Сим Симович – Змий из 70 IV (страница 21)

— Брось, — москвич насмешливо прищурился. — Я же видел их глаза. Они не змей боятся. Они боятся чего-то, что не берет пуля. Расскажи мне, ты же здесь вырос. Что за боги у вашего острова? Кому тут раньше кровь лили на камни, пока мы не привезли сюда изотопы и пенициллин?

Диктатор медленно повернул голову. Его глаза, лишенные белков, теперь казались двумя бездонными провалами.

— Ты ученый, Альфонсо. Тебе это зачем? Думаешь найти в джунглях формулу бессмертия получше, чем та, что у меня в груди?

— Любопытство, — Трикстер пожал плечами и сделал глоток рома. — Профессиональная деформация. Мне нужно понимать среду обитания моих пациентов. Если они верят в чертей, я должен знать, как эти черти выглядят.

Мбаса долго молчал, выпуская дым. Внизу, у подножия холма, уже зажглись первые огни базы, но здесь, на высоте, сумерки ощущались особенно остро.

— Наши боги не похожи на ваших, белых, — наконец произнес он тихим, непривычно серьезным голосом. — Они не сидят на облаках и не просят молитв. Они живут в корнях баобабов, в гнилой воде болот и в дыхании ночного ветра. Мы называем их «Разана» — духи предков, но есть и те, кто старше самого острова. Те, кто пришел из океана задолго до людей.

Хирург подался вперед, вглядываясь в ауру собеседника. При упоминании «тех, кто старше», багровая дымка вокруг Мбасы начала мелко вибрировать, словно от страха.

— И как их призывают? — вкрадчиво спросил Змиенко. — Ну, знаешь, все эти ритуалы, барабаны… Неужели просто бьют в кожу и кричат в пустоту?

Полковник неожиданно для себя коротко рассмеялся, но смех этот был сухим и безрадостным.

— Ты думаешь, это как в кино? Надел маску, попрыгал у костра — и готово? Нет, доктор. Призыв — это сделка. Они приходят только тогда, когда чувствуют запах долга. Или когда им предлагают то, что они не могут добыть сами. Кровь, страдания, а иногда… — он замолчал на секунду, — … просто признание их власти.

Диктатор пригубил ром и, явно расслабившись под действием алкоголя и ностальгии, начал рассказывать. О том, как в его деревне когда-то, еще до всех войн, старый шаман вызывал Духа Гнили, чтобы тот увел мор от скота. О том, что нужны не просто слова, а ритмичный, ломаный такт, который совпадает с пульсацией самой земли. О знаках, которые чертят на черных камнях сажей, смешанной с соком ядовитых лиан.

Змий слушал, не перебивая, жадно впитывая каждое слово. Его новые глаза фиксировали всё: как менялось пространство вокруг Мбасы, когда тот произносил древние имена, как едва заметно искрился воздух, словно от статического электричества.

— Значит, черные камни на восточном склоне, — задумчиво проговорил москвич, когда полковник закончил. — И ритм сердца, который нужно сбить, чтобы войти в резонанс с лесом. Интересная теология.

— Это не теология, Альфонсо, — Мбаса снова откинулся на спинку кресла, и его голос вернул привычную властную жесткость. — Это мусор. Старые сказки для тех, кто не умеет держать в руках Калашников. Мы с тобой строим здесь новый мир, а не копаемся в гнилых корнях прошлого. Забудь об этом. Лучше плесни еще рома. Завтра нам снова возиться с твоими железками.

Хирург послушно наполнил стаканы. На его губах играла легкая, почти незаметная улыбка. Мбаса считал всё это пылью под сапогами, но Змиенко теперь знал лучше. Он видел потоки энергии, которые подтверждали: «сказки» имели под собой вполне реальную, осязаемую основу.

Трикстер посмотрел на свои ладони. Пять душ, полученных утром, уже принесли ему «Око Бездны». Теперь пришло время замахнуться на что-то по-настоящему крупное. Если в этих джунглях действительно прятались сущности, которых местные считали богами, то для Альфонсо они были лишь редким, ценным ресурсом. Высокоуровневым товаром, который ждал своего покупателя в Инфернальном магазине.

Оставалось только дождаться ночи и проверить, насколько хорош советский скальпель против древних теней Мадагаскара.

Ночь в джунглях Мадагаскара не имела ничего общего с романтичными картинками из приключенческих романов. Это была густая, липкая и враждебная субстанция, пропитанная запахом гнили, перегноя и тяжелым дыханием хищных цветов.

Змиенко покинул периметр базы через технический шлюз очистных сооружений, который он предусмотрительно «подшаманил» еще неделю назад. На нем был легкий штормовой костюм защитного цвета, а за спиной привычно висел увесистый кожаный саквояж. Но на этот раз в его недрах вместо стерильных бинтов и ампул с пенициллином покоились литровые пакеты с консервированной донорской кровью первой группы и несколько пластиковых контейнеров с фрагментами печени и селезенки тех бедолаг, что не пережили утренний «скрининг».

