Симон Соловейчик – Педагогика для всех (страница 47)

Поэтому и можно сказать, что воспитание духа, воспитание духовности – это все воспитание.

В старину так и говорили: «Имей дух и умей возбудить его в детях». Этого достаточно.

Среди многих значений слова «дух» отметим такое: идеальная сущность какого-то явления.

Словом «дух» определяют состояние душевных сил человека: «сильные духом», «слабый духом», «взыграл духом», «собрался с духом», «упал духом», «ослаб духом», «не падай духом». Крайне важно для понимания слова «дух», что во всех этих выражениях оно отличается от слова «воля». Воля говорит о силе, а дух – о направлении силы, о направленной силе. Дух зависит от веры в правду и справедливость. «Поднять дух» у солдат – значит внушить им веру в победу. О грабителе могут сказать, что у него сильная, даже страшная, ужасная воля, но никто не скажет, что это сильный духом человек. Дух – человеческое в человеке. Победное стремление к правде, добру и красоте. Эта потребность всегда живет в человечестве и является свойством людей. Судите сами.

Люди постоянно спорят о том, что правда и что ложь; но обратите внимание: никто не выдает правду за ложь, и даже самый бесстыдный лгун все-таки старается выдать ложь за правду, потому что правда – потребность, необходимость, обязательное условие существования всех людей, и лгун это знает.

Никто не выдает добро за зло, но и самый отъявленный негодяй старается представить зло – добром или необходимостью, оправдать его. Из одного только слова «оправдание» видно, в чем всегда и без исключения нуждаются люди. Все человеческое должно быть правдой или оправдано.

Правда и добро не нуждаются в оправдании, но ни один дурной поступок, ни одно преступление за всю историю человечества не были совершены прежде, чем преступник хоть как-нибудь, хоть самым фантастическим, нелепым способом не оправдал его в своей душе. В самом низком, самом дрянном человеке все-таки есть сердце, легкие, кровь – и все-таки есть у него потребность в правде и добре, которую он должен заглушить в себе прежде, чем совершит преступление.

Мы должны будем выяснить точнее, как появляется дух в отдельном человеке, но пока что установим и примем, что дух есть, что он живет и поддерживается человечеством в целом, и притом живет и действует не мистическим, не сверхъестественным каким-то образом, а вполне естественно, как живет, например, язык.

Каждое «я», понимаем мы это или не понимаем, несет в себе не частицу, а весь человеческий дух, как каждый из нас знает весь свой родной язык. Каждый несет в себе и передает следующим поколениям стремление к правде, добру и красоте, нужду в оправдании любого проступка.

Если я хоть в малой степени тянусь к добру и радуюсь, когда удается сделать доброе, то это не я такой хороший родился – это мне передалось общечеловеческое стремление к добру.

Если я сержусь, возмущаюсь, когда сталкиваюсь с несправедливостью, – это не я такой честный и горячий, это мне передалось общее стремление людей к правде, нетерпимость ко лжи, которая заставляет даже собственную мою ложь оправдывать, представлять правдой.

И если меня манит красивое, если я, пусть и не всегда верно, сужу: «Это красиво, это некрасиво!», то ведь это не я открыл красоту в мире, а была мне передана общечеловеческая тяга к красивому.

Ребенок должен быть осенен духом. Наделен духовностью. Воспитан как духовное существо. Поэтому-то люди и нуждаются в воспитании. Но воспитание – не превращение ребенка в копию отца или матери, а возбуждение его духа, его человеческой сущности, человеческого стремления творить на земле правду, добро и красоту.

Ну что же, пора подступиться к самому интригующему вопросу педагогики – как же появляется, как развивается дух в ребенке? Заметим сразу, что слово «пробуждается» не годится. От рождения духа в ребенке нет, от рождения у ребенка есть лишь способность воспринять дух – способность верить, надеяться и любить.

Но и не образованием передается дух!

Ведь духовность не то что культура или образованность. Даже и неграмотные люди могут обладать высочайшей силой духа. Само по себе изучение наук или, скажем, чтение книг, слушание музыки, пусть даже и серьезной, не есть духовная жизнь. Духовная жизнь – это собственное стремление к правде, добру, красоте, переживание этого стремления. Духовная жизнь – события, а иной раз и приключения, драмы и трагедии духа. В зависимости от обстоятельств человек то больше верит в правду и стремится к ней, то разочаровывается, то падает духом, то поднимается. В произведениях искусства и литературы, в общении с учителями, с духовно развитыми людьми человек ищет собеседника, союзника, ищет высшего духом. Искусство необходимо ему для поддержания собственного духа. Если же дух человека низок, то за книгой, в кино или в театре он лишь развлекается, убивает время. Больше того, можно быть ценителем искусства, прекрасно знать историю его – и быть совершенно бездуховным человеком. И само искусство может быть бездуховным, если в нем не видно, не проявляется стремление к правде и добру. В таком случае мы говорим, что перед нами не искусство, а подделка под него, потому что искусство всегда духоподъемно – в этом его назначение. Искусство – это прежде всего правда, в которой так нуждается духовно развитый человек.

