Симона Элкелес – Как разрушить мою подростковую жизнь (ЛП) (страница 45)
— Ты не снимешь с меня наручники?
— Нет.
— Ты не доверяешь мне?
Я слегка усмехнулась.
— Я заварила эту кашу не для того, чтобы так просто отпустить тебя. Залезай.
Несмотря на то, что его руки все еще были заведены за спину, он наклонил голову и аккуратно сел в машину. Ему пришлось поерзать на сидении, чтобы пластмассовые наручники не впивались в запястья. Мне захотелось освободить его, но что если он уйдет, как только я сниму наручники? Ну уж нет, ему нужно выслушать меня.
Мне пришлось опереться на него, чтобы застегнуть ремень безопасности, потому что сам он не мог этого сделать. Когда я нагнулась к нему, я почувствовала, как его дыхание обдало мою шею.
Мне кажется, что я услышала, как он сдавленно простонал, но не уверена в этом.
— Ты пользуешься новыми духами? — его горячее дыхание приласкало мою кожу. — Ты пахнешь по-другому.
Я не ответила, потому что он мог унюхать либо запах картошки фри, которую я ела на обед, либо духи, которыми я попшикалась несколько часов назад.
— Куда ты меня везешь? — спросил он, когда я выехала за пределы кампуса, направившись на север по Sheridan Road.
— Ты мой заложник. Предполагается, что заложникам не говорят, куда они направляются и где их будут держать. И они не разговаривают.
На самом деле я не знаю, куда мы едем.
Я хочу уехать туда, где мы будем одни; туда, где нас никто не найдет. Если бы у меня была кнопка, которая смогла бы одним нажатием отправить нас на необитаемый остров, я бы нажала на нее. Он должен выслушать меня.
А после… я задержала дыхание, ожидания его ответ.
Когда мы остановились на зеленом, я посмотрела на него. Сегодня он одел серую рубашку с надписью на иврите и поношенные штаны с маленькой дыркой на колене.
Интересно, появилась ли эта дырка сегодня ночью, когда Нейтан напрыгнул на него? Я не могу прочитать выражение лица Эйви, ведь он настоящий мастер подавления эмоций. Научился ли он этому или это прирожденный талант?
— Эми, тебе не нужно это делать.
— Еще как нужно, — сказала я, нажав на газ.
— Послушай, Эми, когда я приехал в Чикаго, я не знал…
— Эйви, выслушай меня, прежде чем ты все выскажешь. Мне нужно раскрыть тебе душу, пока ты не сказал мне, что совершил огромнейшую ошибку, приехав сюда, и через два дня уедешь, чтобы больше никогда со мной не увидеться.
— Как знаешь, — сказал он, смотря в окно. Он глубоко и расстроенно вздохнул.
Отлично, теперь я его рассердила.
Я подъехала к Храму Бахаи, который очень похож на Планетарий. Он очень большой и потрясающе блестит.
— Это Храм Бахаи, — объяснила я Эйви, когда он удивленно уставился на необыкновенный Храм.
— Вау. В Хайфа, где живет моя тетя, есть только одна синагога с золотым куполом. Она находится на предгорье, ее видно даже издалека.
Я проехала мимо парка, парка Галлсон, мимо домов, расположившихся на улице Sheridan Road, которые, как говорит моя мама, могут позволить себе только состоятельные люди.
Проезжая парк Галлсон, я поняла, куда еду.
Пляж Роузвуд.
Маленький пляж в Хайлэнд парк, который мы однажды посетили с мамой, когда я была маленькой. В тот день дул очень сильный ветер, мое полотенце задралось, и мне в глаза попал песок. Я не любила песок. Это было настоящая катастрофа, мне потребовалось несколько дней, чтобы вымыть весь песок из волос и обуви.
И как бы сильно мама не хотела затащить меня в озеро Мичиган, я столь же сильно сопротивлялась. Я видела детей, который играли в озере со своими ведерками, обрызгивая все вокруг. Но в конце концов, им приходилось выходить из воды и идти по песку.
Мокрый песок прилипал к их коже рук и ног и…. ко всему телу.
Вывернув на дорогу, ведущей к маленькой парковке, я думала, что иногда сложные ситуация хорошо заканчиваются. Совсем недавно я это узнала сама.
Припарковавшись на темной парковке у берега пляжа с видом на озеро. На стоянке не было ни одной машины. Мы одни-одинешеньки в этом уединенном месте.
Почти как на необитаемом острове.
— Теперь ты снимешь с меня наручники?
— Нет. Я не сниму их до тех пор, пока ты не выслушаешь меня, — я повернулась лицом к нему. Единственное, что нас разделяет — это подлокотники и подстаканники. И повисшее между нами напряжение, если быть точней.
Я наклонилась и расстегнула его ремень безопасности. Он расположился в кресле так удобно, насколько это позволяют заведенные за спину руки.
Его глаза сияют в ярком лунном свете. Я чувствую его взгляд на мне, словно они осязаемы.
— Не смотри на меня, — сказала я.
— Почему?
— Ты смущаешь меня даже больше, чем то, что я собираюсь сказать тебе.
— Тогда позволь мне выговориться, — его голос мягким, но уверенным. — Я не смущен.
Я опустила голову и приподняла брови.
— Просто отвернись.
Он смущенно покачал головой, но все же развернулся лицом к окну.
Выдохнув, я приготовилась к худшему.
— Прошлое лето было лучшим в моей жизни. Я познакомилась с кем-то, кто очень сильно понравился мне, и это поразило меня.
— И меня тоже, — сказал он, смотря в окно.
— Да, но ты сказал не ждать тебя. Ты не хотел ввязываться в это, не хотел отношений… все, что ты хотел — это простое приключение на лето.
— Было здорово.
— Да. Но потом все кончилось. Ты ушел в армию, а я вернулась домой. Каждый раз, когда я ссорюсь с Джесс, я не могу тебе позвонить. Когда у меня что-то не ладится с друзьями или семьей, тебя нет рядом, чтобы взять меня за руку и, успокаивая, сказать, чтобы я не волновалась.
На этот раз он повернулся ко мне. Его черты лица напряглись.
— Поэтому ты заменила меня Нейтаном.
Жестом я попросила его развернуться.
Повернувшись к окну, он повторил:
— Ты заменяла меня Нейтаном. Я понимаю. Эми, не нужно объяснять очевидное.
— Я признаю это, — тихо сказала я. — Я целовалась с Нейтаном. Дважды. Он хорошо целуется. Ладно, в первый раз это было ужасно, но во второй раз намного лучше.