Симона Вилар – Тяжесть венца (страница 4)
Теперь смеялся Глостер.
– Я всегда был высокого мнения о вашем уме, королева Лиз! Да вы правы, я возвышусь, но разве я отныне не ваш союзник? И вознесшийся Глостер будет куда более значимой силой в борьбе с неуязвимым Джорджем Кларенсом.
За дверью юный Грей почти приник к створкам, желая услышать отчет матери. Он начисто забыл о Черном Человеке и лишь когда тот довольно бесцеремонно взял его под руку и увлек в сторону, словно очнулся. Вырвав руку, юноша бешеным взглядом ожег Тирелла. Что позволяет себе этот прислужник! Как смеет он так обращаться с лордом Греем, пасынком короля, единоутробным братом наследника престола!?
Но пришлось смолчать. Нельзя, чтобы мать и герцог Глостер узнали, что он подслушивал. К тому же Джеймс Тирелл – человек заменяющий наместника Севера в королевском совете, и его не отчитаешь, как зарвавшегося лакея.
Тирелл учтиво поклонился сыну королевы и занял свое прежнее место у дверей. Грей оскорблено удалился в дальний конец галереи и уселся на подоконник в нише окна, обхватив руками колени. Несколько раз он с вызовом поглядывал на сэра Джеймса, но тот стоял по-прежнему неподвижно, и невозможно было разглядеть выражение его лица под тенью капюшона.
Грею скоро надоело глядеть на него, и он повернулся к окну. Сквозь мутные ромбы стекол было видно, как тонкий серп луны погружается в мглистые облака. За широкой лентой Темзы виднелись островерхие крыши Саутворка. Грей улыбнулся, вспомнив, как недавно познакомился там с прехорошенькой дочкой пекаря. С тех пор, как Джейн Шор стала признанной фавориткой, при дворе стало считаться хорошим тоном заводить связи с горожанками. Надо вот только почаще выбираться в Саутворк…
Замечтавшись Грей не заметил, когда заснул. Проснулся от легкого прикосновения королевы.
– Риччи! Сын мой, нам пора.
Голос ее звучал немного раздраженно. Грей спросонок едва поспевал за матерью, но и прихрамывающий герцог не отставал от них.
Над Темзой сгущался туман. Королева осторожно ступила в лодку. Суденышко закачалось, и юный Грей вынужден был замешкаться. Герцог Глостер протянул ему руку и помог спуститься.
– Вы не должны сердиться на меня, ваше величество, – негромко сказал он королеве. – Я обещаю вам, что Джордж не сможет ничего предъявить парламенту. Я добуду этот документа во что бы то ни стало.
– Я не об этом просила вас, Дик Глостер. Вы должны были настроить против Джорджа северных лордов, а не начинать охоту за…
Она не договорила.
Глостер стоял, опираясь на трость. Грей переводил взгляд с герцога на королеву, ожидая, когда сможет оттолкнуть лодку от каменных ступеней.
– Мадам, – продолжил Глостер, – я сделаю то, о чем вы просили. Северяне выступят против Кларенса в его северных землях, и во всей Англии не найдется человека, какой бы захотел вступиться за него. Что бы ни имел Джордж против короля, ему не устоять против всего королевства. Однако и вы должны поддержать меня в вопросе с наследством Анны Невиль.
Королева молчала, сидя на корме лодки.
– Хорошо, – наконец проговорила она. – Греби, Риччи.
Юноша налег на весла, Глостер, опираясь на трость, пошел за лодкой вдоль последней ступени спускавшейся к воде лестницы.
– У вас красивый сын, Элизабет.
Грей задержал весла над водой, но королева даже не повернулась. Грею показалось, что он видит, как в улыбке сверкнули зубы герцога.
– Кстати, мадам, король, разумеется, поведал вам о гибели сэра Филипа Майсгрейва?
Теперь Элизабет повернулась к нему.
– Нет.
– Увы, это так. Это был великолепный и преданный воин. Но пути Господни неисповедимы. Год назад Майсгрейв погиб при набеге шотландцев. Мне удалось отбить его замок, но, увы, не удалось спасти самого его владельца. Странно однако, что Эдуард утаил это от вас.
– Греби, Риччи, – тихо сказала королева.
Юноша сильнее налег на весла, и лодка стала удаляться, растворяясь в речном тумане.
Глостер, улыбаясь, глядел им вслед. Неожиданно улыбка замерла у него на устах. Выплыла луна, и сквозь клубы речных испарений герцогу вдруг показалось, что подле королевы в лодке находится Майсгрейв. Он оглянулся и через плечо гладит на герцога. Глостер узнал эти длинные волнистые волосы, этот надменный поворот головы, резко очерченную линию скул…
– О, святые угодники!..
Глостер даже перекрестился.
Но уже через миг опомнился. Никакой мистики – просто молодой Грей очень похож… Герцог перевел взгляд на кутавшуюся в плащ королеву на корме лодки.
– Шлюха!
Далеко идущий над водой звук донес до него голос сына королевы:
– Мадам, а кто такой Филип Майсгрейв?