Откуда же берется тяга к правде, составляющая основу духа, как она первоначально возникает в душе?

Она в природе ребенка, в генах его? Нет.

Она дается воспитанием? Нет.

Она незримым каким-то способом вливается в душу маленького ребенка? Нет!

Не чудом, не от природы и не от воспитания. А каким-то способом, доискаться до которого не так-то легко.

Начнем издалека. Начнем с вопроса, в чем состоит правда. Очевидно, что понятие правды неотделимо от понятия добра и зла. Для воспитателя, для нравственного, для духовно развитого человека важна одна истина, одна аксиома, которую нельзя ни опровергнуть, ни доказать, а именно: между добром и злом есть граница. Добро – это добро, зло – это зло, и между ними есть граница. Она и называется правдой. Все, что выше этой границы, – добро, возвеличивание человека. Все, что ниже ее, – зло, уничижение человеческого достоинства, уменьшение его цены.

Правда не добро и не зло, а граница между ними – тонкая, как лезвие бритвы. Правда в том, что граница между добром и злом есть.

Представления о добре и зле так сильно менялись от народа к народу, от века к веку, – что часто противоречили одно другому. Это естественно. Ошибаться в том, что добро, а что зло, – свойственно людям, не все они мудрецы. Но многие из нас не только не знают, в чем добро и в чем зло, но и не придают этим словам никакого значения, выбирая поступки не по принципу «добро – зло», а по принципу «выгодно – невыгодно», «опасно – безопасно», «хочется – не хочется», «спокойнее – хлопотнее», «принято – не принято», «одобряется – не одобряется», «проще – сложнее», «доступнее – недоступнее», «должен – не должен». Человеческая линия поведения одна: «добро – зло», отступлений же от этого принципа, как видим, невероятно много.

Но есть люди, которые не только не знают, что добро и что зло, не только не хотят знать этого, но и утверждают, что границы между добром и злом вообще нет. В различении добра и зла они не видят ни нужды, ни смысла. Как это ни странно, но такие взгляды на мир сегодня иногда поддерживаются искусством.

А между тем неразличение добра и зла, нечаянное или принципиальное, – это самый распространенный и потому самый коварный, опасный вид оправдания зла. Не отличать зло от добра – значит оправдывать зло, примиряться с ним, выдавать одно за другое.

Все что угодно, но только не смешивать добро и зло, знать, что между ними есть, есть, есть граница, называемая правдой, – верить, что правда есть на земле!

Признание правды – границы между добром и злом – единственная, повторюсь, аксиома духовности, нравственности, педагогики. На ней держится все человеческое в человеке. Если я верю в то, что такая граница есть, то все остальные положения нравственности и духовности могут быть доказаны; если я эту аксиому не принимаю, то, увы, все рассуждения и доказательства бесполезны.

Но будем верить в правду!

Правда живет в людях, живет в нашем сознании. Мы говорим: найти правду, знать правду, утверждать правду, выражать правду, нести правду. Мы спорим, в чем правда, но важно, что она есть.

Существование правды так же важно для духовного мира, как существование материи – для мира материального, и старинное понятие «природосообразное воспитание» можно дополнить понятием «правдосообразное воспитание» – воспитание, построенное на стремлении к правде, на вере в правду, на правде. Воспитание ребенка – это питание его личности, его духа правдой.

…Матвею семь лет, он пошел в первый класс, и у него очередной кризис. Он стал невыносим. Он буквально помешан на правде. Он на каждом шагу кричит: «Вы меня обманываете!»

Мы отправляемся на прогулку, у нас обширная программа, но только мы вышли из дому, как вдруг мой Матвей выпростал свою руку из моей, и – через сугроб вдоль тротуара, к стоящей чьей-то черной «Волге». Не успел я и сообразить, в чем дело, как он приподнял какой-то маленький щиток над задним колесом, так что открылась горловина бензобака, и, победно на меня оглядываясь, намерился отвинтить там крышку.