Симона Вилар – Тяжесть венца (страница 14)

И, дав шпоры коню, он умчался в сгущающийся сумрак, оставив Анну полной тревог и подозрений.

С его отъездом в Литтондейлской долине повисла обычная тишина. Только лай серого дога порой оглашал округу. За последнее время Пендрагон сделался ростом с хорошего теленка. Тем не менее, несмотря на свою ужасающую внешность, пес оставался добряком, и монахини в обители возились с ним с не меньшим удовольствием, чем со своими свиньями, ягнятами и коровами.

Но, несмотря на окружающее Анну умиротворение, у нее шли из головы последние слова Ричарда о том, что тот представит ее в палате лордов как свою невесту. Глостер дал понять, что поступить так необходимо, а сам он вовсе не претендует на ее руку. Можно ли ему верить? В любом случае, если понадобится, она сможет присягнуть, что никакой помолвки не было. Ибо вернув свое имя, вновь став одной из самых именитых дам Англии, она может получить законную защиту как от короля, так и от тех вельмож, которые хранят память о великом Уорвике. И если Ричард захочет ее подчинить… Но захочет ли он? На чем основаны ее опасения? На былой вражде? На том, что ей известна его неприглядная тайна о причастности к гибели брата Эдмунда? Но Ричард в ту пору был мальчишкой, и если однажды он поступил бесчестно, то разве всю последующую жизнь он не вел себя, как и подобает опоясанному рыцарю? Он стал наместником Севера королевства, его имя прославлено, его честь не запятнана. И все же в глубине души Анна понимала: Глостер не был тем человеком, которому она могла бы безоговорочно довериться – так, как много лет назад, не задумываясь и не сомневаясь, доверилась Филипу Майсгрейву.

Однажды в конце октября Анна вместе с другими монахинями отправилась в сосновый бор, чтобы собрать со стволов старых сосен древесный лишайник для изготовления зеленой краски для шерсти. День стоял сухой и ясный, пахло хвоей, и было так тихо, что женщины еще издали услыхали лязг железа и дробный топот копыт. Вскоре на тропинке под скалой показался небольшой отряд.

– Кто бы они ни были, надо как можно скорее сообщить стражникам в долине, – пугливо крестясь, сказала сестра Геновева.

Анна молча поставила свою корзину на плечо и двинулась в сторону монастыря. Она подумала прежде всего о своей дочери, которая вместе с настоятельницей поехала на мельницу.

Она ушла уже далеко вперед, когда монахини, замешкавшиеся из любопытства, вдруг стали кричать ей, твердя, что это приехал герцог Глостер.

Если Анна и испытывала волнение, то внешне это никак не проявилось. Она продолжала стоять с корзиной на плече, глядя на приближающихся всадников. Вскоре она поняла, почему не сразу узнала герцога. Она привыкла видеть его во главе вооруженной свиты, на копьях которой развевались флажки с эмблемой Белого вепря[22], восседающим на великолепном, словно мифический единорог, белом скакуне, и как было признать теперь Ричарда в простой запыленной накидке купца и верхом на неприглядном коренастом муле. На его спутников она и вовсе не обратила внимания, ибо они, как и герцог, были сплошь в пыли, а их мулы выглядели изможденными. И лишь когда они оказались совсем близко, Анну вывел из оцепенения высокий женский голос:

– Помилуй Бог, милорд! Но ведь это она! Клянусь небом, это так же верно, как и то, что я сама из рода Невилей.

Чуть приподняв бровь, Анна с некоторым удивлением всмотрелась в эту сидевшую в седле по-мужски женщину в простой суконной накидке. Та, в свою очередь, не сводила с нее удивленных глаз.

Ричард Глостер первым соскочил с седла и, учтиво поклонившись Анне, помог сойти с мула своей спутнице – невысокой немолодой дамой. Та слабо охнула, ступив на землю, и несколько минут покачивалась, разминая ноги после долгой поездки. Однако вскоре выпрямилась и, сбросив капюшон, шагнула к Анне. Несмотря на усталость и запыленную дорожную одежду, она держалась с достоинством, говорящим, что эта дама принадлежит к высшему кругу. У нее были спокойные зеленые глаза и улыбка, напоминающая Анне кого-то.

– Вы не узнаете меня, милая племянница?

Анна опустила на землю корзину и смущенно извинилась. Женщина продолжала улыбаться.

– Немудрено, что вы не узнали свою тетушку Кэт, милая девочка. Ведь последний раз мы виделись, когда вам было не больше десяти лет, и, видит Бог, я и сама не признала бы вас, если бы вы не были так похожи на моего дорогого брата.

Анна окончательно растерялась, но тут ей на выручку пришел Глостер, представив ей супругу лорда Гастингса Екатерину Невиль. Анна почувствовала себя окончательно сконфуженной. Она начисто забыла о существовании этой своей тетушки. Да и немудрено – после свадьбы с Уильямом Гастингсом та крайне редко появлялась при дворе. В памяти Анны всплыло некое безликое существо, абсолютно растворяющееся на фоне своего рослого и привлекательного супруга.

