Симон Соловейчик – Педагогика для всех (страница 49)
Так постепенно человек приучается во всех случаях находить оправдание и живет вполне довольный собой, хотя в глазах окружающих иногда выглядит бессовестным. Вновь мы сталкиваемся с одним из очень трудных вопросов педагогики. Эти детские и юношеские разглагольствования, эти сделки с совестью – большая опасность в духовном развитии ребенка. Не то страшно, что плохо учится, а страшно, что у него еще и совесть спокойна, нашел оправдание для плохого учения.
В сделке с совестью опасность в том, что она кажется честной сделкой, а мы должны показать, что честной сделки с совестью не бывает. Мы не всегда настолько сильны, чтобы поступать лишь по совести, но мы должны понимать свою слабость именно как слабость. Если исподволь, изо дня в день, из года в год, не ожидая быстрых результатов и не отчаиваясь при неудаче, показывать ребенку, что каждый поступок человека – это поступок по совести или против совести, то и он приучается постоянно общаться со своей совестью. А если с совестью общаются, то она и не засыпает.
Совесть наша, увы, великая соня, она постоянно готова впасть в обморочное состояние, и ее приходится все время будить и будоражить. Деликатнейшее дело – воспитание совестливости! Даже пятилетние дети знают, что такое бессовестный, но что такое совесть, не знает и взрослый.
Правда-совесть – закон во мне, а с законами всегда происходит следующее: они исполняются или не исполняются в зависимости от того, как придерживаются закона все вокруг.
Точно так же и с законами совести. Будет ли ребенок совестливым человеком, будет ли он исполнять требования совести, жить по совести – это целиком зависит лишь от одного, одного и одного обстоятельства: насколько законы совести будут воплощаться в жизнь вокруг него, другими словами – насколько люди будут справедливы.
Тогда он будет верить в закон и его силу, действовать с правдой, то есть справедливо.
Слова «правда», «справедливость» часто употребляют через запятую, не различая их смысла. Но между ними разница. Справедливость – это реальное воплощение идеальной правды. Правда живет без нас, справедливость творится нами.
Следовательно, совестливость появляется у детей так: в мире – правда, в родителях – справедливость, тогда и у детей – совестливость, и притом без напоминаний о совести, без обращения к совести.
Пока совесть не окрепла, не стала неодолимым стремлением к правде, совестливостью, дети нуждаются в повышенном (по сравнению с обычной жизнью) уровне справедливости. Если назвать справедливость теплом, то, значит, детей надо растить в тепличных условиях. В холоде, в голоде, во всевозможных лишениях – ничего не страшно ребенку, кроме несправедливости.
Родители стоят между миром и ребенком и создают повышенный фон справедливости. Так у детей укрепляется вера в правду, в закон совести – совестливость. И если из многих детей в семье один ребенок вырастает хуже других, то это наверняка означает, что ему по каким-то причинам было недодано справедливости. К нему относились или лучше, или хуже, чем к другим, не так справедливо.
Воспитание – питание правдой, круговорот правды в личности: ребенок получает правду из жизни, а вырастая, поддерживает правду своею жизнью. Чтобы самому добиваться справедливости, вносить ее в свое окружение, жить совестливее, чем люди вокруг живут, надо иметь обостренное чувство правды.
Правда – опасная штука, правда бывает убийственной, «правда глаза колет», правда противостоит лжи. Правда, которая не уничтожает ложь, и сама не есть правда. Правду утаивают, умалчивают, скрывают, прячут, извращают – из корысти, или из страха, или по глупости.
Родители не могут создать вокруг своего ребенка зону полной справедливости, но то, что мы можем дать, мы дать обязаны, в остальном положившись на наших детей.
Если же вместо этого мы начнем сводить счеты: «Ты со мной несправедливо поступил – ну и я с тобой так же», если мы видим справедливость не в решении проблем, а в бесконечной череде наказаний и наград, если нам кажется, будто мир устроен по принципу «баш на баш», за добро – поощрение, за проступок – наказание, то мы подрываем веру в правду и тем бесконечно и безвозвратно ослабляем духовные силы ребенка.
Нам кажется, что ребенок бессовестен, поступает не по совести, что совесть спит в нем? Значит, вокруг него ослаблен фон справедливости – другой причины нет.
Как только ребенок чуть-чуть войдет в разум, всякий разговор-уговор заканчиваем словами:
– Так – честно? По совести? Честно или нечестно?
– Честно.
– На самом деле честно?
– Ну честно же!
– Тогда все.
