Симона де Бовуар – Все люди смертны (страница 5)
– Хочу помочь вам выздороветь.
– Я не болен.
– Вы отказываетесь жить.
Он смотрел на нее с озабоченным и отстраненным видом:
– Скажите, вы меня любите?
Она рассмеялась:
– Ну, это уж мое дело. – Реплика прозвучала двусмысленно.
– Потому что не стоит… – сказал он.
– Я не нуждаюсь в советах.
– Это особый случай.
– Знаю. – Она повысила голос.
– Да что вы, собственно, знаете? – медленно проговорил он.
Регина не отвела взгляд:
– Мне известно, что вас выписали из психиатрической клиники и что у вас амнезия.
Он улыбнулся:
– Увы!
– Что значит «увы»?
– Если бы мне повезло потерять память…
– Повезло?! – воскликнула она. – Никогда не следует отказываться от своего прошлого.
– Если бы я страдал амнезией, я был бы почти таким, как все люди. Быть может, полюбил бы вас.
– Не стоит труда, – сказала она, – и успокойтесь, я вас не люблю.
– Вы хороши собой, – сказал он. – Видите, какие успехи? Теперь я знаю, что вы хороши собой.
Она склонилась к нему, положив руку на его запястье:
– Поедемте вместе со мной в Париж.
Он заколебался.
– Почему бы не поехать? – В голосе Фоски прозвучала грусть. – В конце концов, жизнь вступила в свои права.
– Вы что, правда сожалеете об этом?
– Я вас не виню. Даже без вас это случилось бы рано или поздно. Однажды мне удалось задержать дыхание на шестьдесят лет. Но как только люди прикоснулись к моему плечу…
– На шестьдесят лет?
Он улыбнулся:
– На шестьдесят секунд, если угодно. Какая разница? Бывают мгновения, когда время останавливается. – Он долго разглядывал свои руки. – Мгновения, когда ты паришь за пределами жизни и видишь ее оттуда. А потом время вновь начинает отсчет, сердце бьется, вы вытягиваете руку, переставляете ногу; вы еще помните, как она выглядит со стороны, но больше уже ее не видите.
– Да, – сказала она. – Оказываешься у себя в комнате и расчесываешь волосы.
– Ну да, приходится причесываться, – сказал он, – каждый день.
Он опустил голову, лицо его расслабилось. Она пристально, молча смотрела на него:
– Скажите, вы долго пробыли в клинике?
– Тридцать лет.
– Тридцать лет? Так сколько же вам сейчас?
Он не ответил.
Глава 2
– И что стало с вашим йогом? – спросил Лафоре.
Регина, улыбнувшись, наполнила бокалы портвейном.
– Он питается в ресторане дважды в день, носит готовые костюмы и стал скучным, как конторский служащий. Я переборщила с его лечением.
Роже пояснил, обращаясь к Дюлаку:
– Мы встретили в Руане бедного посвященного, решившего, что он йог. Регина взялась за него, пытаясь вернуть ему рассудок.
– И ей это удалось? – спросил Дюлак.
– Ей удается все, за что она ни возьмется, – сказал Роже. – Это опасная женщина.
Регина улыбнулась.
– Прошу прощения, я отлучусь на минутку, – сказала она. – Пойду взгляну, как там ужин.
Идя через студию, она затылком чувствовала, что Дюлак смотрит ей вслед; взглядом знатока он оценивал форму ног, округлости фигуры, изящество походки. Одним словом, барышник. Она открыла дверь в кухню:
– Все в порядке?
– Да, – отозвалась Анни. – Но что делать с суфле?
– Поставь в духовку, как только прибудет мадам Лафоре. Она, вероятно, скоро появится.
Регина окунула палец в кастрюльку: утка в апельсиновом соусе удалась на славу.
– Как я сегодня выгляжу?
– Мне больше нравится, когда вы с косами, – критически оглядев ее, ответила Анни.
– Знаю, – сказала Регина. – Но Роже посоветовал мне приглушить все, что есть в моей внешности особенного. Они предпочитают банальных красоток.
– Жаль, – сказала Анни.
– Ничего, вот снимусь в двух-трех фильмах и заставлю их принять мое настоящее лицо.
– И что, Дюлак очарован?
– Их не так-то легко очаровать. Ненавижу барышников! – процедила Регина сквозь зубы.
– Только не устраивайте скандала, – с тревогой сказала Анни. – Не пейте много и не теряйте контроль над собой.
– Я буду терпелива, как ангел. Буду смеяться над каждой шуткой Дюлака. Если надо переспать с ним, я готова.
Анни расхохоталась:
– Не стоит заходить так далеко!
– Не важно. Я продамся и оптом, и в розницу. Она бросила взгляд в зеркальце на стене над раковиной. – У меня нет времени ждать, – сказала она.