Син Мета – Игл и змей (страница 2)

Поравнявшись с мужиками, девушка хотела обойти, но багровая повязка на выпирающих мускулах руки остановила ее. Они не скрывали намерений, и, раздосадованные выбором цели, почесали затылки. Их пучеглазые морды жадно приценивался к скромным изгибам талии. Угрюмо вздохнули. Девушка решила, что может пройти, но каменные руки подхватили за волосы и куда-то поволокли. Исхудавшая от недостатка еды она не могла дать достойного сопротивления, и, к несчастью, даже редкие бродяги, встречавшиеся по пути, предпочитали забиться в норы, но не связываться с головорезами.

Пятую привели в подвал, не отсыревший и не покрытый плесенью, как многие соседние. Бугаи прошли по коридору до комнаты, в которую закинули девушку, а сами встали за дверью, не решившись заходить.

Комната была заставлена ящиками, из-под поломанных крышек выглядывало оружие; пол украшал ковер в виде пыльной тряпки, а посередине стоял стол, к которому было не подобраться иначе как с помощью прыжка. За ним сидел бледного вида вожак с нескрываемой пустой глазной впадиной. Один вид этой черноты мутил Пятую – живот заурчал. Его рука без пары пальцев лежала у окровавленного ножа и гнилого яблока. Девушка тщетно пыталась сбежать, долбилась в дверь, но безглазый перелез через завалы, рывком развернул ее и ударил по щеке. Требовал послушания, поднес тесак к уху и грозился «облагородить». От безысходности девушка разразилась слезами, но это больше раззадорило мужчину, который покашлял над ней, сплюнув кровь на скомканное покрывало на полу, и начал раздеваться…

Глава 3.

Агентская сеть Тринадцатой маски – из тысяч тысяч других – спустя годы охватывала почти весь Нижний Город, его даже прозвали «Принцем презренных». Пусть он и не бедствовал, но жил далеко не подобающе своему статусу. Пока что. Он помнил совет отца про орла в подвале дома, должно быть, там хранились драгоценности рода, золото, цена на который поднялась многократно за годы конфликта. Однако его дом, исходя из слов агентов, занял гад, один из членов городского совета. Теперь, благодаря ушам и глазам в каждом баре и на каждой улице, Тринадцатый знал практически все об их жалких интригах. О том, как семь патрициев сговорились с Гризалией, совершили переворот, но поплатились за свое тщеславие предательством – войной. А теперь, когда у него в руках была какая-никакая власть, можно было приступать к возвращению законного трона, но по-прежнему не хватало вооружения…

Принц обосновался в хорошо охраняемом доминионе в трущобах. Задние стены домов формировали неровный защитный квадрат, а вход в лачуги был расположен в общем внутреннем дворе, огражденным деревянными воротами. Внутрь пускали только тех, кто знал пароль, сменяющийся раз в семь дней.

В дверь кабинета постучали. Тринадцатый позволил войти, закрыл книгу с изображением окольцованных змей и протиснул меж хлама, стоящего на столе. Внутрь зашел один из его людей, работавший в секторе неподалеку от оружейной фабрики. Эта часть города долгое время была под пристальным наблюдением: новенький Синдикат, беспокоивший горожан, подопечных принца, крепко обосновался там, и, похоже, спонсировался директором мануфактуры. Негодяи наотрез отказывались вести переговоры, предпочитая силовое решение конфликта, в чем Принц не мог им отказать.

Разведчик сообщил, что проследил, где чаще всего бывают головорезы и, похоже, нашел их нору, а ещё заметил, что багровые повязки действительно выносят оружие с завода. Тринадцатый поблагодарил человека, который почтительно кивнул и вышел; дернул за ручку ящик под крышкой стола, достал оттуда пороховой пистолет и спрятал в морщинах пыльной тоги. С этими поставками надо было что-то делать…

Мануфактура возвышалась над районом и как вулкан осыпала пеплом. Это было одно из немногих предприятий Орзока, в котором до сих пор использовался ручной труд на большинстве этапов производства, что вызывало вопросы, учитывая большие объемы поставок электрических вооружений. Тринадцатый не знал точно их устройство, но они каким-то образом стреляли раскаленными шариками эймы, способными прожигать сталь. Хорошее было бы пополнение арсенала.

Пока Альфред организовывал набег на логово Синдиката, Принц с крепкими ребятами подошли ко входу в жерло. Его охраняла парочка жандармов, которые закрыли глаза на более внушительный отряд, как только мешочек с монетами исчез в их карманах.

В колоссальном просторе здания помимо дыма, раздражающего стенки носа, сразу бросилось в глаза огромное количество детей, слонявшихся тут и там. Но поднявшись по лестнице, ведущей к кабинету управителя, Тринадцатому открылся вид на производственную линию, и дети были основной рабочей силой: они прикручивали спусковые курки к рукояткам, сортировали блоки питания и таскали на плечах тазы с бракованными деталями. И, надо полагать, всё это почти за бесплатно. Поскольку мизерные затраты компании уходили на специалистов, работавших с проводкой на редких технологических станках в дальнем конце завода.

