Синекдоха – Гроб Энди и Лейли (страница 5)
Как будто мир наблюдал.
Наблюдал, но не вмешивался.
– А если она расплачется? – спросил он вдруг.
Эшли даже не повернулась.
– И что?
– Просто… – он замялся.
– Пусть плачет. Это полезно.
– Но…
– Хочешь, чтобы я заплакала, Эндрю?
Он замолчал.
– Вот и не лезь со своими соплями.
Она сделала круг по старому фонтану, из которого давно уже не текла вода, лишь валялись пластиковые стаканчики и какой-то мёртвый голубь.
Потом остановилась, отпила кофе, бросила банку в урну – мимо, разумеется, – и обернулась.
– Она не умрёт, если что.
– Ты уверена?
– Нет, – сказала Эшли. – А ты?
Эндрю ничего не ответил.
Потому что вопрос был не о Нине.
Они прошли мимо группы подростков, куривших под магазином. Те окинули их взглядами. Эшли ничего не сказала, но один из парней отвёл глаза.
Эндрю заметил это. И ничего не почувствовал. Ни гордости. Ни облегчения. Только тупую, вязкую тревогу.
Как будто в животе у него что-то ожидало сигнала.
И вот уже показалась остановка.
Там, на краю дороги, с рюкзачком, в тонкой курточке, стояла Нина.
Она махнула им рукой, улыбнулась.
И это было ужасно.
Потому что в этой улыбке было доверие.
Такое, какое не заслуживал никто из них.
Эндрю почувствовал, как в горле застряло что-то тёплое.
Но он улыбнулся в ответ.
И шагнул вперёд.
Эшли – рядом.
Рядом, но уже как будто позади него.
Как тень, у которой собственный свет.
Они сидели на бетонном блоке, похожем на надгробие, только горизонтальном, и слишком широком, чтобы быть предназначенным для одного тела.
Бетон был тёплым от солнца, но не горячим – тёплым, как чужое плечо, к которому прижимаешься не от любви, а просто потому, что иначе холодно.
Эшли развалилась, откинувшись назад, вытянув ноги. На коленке – новая царапина, свежая, аловатая. Она не обращала на неё внимания.
Банки с газировкой – смятые, искорёженные, бросались у ног, как жертвы её завтрака. Обёртки от батончиков блестели в траве, шурша на ветру, как бумажные духи.
– Завтрак чемпиона, – пробормотала она, допивая кофе из жестянки.
– Это не завтрак, – сказал Эндрю.
– А ты кто, диетолог?
Он не ответил. Смотрел в сторону, на молодой лес. Клёны, колючие, жесткие, с листьями, похожими на руки с острыми пальцами, росли так, будто вытесняли бетон, как будто у земли был план забвения.
Прошло всего двадцать лет, а уже казалось, что тут никогда и не было дороги, склада, цистерн. Только пульсирующий зелёный шум.
И бетон.
И они – сидящие в центре этого мёртвого круга.
– Она придёт? – спросила Эшли, не поднимая глаз.
– Придёт.
– Улыбнётся?
– Думаю, да.
– Будет рада?
– Да.
Эшли зевнула, потянулась.
– Сладкая дурочка.
Эндрю опустил голову.
Через десять минут появилась Нина.
Она шла по дорожке, немного сбиваясь с ритма, оглядываясь, придерживая лямку рюкзака.
На ней была светлая куртка, чуть великоватая, джинсы с детским вышитым сердечком и кеды, испачканные мелом.
Она была наивная, как утро. И… обычная. Совсем обычная.
Именно это и было страшно.
Она увидела Эндрю – и засветилась.
Глаза загорелись, как будто он был не просто мальчиком, а ответом на вопрос, заданный во сне.
– Привет! – радостно.
– Привет, – мягко ответил он.
– Я думала, ты один будешь…
Тень упала от дерева и прошла по её лицу. Она посмотрела в сторону – и увидела Эшли.
– Эм… привет, – сказала она тише.