли однажды сказала, что вещи, пережившие войну, всегда помнят.

Энди тогда не понял, что она имела в виду. Сейчас – начал догадываться.

– Вот, – сказал он. – Здесь.

– Серьёзно? – Нина рассмеялась. – Это ж ящик какой-то…

– Идеальное укрытие. Никто не подумает искать тут.

Он открыл крышку, наклонился и похлопал по внутренней стенке.

– Глубокий, тёплый.

– Пахнет странно.