Скрип уключин – и молчание. Элизабет не ответила. И лишь когда лодка уже приближалась к Тауэру, Ричард Грей услышал, как всхлипнула и тяжело вздохнула королева.
Наконец настал день, когда под сводами огромного Вестминстер-Холла собрался парламент. Его заседание началось со скандала, что случалось всегда, когда в столице собирались братья Йорки.
Эдуард IV, обрюзгший, обильно потеющий под горностаевой мантией, в короне Плантагенетов[8] и со скипетром восседал в окружении своих пэров, прелатов и лордов, с неудовольствием наблюдая за поведением младших братьев. Да и не только он – все эти многочисленные рыцари, эсквайры и шерифы, съехавшиеся по зову короля со всей Англии, не могли отказать себе в удовольствии полюбоваться, как, задыхаясь от ненависти, поливают друг друга отборной бранью сиятельные герцоги Кларенс и Глостер.
Шутка ли, Ричард Глостер вдруг объявил, что любимая дочь Делателя Королей Анна Невиль вовсе не умерла, как утверждал восемь лет назад Джордж Кларенс, и что последний все эти годы незаконно пользовался владениями наследницы Уорвика, как своей собственностью!
– Это ложь! – гневливо кричал Кларенс. – Анна мертва.
Но Ричард настаивал на своем.
– Нашему брату Джорджу было выгодно, чтобы Анна Невиль исчезла. Думаю, еще многие помнят, как он прятал младшую сестру своей жены Изабеллы, когда Эдуард с триумфом вернулся в Англию. Принцессе Уэльской тогда удалось сбежать, переодевшись служанкой. И все эти годы она скрывалась, опасаясь за свою жизнь. Как выяснилось не зря, если вспомнить, какие слухи ходили о скоропостижной смерти леди Кларенс, сестры Анны.
Эдуард невольно усмехнулся. Каков ход! Так одним махом младший брат объяснял и причину столь долгого отсутствия в Анны, и напоминал парламентскому собранию об обвинении против Кларенса в связи с кончиной его супруги.
Но Джордж не собирался сдаваться. Он потер кончик носа, где у него был небольшой шрам, и злорадно рассмеялся.
– Вопрос о смерти моей супруги так и остался непроясненным. Что же касается Анны… Если она жива, то следует отметить, что женщина ее положения не может оставаться одинокой и без покровителя. И я, как ее свояк и ближайший родственник, имею все права стать ее опекуном.
В зале поднялся шум. Одни говорили, что наглости Кларенса нет предела, другие отмечали, что его притязания отвечают закону.
Ричард терпеливо выждал, пока утихнет весь этот гомон.
– Мой государь, милорды! В словах нашего брата Кларенса имеется резон. Но недаром Анна Невиль скрывалась долгие годы, после того, как короткое время находилась под опекой Кларенса. Она наследница земель Уорвика, которые Джордж считает своими и, видит Бог, вверить сейчас леди Анну его заботам – все равно, что доверить волку овцу. К тому же, у леди Анны уже есть иной заступник. Мы помолвлены с ней, милорды, и я предъявляю в парламенте интересы моей невесты, от имени которой требую у герцога Кларенса возвращения ее доли наследства Делателя Королей!
Краем глаза Ричард видел, что Эдуард весь превратился в слух. Впервые появилась реальная – и законная – возможность ослабить Джорджа.
В зале Вестминстера стоял шум. Гул голосов эхом расходился под великолепными деревянными арками зала. Герцог Кларенс, путаясь в складках своей мантии и сделавшись столь же пунцового цвета, яростно орал:
– Анна Невиль не для тебя, Глостер! Она не станет твоей женой уже потому, что брак наместника Севера вопрос государственный, и лишь король может дать на него разрешение.
– Разрешение уже у меня есть! Король Эдуард дал мне его еще после битвы под Барнетом, еще до того, как ты, Джордж, объявил Анну мертвой.
– Однако вы не можете пожениться уже по причине вашего близкого родства. Анна твоя кузина, и без разрешения Папы ты не смеешь объявить ее своей невестой!
– Однако же Изабелла Невиль являлась твоей супругой!
– Такова была воля ее отца. К тому же тогда шла война и не время было спрашивать разрешения у Святого престола.
Король Эдуард со своего места какое-то время еще наблюдал за препирательствами братьев и наконец поднял руку. Но и тогда герольдам трижды пришлось протрубить в трубы, пока в зале не воцарилась тишина.
– Милорды, то, что мы сейчас делаем, древние называли ante lentem augere ollam.[9]
Эдуард говорил негромко, прерываемый отдышкой.
– Мы доверяем тебе, Ричард. Ты всегда был безупречен по отношению к нам и делам нашего королевства. Однако мы не можем назвать лжецом и Джорджа. А ведь именно он восемь лет назад установил, что Анна Невиль мертва.
Ричард тряхнул длинными черными волосами.
– Но разве сегодняшним своим поведением Джордж не признался в давнишней лжи? Его более волновали его опекунские права над леди Анной, нежели сомнения в смерти дочери Уорвика.