Не надо, чтобы он поступал честно – научится. Надо, чтобы мы поступали честно в его глазах. Чтобы он чувствовал наше стремление к правде, чтобы незаметно передавался ему дух правды и совести.
Оттого что правда приходит к детям не из жизни, а с языком, правда кажется им неотъемлемым свойством мира. Если люди говорят – значит, они говорят правду.
Дети не могут знать, что воплощение правды, то есть справедливость, дается людям большим напряжением сил. Дети с этой трудностью поначалу справиться не могут. Их требование к справедливости такое же абсолютное, неуклонное, неумолимое, как и к самой правде. Но редкий, редчайший ребенок относит требование справедливости к самому себе. Детям внушают, что они маленькие и вроде как неполноценные, они много не умеют, с ними случается много неприятностей. Другое дело взрослые – сильные, уверенные, правильные, – разве могут они быть несправедливыми?
Несправедливость взрослого потрясает ребенка.
Один мальчик сказал мне:
– У нас плохая школа. У нас учителя всегда делают замечания не тем, кому нужно, и не за то, за что нужно.
Действительно – плохая школа. Обзаведись хоть сотней кабинетов, принеси лучшие учебники и поставь над учителями лучших, умнейших методистов – а все равно школа будет плохой, если в ней делают замечания не тем и не за то.
«Строгий, но справедливый» – любимое выражение детей об учителе или об отце. Не столь уж любят дети строгость, но они на все согласны, лишь бы была справедливость. Справедливость, то есть поступок по правде, детям, как и всем людям, важнее еды, сладостей, игрушек и даже любви. Справедливость так существенна в воспитании детей, что в древности ее называли «добродетелью добродетелей», и даже любовь к родителям, это, казалось бы, обязательное чувство, обуславливали справедливостью. Греческий поэт Феогнид (VI век до нашей эры) обращается с поучением к юноше Кирну:
Даже родители хороши лишь постольку, поскольку они справедливы.
…Мой друг спросил меня с сомнением:
– И что же – ты всегда различаешь, где добро и где зло? Всегда справедлив к детям?
– Конечно, нет, – ответил я. – Конечно, нет. Но дети хороши лишь в той степени, в какой я умею быть справедливым.
А что же справедливо по отношению к детям? На этот вопрос не ответишь, его можно задавать лишь своей совести.
Тогда спросим, что несправедливо по отношению к детям, что заглушает их совестливость?
Несправедливо бранить ребенка за плохое учение, если он отстал от школы, запутался, потерял интерес к учению.
Несправедливо сегодня бранить ребенка за то, что вчера ему позволялось.
Несправедливо растить ребенка одного, без домашних друзей – братьев и сестер; эту коренную несправедливость нельзя углублять раздражением, которое вызывается тем, что такой ребенок требует постоянного внимания к нему. Ребенку-одиночке так же трудно, как и матери-одиночке.
Несправедливы все фразы, начинающиеся со слов: «У тебя на уме одни только…» (гулянки, тряпки, железки, танцульки, собаки, мальчишки, дружки и так далее).
Несправедливы все попреки – едой, уходом, возрастом, бездельем. Несправедливо одевать ребенка хуже других и при этом раздражаться, когда он что-нибудь просит.
Несправедливо… – составим список собственных несправедливостей; это и будет наш личный домашний учебник педагогики. Устраним, если можем, несправедливое, и в ближайшие пять-десять лет наш ребенок станет совестливым человеком.
«Так долго ждать?!» Что делать? Совесть вызревает очень медленно, поэтому-то педагоги и не жалуют ее.
Старательность – первый признак совестливости. Старательность – справедливость труда. Давно известно: все, что стоит делать, должно быть сделано на совесть. В самом выражении «работа на совесть» заключено признание совести как высшего мерила человеческого труда, единого на всех.
Но и каждая вещь говорит о совести, учит совестливости, передает чью-то совесть. Будем стараться, насколько возможно, чтобы детей окружали вещи, сделанные на совесть, будем стараться и сами все делать на совесть. Вот область, где побуждение может соседствовать и с принуждением: старательная работа. Когда мы заставляем ребенка слушаться, мы подчиняем его себе. Когда мы заставляем его хорошо работать, мы вместе подчиняемся правде и совести, мы показываем пример подчинения. Я знаю женщину, которая не доверяла своей шестнадцатилетней дочери мыть полы: «У тебя силы еще нет, ты не сумеешь хорошо вымыть, только грязь развезешь». Девочка выросла и стала замечательно аккуратной хозяйкой. Мама приучила ее к труду на совесть, хотя не позволяла ей ничего делать.