Сим Симович – Змий из 70 IV (страница 51)

Подхватив партнершу на руки легко, как пушинку, Трикстер внес добычу в полумрак огромной спальни.

То, что произошло на прохладных шелковых простынях виллы, навсегда стерло из памяти Виттории всех прошлых любовников. Альфонсо не просто брал эту женщину — столичный гость играл на чувствительной нервной системе, как виртуозный пианист на клавишах дорогого рояля.

Используя инфернальную ману и глубочайшие познания в анатомии, врач обострял девичьи чувства до предела. Каждое прикосновение, каждый поцелуй отзывались фейерверком запредельного наслаждения. Демонолог заставлял эндорфины выплескиваться в кровь бурлящим потоком, стирая границы между реальностью и безумием.

Для советского гостя эта ночь стала не только великолепным отдыхом, но и изысканной практикой контроля. Мужчина дарил оргазмы такой силы, что модель срывала голос в крике, выгибаясь дугой под уверенными, сильными руками. Зная каждую чувствительную точку, каждый скрытый нервный узел, хирург с дьявольским мастерством доводил красавицу до абсолютного, искрящегося экстаза снова и снова, пока за огромными окнами виллы не начал брезжить нежный персиковый рассвет.

Обессиленная, абсолютно счастливая и растворившаяся в ласках, Виттория уснула на крепкой груди, вдыхая запах озона и терпкого парфюма. А столичный светило, лениво перебирая каштановые локоны, смотрел на светлеющее небо над Комо и думал о том, что командировка в Италию определенно стоила каждого потраченного франка.

Миланская неделя моды семидесятых годов представляла собой концентрированный хаос, щедро приправленный лаком для волос, шампанским и истериками гениальных кутюрье. Закулисье огромного палаццо, переоборудованного под показ новой коллекции, гудело, как растревоженный улей. Воздух искрил от напряжения, ароматов дорогого парфюма и запаха нагретой осветительной аппаратуры.

Виттория, сдержав обещание, провела своего загадочного спутника в святая святых — закрытую VIP-зону прямо за подиумом, куда не пускали даже самых влиятельных модных критиков.

Змиенко вальяжно расположился на кожаном диване, закинув ногу на ногу. Для выхода в этот гламурный серпентарий хирург сменил утреннюю классику на абсолютно черную водолазку из тончайшего кашемира и темно-бордовый бархатный пиджак. Образ получился хищным, дьявольски стильным и неуловимо опасным. На фоне суетящихся, бледных от недосыпа организаторов и тощих стилистов москвич выглядел как монолитный гранитный утес посреди бушующего моря.

— Сиди здесь и наслаждайся шоу, — шепнула итальянка, наклоняясь и оставляя легкий, обжигающий поцелуй на щеке кавалера. Глаза красавицы после бессонной ночи на озере Комо сияли так ярко, что гримерам не пришлось даже использовать румяна. — Мой выход через двадцать минут. Постарайся не свести с ума остальных девочек, пока я переодеваюсь.

— Обещаю смотреть исключительно с медицинским, исследовательским интересом, — усмехнулся Трикстер, провожая взглядом точеную фигуру, скрывшуюся за ширмами примерочных.

Оставшись в одиночестве, столичный светило позволил себе немного расслабиться. Мужчина прикрыл веки и чуть-чуть, буквально на долю процента, приоткрыл внутренние заслонки своей инфернальной ауры.

В замкнутом пространстве гримерки эффект превзошел все ожидания. Энергетика Двадцать восьмого отдела, щедро сдобренная маной природного божества, растеклась по комнате невидимым, тяжелым мускусом. Это не было агрессивное боевое подавление. Скорее — концентрированный, чистый афродизиак, бьющий напрямую по первобытным инстинктам окружающих.

Суета вокруг внезапно начала менять тональность.

Десятки самых красивых, самых желанных женщин Европы, носившихся между вешалками с эксклюзивными нарядами в одном лишь шелковом белье, вдруг начали притормаживать, проходя мимо бордового бархатного дивана. Воздух словно загустел.

Высокая блондинка из Швеции, поправляя чулок, бросила на советского гостя долгий, оценивающий взгляд, в котором откровенное любопытство смешалось с внезапно вспыхнувшим жарким желанием. Стайка французских манекенщиц, щебетавших о чем-то своем у зеркала, замолкла на полуслове. Девушки как по команде повернули головы в сторону расслабленно сидящего брюнета, инстинктивно выпрямляя спины, прогибаясь в пояснице и поправляя растрепавшиеся локоны.

Альфонсо наслаждался произведенным эффектом. Демонолог не делал ничего вызывающего. Просто сидел, неспешно пил принесенный услужливым ассистентом эспрессо и смотрел на этот элитный цветник с уверенностью абсолютного хищника. Хищника, который точно знает, что любая из этих прекрасных ланей может принадлежать ему по праву сильного.

