Симона Элкелес – Как разрушить мою подростковую жизнь (ЛП) (страница 35)
— Прости, что так долго. Мне нужен был душ. Я чувствовал себя таким грязным после самолета.
— Думаю, мне снова нужен разговор о сексе, — прошептав, я одарила его застенчивой улыбкой и скрылась в ванной.
Глядя в зеркало ванной, я задаюсь вопросом, что такого привлекательного нашел во мне Эйви? Я даже не стою с ним на одном уровне привлекательности. Мои зубы не идеальны, моя верхняя губа исчезает, когда я улыбаюсь, а моя грудь слишком большая. Я даже одела лифчик под пижаму, чтобы Эйви не заметил, как провисает моя грудь.
Он сказал, что любит меня за мою надежду в прекрасную жизнь. Кто же не борется за то, чтобы идти своим путем? Полагаю, некоторые люди, как Джессика, довольны своим статусом-кво. Но борьба в моей натуре. В этом нужно винить папу, это его черта.
Помимо этого я пришла к выводу, что с тех пор, как мне исполнилось семнадцать, я стала одержима мальчиками. Я думаю о них все время. Это началось, когда я встретила Эйви, и продолжается до сих пор. Иногда я думаю о парнях в совершенно неподходящее время, например, в религиозном классе или во время походов по магазинам. На прошлой неделе, когда Джессика рассказывала мне о ее танцевальном конкурсе, мои мысли вращались вокруг других "танцев": я вспоминала, как наблюдала за Эйви на дискотеке в Израиле. Он прекрасный танцор, прекрасно чувствующий ритм музыки, что нельзя сказать о других моих знакомых парнях.
Может быть, правила — это хорошая штука. Не смотря ни на что.
Прежде чем лечь спать, я заглянула в гостиную. Эйви лежал на диване, одеяло прикрывало только нижнюю часть тела, а его натренированные мышцы груди были на виду. Он подложил одну руку под голову, отчего бицепсы напряглись.
— Что?
— Ты на стероидах или чем-то подобном?
Он усмехается.
— Ты когда-нибудь пробовала бежать в воде, достигающей груди, и нести автомат Калашникова над головой целых пять километров два раза в день? Твои руки были бы такими же большими. Если оружие соприкоснется с водой, ты получишь еще один километр бега в придачу.
Нет, спасибо большое.
— Я думала, ты тренировался в пустыне.
— Мы и там тренировались. Ты либо несешь мешок, полный воды весом более двадцати килограмм, либо становишься одним из четырех парней, несущих самого крупного парня на носилках. И если командир прикажет принять упор лежа, ты так и сделаешь… и не важно, есть под вами острые камни или нет.
— Откуда у тебя шрамы на руках? — спросила я, разглядывая ссадины на предплечьях.
— Силовые упражнения и упражнения на выносливость. Прикольное занятие. Мы можем больше не говорить об армии?
— О чем ты хочешь поговорить? — я села на красный журнальный столик перед диваном.
— Расскажи мне о своем городе. Что в нем такого особенного?
Чикаго уникальный город, не похожий ни на одно место в мире. Я могу говорить о нем часами.
— У нас есть всемирно известные музеи, огромный крытый океанариум, у каждой спортивной команды есть до смерти преданные фанаты. В Чикаго есть зоопарк Линкольна — единственный публичный зоопарк в стране и самая большая в мире библиотека Харольда Вашингтона. У нас есть три самых больших зданий в мире и самая лучшая еда во всей стране, включая пиццу, суши, хот-доги и итальянскую говядину. Мне продолжить?
Эйви сел.
— У тебя глаза светятся, когда ты рассказываешь о своем городе.
— Я люблю Чикаго. Я родилась в Вейс Мемориал. Это место не так далеко отсюда. А живу я здесь всю мою жизнь. Моя мама переехала в пригород, поэтому я живу с папой. Я не могу отсюда уехать. Город заряжает меня своей энергией. Моя мама и ее новый муж живут в новом доме. У них будет ребенок, так что им не нужно, чтобы я бродила вокруг.
— Тебя беспокоит, что у них будет ребенок?
Я начала сдирать лак с ногтей.
— Да. Это изменит жизнь нашей семьи. Пока я пыталась свыкнуться с мыслью, что в жизни мамы появился еще один постоянный человек, откуда ни возьмись появляется ребенок. Это выбивает из колеи.
Похоже, я запуталась, где начинается и заканчивается моя семья. Больше нет моей маленькой семьи.
— Я больше не знаю кто моя настоящая семья.
Я никогда не была поклонницей неожиданных изменений. А за последние шесть месяцев моя жизнь слишком круто изменилась.
— Эми, я думал, что ты уже в постели, — послышался голос отца из коридора.
— Я просто пожелала Эйви спокойно ночи.
Мой папа наблюдает за нами как надзиратель израильской армии.
— Lyla tov, Эми, — Эйви подмигнул мне.
Думаю, моя ночь закончилась, хочу я того или нет.
— Доброй ночи, — сказала я, отправившись в комнату, чтобы написать Джессике.