Симона де Бовуар – Все люди смертны (страница 7)
– Вот чертовщина! – воскликнула Анни.
– Нет, – ответил Фоска, – я просто забрался в окно.
Регина встала:
– Мне жаль, что окно оказалось открытым.
– Пришлось разбить форточку, – пояснил Фоска.
Он улыбнулся. Она тоже.
– И вы не побоялись? – спросила она.
– Нет, мне вообще не страшно. Впрочем, это не моя заслуга.
Она указала на кресло и наполнила бокалы:
– Садитесь.
Фоска сел. Он забрался на третий этаж с риском сломать себе шею, волосы взлохмачены, лицо блестит от пота, розовая хлопчатая рубашка. Преимущество явно было на его стороне.
– Анни, ты можешь идти спать, – сказала Регина.
Та, наклонившись, поцеловала ее в щеку:
– Если что понадобится, звоните.
– Да. Приятных снов, – откликнулась Регина.
Дверь закрылась, Регина повернулась к Фоске:
– Итак?
– Вот видите, – сказал он, – от меня не так просто избавиться. Если вы больше не приходите повидать меня, я могу прийти сам. Дверь закрыта – значит, я вхожу через окно.
– Придется забаррикадировать окна, – холодно проронила она.
– Буду ждать вас под дверью, следовать за вами на улице…
– И чего вы этим добьетесь?
– Увижу вас, услышу ваш голос. – Он поднялся и подошел к ее креслу. – Буду касаться вас, – сказал он, ухватив ее за плечи.
– Не стоит сжимать так сильно, – сказала она. – Вас, видимо, не волнует, что по отношению ко мне вы ведете себя отвратительно?
– Какая разница? – Он смотрел на нее с жалостью. – Вы скоро умрете, и все ваши мысли вместе с вами.
Она встала и отступила на шаг:
– Ну, пока я еще жива.
– Да, – сказал он, – и я вас вижу.
– Разве вы не понимаете, что навязчивы?
– Понимаю. Кстати, гнев вам к лицу.
– Так мои чувства для вас ничто?
– Вы первая забудете о них, – ответил он.
– Ах! – Регина начала терять терпение. – Вы все время твердите мне, что я умру! Но даже если вы прикончите меня через минуту, это ничего не изменит: ваше присутствие в настоящий момент мне неприятно.
Он рассмеялся:
– Я вовсе не собираюсь вас убивать.
– Надеюсь.
Она вновь уселась в кресло, хоть сказанное вовсе ее не успокоило.
– Почему вы забыли обо мне? – спросил он. – Почему вы заняты всеми этими мотыльками и ни минуты не уделите мне?
– Какими мотыльками?
– Мотыльками-однодневками. Вы смеетесь вместе с ними.
– А разве с вами можно смеяться?! – раздраженно заметила она. – Вы только смотрите на меня, не говоря ни слова. Вы отказываетесь жить. А я люблю жизнь, ясно вам это?!
– Как жаль! – сказал он.
– Почему жаль?
– Все так быстро заканчивается.
– Вы опять?
– Опять. Всегда.
– Вы что, не можете говорить о чем-то другом?
– А как вы можете думать о других вещах? – спросил он. – Как вы умудряетесь верить, что прочно обосновались в этом мире, тогда как через несколько лет вы покинете его, хотя появились совсем недавно?
– По крайней мере, умирая, я буду знать, что жила. А вы… вы мертвец.
Он опустил голову, разглядывая свои руки.
– Беатриче говорила то же самое. Мертвец. – Он взглянул на нее. – По сути, вы правы, – сказал он. – Зачем вам думать о смерти, раз вы умрете? Это просто случится, и притом без вашего участия. Вам нет нужды размышлять об этом.
– А вы?
– Я? – Он посмотрел на нее. Во взгляде сквозила такая безнадежность, что она испугалась того, что сейчас услышит. Но он всего лишь произнес: – Со мной обстоит иначе.
– Почему?
– Не могу вам объяснить.
– Сможете, если захотите.
– Я не хочу.
– Мне было бы интересно услышать.
– Нет, – сказал он. – Тогда для нас все переменится.
– Вот именно. Может, вы покажетесь мне не таким скучным.
Он смотрел на огонь, высветились глаза, длинный нос с горбинкой, потом взор его погас.
– Нет, – сказал Фоска.
Она поднялась:
– Ну что же. Возвращайтесь к себе, если вам больше нечего сказать мне.
Он тоже встал:
– Когда вы придете повидать меня?