Сим Симович – Шрам: ЧЗО (страница 4)

Пьер кивнул. Встал, надел бронежилет, проверил разгрузку. Магазины полные, нож на месте, дозиметр работает. Шлем взял в руки, посмотрел на череп. Мёртвая голова оскалилась пустыми глазницами.

В четыре построение. Та же группа, те же лица. Костя объяснил маршрут — въезд в Припять с севера, проверка пятиэтажек у площади, зачистка если найдут сталкеров. Левченко напомнил правила: живыми если сдаются, мёртвыми если сопротивляются. Артефакты конфисковать, оружие изымать.

Выехали в половине пятого. Два джипа, двенадцать человек. Дюбуа снова в первом с Рашидом, Сашей и Женей. Костя за рулём. Дорога шла через лес, мимо деревень мёртвых, вдоль реки жёлтой. Дозиметры щёлкали тихо, фон повышался постепенно. Небо серое, низкое, ветер холодный.

Припять показалась через полчаса. Город-призрак. Высотки серые, окна пустые, улицы заросшие. Деревья пробили асфальт, кусты заполонили дворы, плющ оплёл балконы. Тихо. Мёртво. Только ветер гудел в пустых подъездах.

Джипы остановились у площади. Все вышли. Костя показал на пятиэтажку слева.

— Разделяемся. Гриша, бери четверых, проверь здание справа. Я с остальными — слева. Снайперы прикрывают с улицы. Связь постоянная.

Группа разошлась. Наёмник и Рашид остались у джипов. Легионер надел шлем, включил ПНВ. Мир стал синим, контрастным. Рашид пошёл к ближайшей машине — ржавой «Ладе» без колёс. Лёг за капотом, выставил винтовку. Дюбуа пошёл к остановке — бетонное укрытие с разбитой крышей. Лёг за стенкой, упер сошки в бетон, прицелился в окна пятиэтажки.

Костя с группой вошёл в подъезд. Исчез в темноте. По рации тишина. Только дыхание, шаги, скрип дверей. Пьер смотрел в оптику, водил прицелом по окнам. Пусто. Тёмно. Тихо.

Прошло десять минут. Рация ожила.

— Первый этаж чист. Поднимаемся.

Ещё пять минут. Тишина.

— Второй чист.

Легионер перевёл прицел на другое здание. Гриша там с группой. Тоже тихо. Дозиметр щёлкал чаще, фон выше. Радиация ползла невидимо, въедалась в кости, жгла клетки. Противогаз защищал, но не полностью.

Рация снова:

— Третий… стоп. Движение. Кто-то здесь.

Наёмник напрягся. Рашид тоже, повёл стволом.

Костя тише:

— Вижу. Трое. Сталкеры. Вооружены. Автоматы, ножи. Прячутся за дверью.

Пауза. Шаги. Костя громче, по-русски:

— Выходите! Руки вверх! Оружие на пол!

Тишина. Потом голос — молодой, испуганный, с акцентом украинским:

— Не стреляйте! Мы мирные! Артефакты ищем!

— Оружие на пол! Руки вверх! Последний раз!

Шум, грохот, крики. Автоматная очередь. Костя по рации, резко:

— Контакт! Стреляют!

Дюбуа вскочил, побежал к подъезду. Рашид за ним. Ворвались внутрь — темнота, вонь мочи и плесени. Лестница разбитая, стены исписанные. Побежали вверх. На третьем этаже стрельба. Автоматы трещали, пули щёлкали по бетону, кто-то орал.

Выскочили на площадку. Костя и Саша за углом, стреляли в коридор. Женя перезаряжал гранатомёт. Впереди в коридоре мелькали тени — трое сталкеров, прятались за дверьми, стреляли из-за угла.

Снайпер упал на колено, прицелился. Один сталкер высунулся, дал очередь. Пьер выстрелил. Пуля пробила дверь, дерево тонкое. Сталкер закричал, упал. Рашид справа выстрелил в другого — попал в плечо, сталкер отлетел к стене.

Третий побежал вглубь коридора. Женя выстрелил из гранатомёта. Граната взорвалась в конце коридора. Стены затряслись, штукатурка посыпалась. Третий сталкер упал, дымился.

Костя поднялся.

— Проверить.

Группа пошла вперёд. Легионер первый. Винтовка на изготовку, череп на шлеме оскалился мёртво. Первый сталкер лежал у двери. Пуля пробила дверь и грудь навылет. Мужчина лет двадцати пяти, худой, в камуфляже грязном. Автомат старый, «Калашников». Рядом рюкзак, вываливались банки тушёнки, фляга, верёвка.

