Симона Вейль – Укоренение. Введение в Декларацию обязанностей по отношению к человеку (страница 6)
Любой коллектив, институция, коллективный образ жизни, поддержание которых подразумевает систематическую практику этого преступления или ведет к ней, поражены беззаконием и нуждаются или в реформировании, или в роспуске.
Человек соучаствует в этом преступлении, если, принимая большое, малое или даже минимальное участие в ориентации общественного мнения, воздерживается обличать это преступление всякий раз, когда узнает о нем или если подчас отказывается о нем знать, чтобы не чувствовать обязанности его обличать. Страна не является невиновной в этом преступлении, если общественное мнение, имея свободу выражать себя, не осуждает его обыденную практику или если, при отсутствии свободы выражения, циркулирующие в этой стране подпольно мнения не содержат такого осуждения.
Цель публичной политики состоит в том, чтобы отдавать, в максимально возможной мере, власть в руки тех, кто знает об обязанности, лежащей на каждом человеке по отношению ко всем человеческим существам, и согласен на деле взять ее на себя.
Закон есть совокупность постоянных распоряжений, способных оказывать это воздействие.
Знание обязанности – двояко. Оно включает в себя знание самого ее принципа и знание того, как ее применять.
Поскольку область применения составляют человеческие потребности в этом мире, на интеллекте лежит долг осмысливать понятие потребности и распознавать, различать и перечислять со всей точностью, на какую он только способен, земные потребности души и тела.
Это исследование должно постоянно обновляться.
Чтобы конкретно понимать долг по отношению к людям и подразделять его на отдельные обязанности, достаточно осмыслить земные потребности тела и души человека. Каждая потребность есть предмет некоторой обязанности.
Потребности человеческого существа священны. Их удовлетворение не может быть подчинено ни государственным соображениям, ни соображениям, касающимся денег, национальности, расы, цвета, ни моральной или другой ценности, приписываемой соответствующему лицу, ни какому-либо другому условию.
Единственным законным пределом удовлетворения потребностей одного человека являются необходимость и потребности других людей. Предел законен только в том случае, если потребностям всех человеческих существ уделяется одна и та же степень внимания.
Фундаментальная обязанность перед человеческими существами подразделяется на множество конкретных обязанностей путем перечисления основных потребностей человека. Каждая потребность есть предмет отдельной обязанности. Каждая обязанность имеет своим предметом одну потребность.
Речь идет только о потребностях земных, ибо человек может удовлетворить только их, – о потребностях души в той же мере, как и о потребностях тела. Душа имеет свои потребности, и, когда они не удовлетворяются, она находится в состоянии, подобном состоянию истощенного голодом и искалеченного тела.
Человеческое тело в первую очередь нуждается в питании, в тепле, во сне, в гигиене, в отдыхе, в упражнении, в чистом воздухе.
Потребности души большей частью могут быть разделены на пары противоположностей, уравновешивающих и дополняющих друг друга.
Человеческая душа нуждается в равенстве и в иерархии.
Равенство есть публичное, выраженное действенно в институциях и нравах, признание принципа, что потребностям всех человеческих существ полагается равная степень внимания. Иерархия есть лестница степеней ответственности. Так как внимание склонно обращаться кверху и задерживаться там, необходимы специальные положения, чтобы сделать совместимыми на практике равенство и иерархию.
Человеческая душа нуждается в послушании по согласию и в свободе.
Послушание по согласию есть такое послушание, которое оказывают некоему авторитету, поскольку считают его законным. Оно невозможно ни по отношению к власти политической, установленной через завоевание или государственный переворот, ни к власти экономической, основанной на деньгах. Свобода есть власть выбора в промежутке, который оставляют нам непосредственное воздействие сил природы и авторитет, принимаемый в качестве законного. Промежуток должен быть достаточно широк, чтобы свобода не была фикцией, но в нем должны находиться только вещи, не противоречащие закону, чтобы не сделать позволительными какие-то виды преступлений.
Человеческая душа нуждается в истине и в свободе выражения.
