Симона Элкелес – Как разрушить мою подростковую жизнь (ЛП) (страница 33)

— Обычно я не такая грязнуля, и если бы я знала, что ты приедешь, а не внезапно удивишь меня, я бы прибралась.

Эйви взял мою прошлогоднюю фотографию с Джессикой и Ками на Хеллоуине. Мы вырядились тремя слепыми мышами. На нас были черное трико с хвостом, уши и черные солнцезащитные очки.

— Мило.

Я села на кровать и обняла Старого Мишку, которого мне купила мама в шесть лет, когда я выбила себе зуб, учась кататься на велосипеде. Она отпустила меня, а я вместо того, чтобы закрутить педали быстрей, повернула голову, чтобы убедиться, что она все еще держится.

Когда я поняла, что она не держит меня, я впала в панику и так быстро затормозила, что упала с велосипеда и ударилась челюстью о тротуар. Все было хорошо, до тех пор пока я не увидела маму. Она испугалась, и когда я вытерла рот рукавом и увидела, что он весь покрылся кровью, я сильно заплакала. Мне понадобилось больше часа, чтобы выровнять тяжелое дыхание "я пытаюсь успокоиться, но не могу".

Бьюсь об заклад, если бы Эйви увидел меня тогда — в истерике, соплях и крови на лице — он бы не думал, что я милая.

С тех пор я выросла. Ладно, более или менее. Я все еще ненавижу ездить на велосипедах. Предпочитаю ходить пешком. А еще я боюсь глубоких вод, но Эйви уже знает об этом.

Эйви изучал мои теннисные трофеи, расположившиеся на полочке.

— Ты еще играешь?

— Не в команде.

В этом году я не вошла в команду, потому что не поехала на летние сборы прошлым летом. А еще потому что полностью поглощена уроками религии и встречами с моими друзьями. Членство в команде ЧА отнимает слишком много времени. Я пропустила отборочный день, чтобы покататься с Джесс на лодке ее родителей, прежде чем они отплыли в Висконсин и оставили ее там на зиму. До этого года я и подумать не могла, что есть что-то важней, чем участие в команде.

Эйви сосредоточился на нашей с ним фотографии на ночном столике.

— Я помню тот день. Это был твой последний день в Израиле.

— До того, как ты ушел в армию.

Он медленно кивнул.

— Ты ненавидишь ее?

— Армию? Я горжусь тем, что служу своей стране, если ты это имеешь в виду. Все парни получают мощное оружие, способное разрушить трехэтажное здание. Это заставляет тебя почувствовать себя непобедимым.

— Но только не тебя.

— И это ты тоже почувствуешь. Особенно во время боевой подготовки, с инструктором который может надрать тебе задницу.

— Оуу…

Я бы наверняка провалилась на боевой подготовке. Я не могу причинить боли ни себе, ни кому-то другому. Не удивительно, что Мутт не кастрирован.

— Это не пытка, а игры разума, — облокотившись о ночной столик, он прикусил нижнюю губу и уставился на меня.

Он так очаровательно выглядит. Мне хочется подбежать к нему, сильно обнять и почувствовать себя в безопасности в его руках.

— Что? — застенчиво спросила я, потому что он смотрел на меня так, словно пытался запомнить каждую черту моего лица.

— Я думаю о тебе. Во время самых тяжелых тренировок, когда мое сознание слабеет, и меня начинают окутывать темные мысли, я думаю о тебе.

— Обо мне? Я же Девушка-Катастрофа, помнишь?

— Нет. Ты единственная девушка, которую я знаю, которая верит, что жизнь будет прекрасна и злишься, когда это не так. Ты не просто красивая девушка с соблазнительным телом. Ты очень забавна, когда не пытаешься этого делать. И ты скорее съешь грязь, чем отступишься от борьбы.

— Я многое ненавижу.

— Скажи мне что-то, что ты ненавидишь.

— Оливки.

— Но ты любишь суши.

— Мне не нравится мой отчим Марк.

— Но сейчас ты очень близка со своим отцом.

— В моей комнате беспорядок.

Его взгляд метнулся к моему шкафу, откуда торчала одежда.

— Да, это точно.

Я взяла Старого Мишку и бросила его Айви, а он поймал плюшевую игрушку одной рукой.

— Эми, будь осторожна, когда что-то бросаешь.

— Почему? Что ты задумал? — я взяла подушку и снова запульнула ее в него. Свободной рукой он поймал подушку даже не моргнув.

Он приподнял бровь.

— Ты напрашиваешься на неприятности.

— Я и есть неприятности, — взяв последнюю подушку, я замахнулась на него. — У тебя больше нет свободных рук. И что же ты теперь будешь делать?

Прежде чем я успела кинуть подушку в него, Эйви, бросившись к кровати, прижал меня к ней, удерживая мои руки по швам, а ноги зажав между своих.

— Этому тебя научили на боевой подготовке? — смеясь, спросила я. Я извивалась, пытаясь освободиться, но не тут-то было. Эйви настоящая гора мышц. Уверена, в нем нет ни грамма жира. Держу пари, в моих сиськах больше жира, чем в его теле.

Он сидел на мне, перенеся вес так, чтобы мне не было тяжело.

— Рассчитай сильные и слабые стороны врага.

— Я твой враг?

— Ты? Я чувствую, что ты что-то замышляешь. Твой гиперактивный мозг задумывает совершить побег.

— Откуда ты знаешь?

— Я вижу это по твоим глазам. Я чувствую адреналин, переполняющий тебя.

Мое сердце быстрей забилось, и я забеспокоилась, но не потому что хотела высвободиться. Я не была так близко с парнем с прошлого лета, когда мы с Эйви путешествовали по Израилю. Я хочу, чтобы он поцеловал меня как и раньше. Но он не делает этого. Почему?

— Эми, я вернулся! — послышались крики моего отца из коридора. Эйви, быстро спрыгнув с кровати, прислонился к комоду.

Когда папа заглянул в мою комнату, его взгляд метнулся от Эйви ко мне. Мне удалось сесть прямо, но мое одеяло задралось, да и на голове уверена было не лучше.

— Эйви, почему бы тебе не подождать пару минут в гостиной, пока я не поговорю с Эми?!

Эйви провел рукой по коротко стриженым волосам, желая остаться и защитить меня.

— Папа, ты ставишь меня в неловкое положение, — сказала я после того, как попросила Эйви подождать в гостиной, чтобы он не мог услышать наш разговор с отцом.

— Это не займет много времени, Эми. Просто слушай.

— Если ты собираешься прочитать лекцию о сексе, то не беспокойся, мама уже просветила меня.

— Да, но только сейчас мы послушаем версию отца, ясно? — он потер руки, словно собирается поднять что-то тяжелое. Звук трения его сухих руку напомнил мне скрежет наждачной бумаги. Нужно заставить его купить себе смягчающий крем для рук. Прочистив горло, он сказал: — Никакого секса.

— Понятно. Спасибо за разговор, папа, он очень помог. Я рада, что мы на одной волне.

— Эми… — предупреждающе начал он.

Простонав, я собрала разбросанные по кровати подушки и откинулась на них.

— Что?

— Эйви восемнадцать лет и он мужчина. Тебе только-только исполнилось шестнадцать.

— Месяц назад, — прервала я.