Трикстер активировал «Око Бездны». Мир мгновенно преобразился.

Обычная непроглядная тьма отступила, обнажив изнанку реальности. Хирург видел, как сквозь сплетения лиан и гигантских папоротников пульсируют тусклые изумрудные вены земной энергии. Возле корней древних деревьев клубились серые, полупрозрачные тени — остатки мелких лесных жизней, сожранных более сильными соседями. Воздух дрожал от статического напряжения, а восточный склон, к которому направлялся москвич, буквально фонил тяжелым, фиолетовым маревом вековой мощи.

— Ну что, господа боги, — прошептал врач, с легкостью перепрыгивая через поваленный ствол баобаба. — Надеюсь, вы проголодались. У меня для вас шикарное советское меню.

Дорога к «черным камням» заняла около часа. Змий двигался с пугающей для обычного человека грацией. Система не только изменила его зрение, но и впрыснула в мышцы коктейль из адреналина и чего-то куда более эффективного. Он не чувствовал усталости, а его шаги были бесшумными, как у матерого леопарда.

Капище обнаружилось в самом сердце густого оврага, где даже днем царил вечный сумрак. Это была площадка из массивных базальтовых глыб, вросших в землю так глубоко, что казались ее естественными наростами. В центре возвышался плоский валун, испещренный трещинами, которые за века заполнились запекшейся, почти черной кровью.

Альфонсо остановился у края камней. «Око» буквально вопило: здесь концентрация чужеродной энергии была такой плотной, что пространство вокруг алтаря ощутимо искажалось, преломляя свет далеких звезд.

— Так, Поль говорил про ритм и знаки, — пробормотал хирург, доставая из саквояжа сверкающий в лунном свете скальпель. — Попробуем совместить древнюю мифологию с прикладной анатомией.

Он действовал с холодной, хирургической четкостью. Вместо сажи и сока лиан Змиенко использовал густую плазму из пакетов. На плоской поверхности валуна он вычертил сложные геометрические символы, которые запомнил из ауры Мбасы во время рассказа. В узлы этих схем москвич аккуратно разложил принесенные фрагменты плоти — своеобразные «антенны» для привлечения внимания тех, кто живет за гранью.

Закончив с рисунком, врач достал из кармана тяжелый мельхиоровый подстаканник. Увесистая вещь отлично подходила на роль импровизированного гонга.

Клац. Клац-клац.

Хирург начал выбивать ритм по базальту. Это был не ровный марш, а ломаный, синкопированный такт, который он «услышал» в пульсации черного симбиота под своей кожей.

Клац-ш-ш. Клац.

Звук отражался от стен оврага, становясь всё гуще и тяжелее. Джунгли вокруг внезапно замолчали. Цикады, птицы, ночные лемуры — всё живое словно растворилось в этом неестественном вакууме. Температура упала так резко, что изо рта врача вырвалось облачко пара.

Из расщелин между камнями пополз густой, желтоватый туман. Он пах застоявшейся болотной водой, старым тряпьем и сладковатым ароматом разложения.

— Разана… — негромко произнес Змий, пробуя на вкус древнее слово. — Проснись, хозяин гнили. Я принес тебе дары из мира, который ты забыл.

Туман начал уплотняться, обретая форму. Перед алтарем соткалось нечто, лишь отдаленно напоминающее человека. Существо было огромным, метра три ростом, соткано из переплетенных гнилых лиан, почерневших костей и влажной земли. Вместо лица у него была бездна, заполненная копошащимися личинками, а вместо глаз горели два тусклых, мертвенно-зеленых огня.

Это был Забытый Бог Гнили — древняя сущность Мадагаскара, черпавшая силы из неизбежного распада всего живого. Тварь нависла над хирургом, обдав его невыносимым смрадом тысячелетнего склепа.

— Смертный… — голос божества прозвучал как хруст ломающихся сухих веток. — Ты пришел принести жертву? Ты хочешь вымолить себе лишний год в этом жалком теле?

Тварь потянулась к Змиенко костлявой, облепленной склизким мхом рукой. Пространство вокруг нее вибрировало от мощи. Обычный человек на месте врача уже валялся бы в пыли, захлебываясь собственным ужасом.

Но Трикстер лишь криво усмехнулся. Он чувствовал, как симбиот внутри него довольно заурчал, словно гурман перед изысканным блюдом.

— Вообще-то, — Альфонсо лениво поправил воротник штормовки, глядя прямо в бездну вместо лица монстра, — я пришел провести инспекцию. Твои показатели эффективности, дедуля, крайне низки. Слишком много пафоса, слишком мало реального влияния на метаболизм региона.

Монстр замер. Такого приема он не встречал последние лет пятьсот. Зеленые огни в его глазницах вспыхнули яростью.

— Ты смеешь дерзить богам, прах⁈ — вопль сущности ударил по ушам физической волной. — Я выпью твой разум и превращу твое тело в удобрение для черных мхов!