Мягкий мужской голос отвлек Анну от лицезрения леди Гастингс.

– Надеюсь, что меня вы все-таки вспомните, милая племянница?

Рослый и крепкий воин не спеша сошел с мула. Он тоже был в запыленной бесформенной одежде, но на его лоб падала белоснежная челка, а карие глаза под черными бровями смотали на Анну с нескрываемой иронией.

Разумеется, Анна узнала его.

– Милорд Томас Стэнли! Вот странно, никогда раньше вы не называли меня племянницей, хоть и были женаты на моей другой тете – Элеонор Невиль.

Стэнли молча коснулся губами ее руки. Когда же выпрямился, Анна заметила, что он очень изменился. Прежде, несмотря на его раннюю седину, он казался похожим на мальчишку, и ей было легко с ним. Сэр Томас был ей добрым другом, и она доверяла ему. Однако человек, который стоял перед нею сейчас, разительно отличался от того Стэнли, который когда-то явился за нею в Кентербери и почти похитил, затащив в какой-то кабачок, где они лакомились лососиной. Сэр Томас осунулся, как-то полинял, потерял былую яркость. Его осанка по-прежнему была благородна, а широкая грудь свидетельствовала о силе, но плечи его уже сутулились, а движения стали медлительны и степенны. Между бровей Томаса залегли глубокие борозды, а горькая складка у губ придавала лицу разочарованное выражение.

– Вы изменились, милорд.

– Вы также, моя принцесса. Но вы стали еще обворожительнее. Наверное, только жизнь в святой обители придает женщине такое совершенство.

И, тем не менее, Анне показалось, что Стэнли глядит на нее с состраданием.

– Я не всегда жила здесь, милорд. Было другое время…

– Ради всего святого, миледи!

Ричард резко выступил вперед и взял ее под руку.

– Мы проделали слишком долгий путь, принцесса, и поэтому будьте милосердны и проводите нас в обитель. Видит Бог, и я, и леди Гастингс, и сэр Томас нуждаемся в отдыхе, к тому же мы так голодны, что, кажется, готовы съесть собственных мулов.

Он говорил без спешки и с улыбкой, но у Анны создалось впечатление, что Ричард просто поторопился прервать ее, дабы его спутники не услышали лишнего. Она убедилась в этом, когда герцог после вечерней службы попросил уделить ему немного внимания. Они прошли в монастырский сад, где с деревьев уже облетали последние листья.

Леди Гастингс и Томас Стэнли отдыхали в странноприимном доме, а сопровождающей их страже уделили место в сенном сарае, против чего те вовсе не возражали, в особенности после того как розовощекая сестра Агата отнесла туда гору всяческих закусок и кувшин монастырской настойки.

Герцог объявил Анне, что лорд Стэнли и леди Гастингс прибыли, дабы воочию удостовериться в том, что обнаруженная им, Ричардом, дама действительно является младшей дочерью Делателя Королей. Поведал Глостер и о том, в какой гнев пришел Джордж Кларенс, как пытался доказать парламенту, что имеет права на свояченицу. Позже люди Кларенса выслеживали их по дороге сюда и им пришлось прибегнуть к маскараду с переодеванием и изрядно попетлять по дорогам Англии, прежде чем смогли отделаться от шпионов. При этом Ричард с иронией заметил, что леди Кэтрин Невиль, кажется, просто в восторге от подобных приключений, поскольку ее жизнь проходит в полной изоляции в одном из замков сэра Уильяма Гастингса, и даже в Лондон супруг привозит ее крайне редко.

– По-видимому, не вам одной из рода Невилей, леди Анна, присуща страсть к переодеваниям и скачкам в компании мужчин по опасным дорогам.

Он улыбнулся с лукавством, Анна же лишь грустно вздохнула, вспомнив ту одиссею своей юности.

Они неторопливо шли среди сырых облетавших деревьев. Наконец Ричард остановился и заговорил с необыкновенной серьезностью:

– Вы в смертельной опасности, Анна. Джордж Кларенс никогда не простит вам вашего «воскресения». Его люди днем и ночью рыщут в поисках Анны Невиль. Я уверен, что сейчас они шарят во всех моих замках, во всех монастырях, где, по их мнению, я могу вас скрывать. Литтондейл – уединенное место, но и сюда могут проникнуть его шпионы. Надеюсь, Кларенсу не придет в голову, что бывшая принцесса Уэльская скрывается в такой глухой обители, как Сент-Мартин, тем не менее вы должны быть крайне осторожны и как можно реже покидать стены монастыря. Джону Дайтону уже даны необходимые указания. Он верный пес, этот Дайтон, и я ему доверяю. Рядом с ним вы можете быть спокойны.

– Мой муж Филип Майсгрейв погиб, когда этот верный слуга был рядом с ним.