Потребность в истине требует, чтобы все имели доступ к культуре ума, не принуждаясь для этого ни к физической, ни к моральной пересадке. Она требует, чтобы в области мысли не осуществлялось никакого материального или морального давления, продиктованного какой-либо заботой, кроме одной лишь заботы об истине; это предполагает абсолютный запрет всякой пропаганды без исключения. Она требует защиты от заблуждения и лжи, от того, что преобразует в наказуемую вину всякую материальную ошибочность, которой можно избежать, объявив о ней публично. Она требует публичной защиты от ядов в сфере мысли.
Но интеллект для своего упражнения нуждается в возможности выражать себя так, чтобы никакой авторитет его не ограничивал. Нужна, следовательно, область чистого интеллектуального исследования – четко очерченная, но доступная всем, куда не вмешивается никакой авторитет.
Человеческая душа нуждается одной своей частью в уединении и приватности, другой частью – в жизни общественной.
Человеческая душа нуждается в личной и коллективной собственности.
Личная собственность отнюдь не заключается в обладании некой суммой денег, но в присвоении конкретных предметов, таких как дом, поле, мебель, орудия труда, – того, что душа рассматривает как продолжение себя самой и тела. Справедливость требует, чтобы так понимаемая личная собственность была неотчуждаема, как и свобода.
Коллективная собственность определяется не на юридическом основании, но по чувству человеческой среды, рассматривающей определенные материальные объекты как продолжение и выражение себя самой. Такое чувство делают возможным лишь определенные объективные условия.
Наличие какого-то социального класса, определяемого через отсутствие личной и коллективной собственности, столь же постыдно, как и рабство.
Человеческая душа нуждается в наказании и в оказании чести.
Всякий человек, которого <совершенное им> преступление поставило вне блага, нуждается в восстановлении во благе посредством скорби. Скорбь должно наносить с целью подвести душу к свободному признанию того факта, что она причинена справедливо. Это восстановление во благе есть наказание. Всякий невиновный человек или тот, кто уже завершил искупление, нуждается в том, чтобы достоинство честного человека признавалось за ним в мере, равной достоинству всякого другого.
Человеческая душа нуждается в дисциплинированном участии в решении общих задач, касающихся общественной пользы, и в личной инициативе в рамках этого участия.
Человеческая душа нуждается в безопасности и в риске. Страх насилия, голода или всякого другого крайнего зла есть болезнь души. Скука, вызванная отсутствием всякого риска, также является болезнью души.
Более всего человеческая душа нуждается в укоренении во многих естественных средах и через них в общении с мирозданием.
Родина, среды, определяемые языком, культурой, историческим прошлым, профессией, местностью, – все это примеры естественных сред.
Преступным является все то, что имеет целью лишить человека корней или препятствовать его укоренению.
Критерий, позволяющий узнать, что где-то человеческие потребности удовлетворяются, – это расширение братства, радости, красоты и счастья. Где царят разобщенность, печаль и некрасота, там есть лишения, которые следует восполнить.
Первое условие того, чтобы эта Декларация на практике оказала вдохновляющее воздействие на жизнь страны: она должна быть принята народом именно с таким намерением.
Второе условие: всякий, кто осуществляет или желает осуществлять власть любого рода – политическую, административную, судебную, экономическую, техническую, духовную или иную, – должен давать обещание принять ее в качестве практического правила своего поведения.
При этом равный и всеобщий характер обязанности несколько варьируется в зависимости от видов ответственности, которые включает в себя та или иная отрасль власти. Поэтому к формуле обещания нужно добавлять: «…уделяя специальное внимание потребностям зависящих от меня людей».
Нарушение такого обещания словом или делом в принципе всегда должно быть наказуемо. Но появление институций и нравов, позволяющих за него наказывать в большинстве случаев, потребует смены нескольких поколений.
Согласие с этой Декларацией предполагает постоянный труд, направленный на то, чтобы эти институции и нравы возникли как возможно скорее.
Укоренение
Введение в Декларацию обязанностей по отношению к человеку[32]
Понятие обязанности первично по отношению к понятию права. Понятие права подчинено понятию обязанности и связано с ним. Любое право действенно не само по себе, но только в силу обязанности, которой оно соответствует; практическое исполнение права исходит не от того, кто им обладает, но от других людей, которые признают себя обязанными чем-либо перед ним. Обязанность действенна с того момента, когда человек ее признает. Однако если какая-то обязанность не будет признана никем, она не потеряет ничего от полноты своего содержания. Право же, если оно никем не признается, не является чем-то существенным[33].