Принц постучал деликатно в дверь директора, но несмотря на призывы убираться прочь, ворвался в кабинет с парой охранников, а остальных оставил на страже за дверью. Мужчина за столом поперхнулся сигарой и неуклюже уронил пепельницу на искусную шкуру медведя на полу. За креслом, обитым бархатом, висело винтажное охотничье ружье.

– Ч-что вы себе позволяете? К-кто вы т-такие? – вскричал он, заикаясь, и потянулся под стол мягкой как плюш рукой, но Принц вытянул пистолет из одеяния, жестом попросил остановиться и присел напротив.

– Видите ли, уважаемый, хотя слухи, что Вы поставляете оружие Синдикату. Это не может не тревожить тех, кто на самом деле защищает улицы города. Принца Презренных, – он остановился, завидев как бизнесмен сглотнул и вытер с полноватого лица пот душистым платком, висевшим ранее на краю кармана его пиджака.

– О-они меня заставили, угрожали моей семье!

Тринадцатый положил пистолет на стол, слегка отодвинув руку, но так, чтобы собеседник не расслаблялся:

– Господин в своей милости и прислал меня, чтобы помочь Вам, но с одним условием: Вы будете поставлять часть вооружения, – он постучал пальцами по жирному столу, ухмыляясь, когда директор подпрыгивал от этого безобидного жеста. – Взамен мы предоставим охранителей и поделимся пятнадцатью процентами от имущества Синдиката, которое конфискуем чуть позже. Вас устраивает, уважаемый?

– Д-да, конечно! Спасибо Вам большое, спасибо Принцу! – он всплеснул руками и выдохнул.

Тринадцатый поднялся и собирался уходить, но заметил в углу подростка. Даже несмотря на молодой возраст, ростом он превосходил не самого низкого Принца. Парень опустил голову и неудачно прикрыл синяк на мускулистом плече. Пальцы ребенка покрывали следы от мозолей, а под носом скопилась грязь – вовсе не был похож на сына. Однако это были личные дела партнера, в которые Принц не желал вмешиваться, чтобы не наживать врагов больше, чем уже имел. Подходя к двери, спиной он словил заинтересованный юный взгляд и вышел, впустив в кабинет несколько искр…

Глава 4.

Следующим вечером после празднества Третий вернулся в деревню, спрашивая о той блондинке, с которой встретился в полночь, но получал лишь маловразумительные ответы, что такой никто не видел, и с ним дары несла вовсе средних лет брюнетка. Поток эмоций бурлил в нем, что за глупый розыгрыш? Юноша бегал от дома к дому, но так и не нашел ответа. Даже вороны, сидевшие на каждой крыше, в предвкушении клацали клювами и смеялись над Третьим. Он сходил к обелискам, к тому берегу – всё было таким, каким он и надеялся увидеть: бездушным, незыблемым и одиноким. Трава у речки не была притоптана в том месте, где ее пряди касались земли, и лед не сковывал омут, в котором ее пальцы ласкали грудь, словом, ничего не напоминало о том свидании. Быть может, ему все привиделось? И вправду, кто ж назовет его шрам красивым?

Вернувшегося в казармы майора ждал еще один неприятный сюрприз: когда он достал вчерашнюю распашонку, какой-то рядовой проходил мимо, запнулся и пролил чай на ткань, которая до этого могла хранить нежный запах незнакомки. Третий от злости приказал недотепе выдраить пол казармы до блеска и вычистить сортир.

Той ночью ему снилось что-то тревожное, но поутру он не мог вспомнить и кадра, хотя чувство осталось, как и томление по ушедшему: тот сон был последним в его жизни.

Тревога усилилась, когда поступило донесение, что ту самую деревушку разграбили. Во главе отряда Третий выдвинулся к тлеющим домам и ещё на подходе запах сгоревшей плоти навеял дурные воспоминания столь далекие, гораздо дальше, чем война, что казалось невозможным: конфликт сопровождал его всю сознательную жизнь. Солдаты искали выживших, но находили лишь обугленные тела тех, кто не успел выбраться из хижин и трупы с завязанными за спиной руками на улицах. Третий, обходя пожарище стороной, набрел на центр поселения, где была вырыта братская могила.

Офицер оскалился, гневно пнул кладку колодца, вырытого рядом, и ужаснулся. На веревке вместо холодного железа висела девушка с бледным венком, продетым через поседевшие местами золотые волосы, а губы, что ещё вчера так сладко пели, были изрезаны в омерзительной пародии на маску трагедии. Третий закричал так, словно она могла бы услышать эхо, пытавшееся коснуться ее кожи, но отраженные отзвуки лишь утопали в кровавой бездне под ней. Беспомощное тело всё также качалось, не замечая его. Юноша пообещал, что покарает тех, кто это сделал…