Второй сталкер у стены. Плечо разворочено, кость торчит. Дышит хрипло, кровь пузырится на губах. Глаза открыты, смотрит на наёмников. На шлемы с черепами. Лицо белое, в поту. Шепчет:

— Мертвецы… мертвецы пришли…

Костя подошёл, посмотрел на рану.

— Не жилец.

Дюбуа приставил ство к виску сталкера. Тот закрыл глаза. Пьер нажал спуск. Глушитель хлопнул тихо. Голова дёрнулась, тело обмякло. Милосердие.

Третий в конце коридора. Разорван взрывом. Куски мяса, обгоревшая одежда, автомат искорёженный. Опознать невозможно.

Костя обыскал первого. Достал из карманов документы — украинский паспорт на имя Андрея Коваленко, двадцать три года, Киев. Фотография: парень улыбается, молодой, живой. Теперь мёртвый. Зачем полез в Зону? Деньги? Артефакты? Не важно. Мёртв.

Наёмник обыскал второго. Карманы пустые, только нож, зажигалка, пачка сигарет. Рюкзак рядом. Открыл — внутри странный предмет. Размером с кулак, форма неправильная, поверхность мерцает тускло, переливается. Артефакт. Легионер взял его, положил в подсумок. Тяжёлый, тёплый, вибрирует слегка. Дозиметр рядом взвыл. Радиация.

Рашид обыскал третьего. Нашёл ещё один артефакт — меньше, светится зеленоватым. И документы — паспорт на имя Петра Бондаренко, тридцать один год, Чернигов.

Костя собрал оружие. Три автомата старых, но рабочих. Патроны, магазины, ножи. Всё в мешок. По рации доложил:

— Три сталкера ликвидированы. Оружие и артефакты изъяты. Продолжаем зачистку.

Левченко ответил:

— Принято. Гриша, статус?

— У нас чисто. Никого.

— Заканчивайте, возвращайтесь.

Группа спустилась. Вышли из подъезда на площадь. Сумерки сгущались, небо темнело. Ветер усилился, гнал мусор по асфальту. Дюбуа снял шлем, вытер пот. Рашид рядом закурил.

— Быстро, — сказал таджик.

— Они струсили.

— Всегда трусят. Видят мертвецов, и разум отключается. Стреляют или бегут. Редко сдаются.

Пьер посмотрел на мешок с оружием. Три автомата, три жизни. Сталкеры были молодыми, глупыми. Полезли в Зону за деньгами, нашли смерть. Обычная история. Видел такое в Африке — копатели золота, контрабандисты алмазов. Заходили в опасные районы, попадали под обстрел, умирали в грязи.

Здесь то же самое. Зона как джунгли. Опасная, мёртвая, соблазнительная. Артефакты как золото. Дорогие, редкие, смертельные. Люди идут за ними, умирают. Всегда так.

Легионер достал артефакт из подсумка. Рассмотрел при свете фонаря. Странная штука. Тёплая, мерцающая, живая почти. Говорят, их продают на чёрном рынке. За тысячи, десятки тысяч. Учёные изучают, коллекционеры покупают, бандиты крадут.

Ему всё равно. Его дело — охранять учёных и убивать нарушителей. Артефакты сдаст Левченко, как положено. Оружие на склад. Деньги уже получены. Контракт выполняется.

Костя скомандовал:

— По машинам.

Все сели в джипы. Двинулись обратно. Припять осталась позади, серая, пустая, мёртвая. Снайпер смотрел в окно на развалины и думал, что город похож на Банги. Те же руины, та же тишина, то же эхо войны. Только там война была живая, здесь мёртвая.

База встретила светом прожекторов и теплом казармы. Группа разгрузилась. Дюбуа сдал артефакты Левченко. Полковник осмотрел их, кивнул удовлетворённо.

— Хорошая работа. Три сталкера минус. Оружие на склад, артефакты в лабораторию.

— Что с ними делают? — спросил Пьер.

— Изучают. Учёные хотят понять природу аномалий. Зачем — не твоё дело. Твоё дело выполнено.

Наёмник кивнул, вышел. В казарме Рашид уже спал. Легионер разгрузился, почистил оружие, лёг на нары. Закрыл глаза, но сна не было. Видел лицо второго сталкера — белое, в поту, в ужасе. Глаза смотрели на череп на шлеме, и парень шептал: «Мертвецы пришли».

Да. Мертвецы. Наёмники в масках смерти. Для сталкеров они страшнее радиации, страшнее мутантов. Потому что мертвецы не прощают.

Дюбуа открыл глаза, посмотрел в темноту. Седьмой патрон в нагане лежал у бедра. Трое убитых сегодня. Плюс десять зомбированных утром. Тринадцать за день. В Мали бывало больше. В Тессалите за шесть часов больше семидесяти.