Это спокойствие магнетизировало. Нервозность, царившая за кулисами, начала отступать, сменяясь густым, пульсирующим напряжением совершенно иного рода. Женщины безошибочно чувствовали исходящую от незнакомца первобытную, непоколебимую силу — тот самый дефицитный ресурс, которого катастрофически не хватало в их мире капризных творцов, диет и пластиковых улыбок.

— Scusi… — к столику робко подошла юная, невероятно изящная манекенщица с огромными глазами. На хрупких плечах едва держался наброшенный кружевной халатик. — Вы… вы друг Виттории?

— Можно и так сказать, — бархатисто отозвался хирург, чуть склонив голову. Взгляд фиалковых глаз мягко скользнул по идеальной фигуре собеседницы, заставляя ту покрыться легким, волнующим румянцем от шеи до линии глубокого декольте. — А вы, должно быть, та самая Бьянка, о которой наша звезда подиума столько рассказывала за завтраком?

Врач понятия не имел, как зовут девушку, но наглый блеф сработал безупречно.

— О, правда? Она говорила обо мне? — юная манекенщица заметно оживилась, придвигаясь чуть ближе, словно мотылек, попавший в непреодолимое гравитационное поле звезды. Аромат сладких духов смешался с грозовым озоновым шлейфом Трикстера. — Здесь так душно и шумно… Можно мне присесть рядом? До моего первого выхода еще целый блок, а ноги уже гудят.

— Буду искренне рад составить компанию, — гостеприимно кивнул москвич, сдвигаясь на край мягкого сиденья и жестом приглашая красавицу расположиться рядом.

Буквально через пять минут вокруг дивана образовался стихийный, крайне неформальный фан-клуб. Градус эротического напряжения в VIP-зоне взлетел до немыслимых высот. Модели под предлогом поиска оброненных булавок, стакана воды или просто желания передохнуть стягивались к загадочному мужчине, полностью игнорируя крики взмыленных режиссеров показа.

Манекенщицы звонко смеялись над циничными, искрящимися черным юмором шутками советского гостя, откровенно стреляли глазами и невзначай касались широкого плеча или колена, словно пытаясь отщипнуть хотя бы крошечный кусочек обжигающей, первобытной уверенности.

Альфонсо купался в этом обожании. Избалованная, элитная богема Запада буквально плавилась под тяжелым взглядом, как шоколад на августовском солнце. Инфернальная харизма работала безотказно, играючи превращая холодное, пропитанное стрессом закулисье высокой моды в персональный гарем московского демонолога.

Виттория, вернувшаяся из примерочной в сногсшибательном, расшитом пайетками алом платье, застала именно эту живописную картину. Итальянка собственнически прищурилась, наблюдая, как недавний любовник непринужденно и играючи держит абсолютное внимание доброй половины участниц дефиле.

Однако закатывать сцен ревности звезда не стала. Напротив, в груди топ-модели вспыхнула дикая, опьяняющая гордость: этот невероятный, сводящий весь женский коллектив с ума мужчина прошлой ночью принадлежал только ей одной. И, судя по плотоядной, многообещающей усмешке, которой Трикстер встретил ее эффектное появление, грядущий вечер обещал стать не менее грандиозным событием.

Виттория плавно приблизилась к дивану, разрезая толпу поклонниц словно ледокол. Алое платье струилось по идеальной фигуре, подчеркивая каждый изгиб.

— Девочки, показ через десять минут, — мурлыкнула итальянка, собственнически кладя ладонь на широкое плечо кавалера. — Оставьте моего личного врача в покое, иначе маэстро устроит нам всем грандиозный скандал.

Манекенщицы разочарованно вздохнули, неохотно возвращаясь к зеркалам и вешалкам с нарядами. Трикстер весело усмехнулся, перехватив тонкое запястье спутницы и оставляя на нежной коже обжигающий поцелуй.

— Личный врач? Звучит как вызов.

Но ответить звезда не успела.

Привычный фоновый гул закулисья внезапно разорвал пронзительный, полный боли женский вскрик, за которым последовал грохот падающего реквизита и звук рвущейся дорогой ткани.

Ритмичная музыка на секунду стихла. В дальней части гримерки мгновенно образовалась паническая толпа.

— Madonna mia! — истошно завопил главный дизайнер — худой, истеричный итальянец в нелепых огромных очках. Творец рвал на себе волосы, глядя на сидящую на полу девушку. — Финал сорван! Катастрофа! Клаудия сломала ногу! Кто теперь выпустит главное платье коллекции⁈

На полу, среди разбросанных туфель на гигантских платформах, сидела высокая, невероятно хрупкая манекенщица и горько рыдала, баюкая стремительно опухающую лодыжку. Девушка неудачно подвернула ногу на запредельных каблуках, спускаясь с подиумной лестницы после финального прогона.

Вокруг царил абсолютный хаос. Ассистенты бестолково метались, предлагая лед и компрессы, кто-то кричал о скорой помощи, а маэстро продолжал стенать о скором крахе своей модной империи.