Сим Симович – Шрам: 28 отдел "Волчья луна" (страница 29)

— Мы в трехстах метрах, — шепнул Пьер в ларингофон.

Они стояли в тени опоры эстакады. Пьер, Жанна и Коул напоминали тени, сливающиеся с мокрым бетоном. На них была гражданская одежда, но под ней — кевлар и ярость. Пьер чувствовал башню каждой клеткой своего тела. Серебро в его крови вибрировало от мощных электромагнитных импульсов, исходящих от передатчиков наверху. Он «видел» сетку лазеров охраны, как пульсирующую паутину.

— Биометрический дрон «Колибри» в сорока метрах над вами, — голос Ахмеда в наушниках прерывался помехами. — Он ищет ваши лица. Если он зафиксирует взгляд хотя бы одного из вас на две секунды — через минуту здесь будет ударная группа «чистильщиков».

— Жанна? — коротко бросил Пьер.

Она уже лежала на мокром гравии, прижав приклад своей винтовки к плечу. Вместо штатной оптики на «Барретте» стоял кустарный антибликовый козырек.

— Вижу его. Ветер три метра в секунду, порывистый. Жду окна.

Пьер закрыл глаза. Он слышал жужжание дрона. Это был звук смерти — тонкий, комариный писк.

— Сейчас, — выдохнул он.

Раздался сухой щелчок. Жанна не стреляла пулей — она выпустила электромагнитный гарпун, тонкую нить, которая на мгновение закоротила цепи дрона. «Колибри» дернулся, задымил и бесшумно рухнул в кусты.

— У вас есть три минуты, пока система не заметит потерю сигнала от узла, — поторопил Ахмед. — Бегите.

Они рванули к внешнему периметру. Пьер двигался первым, его обостренные чувства позволяли ему обходить «слепые пятна» датчиков движения. Коул нес на спине тяжелый рюкзак с глушилками и зарядами. Жанна замыкала группу, контролируя тыл.

У главного входа стояли двое. На них была черная форма с логотипом «Омега-Секьюрити». Они не были обычными охранниками — их движения были слишком резкими, слишком точными.

— «Тип-Б», — прошептал Коул, вытаскивая нож. — Лебедев выставил своих выродков на охрану.

— Работаем одновременно, — приказал Пьер. — На счет три.

Он не стал ждать счета. Пьер рванулся вперед, преодолев десять метров за два удара сердца. Первый охранник едва успел повернуть голову, когда Пьер в прыжке вогнал нож ему в основание черепа, разрывая спинной мозг. Второй уже вскидывал короткий автомат, но Коул, возникший из тумана как танк, навалился на него всем весом, сворачивая шею одним мощным движением.

Тела обмякли. Пьер подхватил одного, не давая ему упасть на бетон.

— Ахмед, мы у дверей служебного лифта.

— Взламываю… — пауза казалась вечностью. — Готово. Лифт идет вниз. Пьер, наверху, в серверной, стоит автономный терминал «Глаз Бога». Если ты не подключишь меня напрямую к центральному процессору, я не смогу перехватить эфир.

Двери лифта с шипением разошлись. Внутри пахло озоном и жженой проводкой.

— Мы поднимаемся, — сказал Пьер, входя в кабину.

Он посмотрел на свое отражение в зеркальной стенке лифта. Лицо в шрамах, глаза, светящиеся нездоровым янтарным светом. По всем каналам прямо сейчас его называли чудовищем. Ирония заключалась в том, что только это чудовище сейчас могло спасти людей от красивой лжи.

Лифт дернулся и начал стремительный подъем к облакам. Пьер проверил затвор «Вектора».

— Готовьтесь, — произнес он, глядя на цифры этажей. — Когда двери откроются, мы будем самыми разыскиваемыми людьми в мире. Но сегодня Париж увидит то, что Лебедев пытался похоронить.

Цифры на табло лифта замерли на отметке «200». Двери разошлись с едва слышным шипением, выпуская в узкий технический шлюз запах перегретого кремния и ледяной арктический воздух из системы охлаждения.

— Впереди три тепловых контура, — прошептал Пьер, его зрачки сузились, превращаясь в вертикальные щели. — Двое у входа, один внутри, за серверными стойками. Работаем чисто. Если заденем магистральные кабели — эфира не будет.

Серверная «Глаза Бога» напоминала футуристический храм: бесконечные ряды черных стоек, подсвеченные изнутри неоново-синим пульсирующим светом, и гул тысяч вентиляторов, сливающийся в единый, сводящий с ума стон.

Первый «чистильщик» возник из-за угла прежде, чем лифт успел полностью закрыться. Он не тратил время на крики — его тактический шлем мгновенно зафиксировал цели. Пьер рванулся вперед, уходя ниже линии огня. Пули оперативника Отдела прошли над головой, выбивая искры из стальной обшивки.

*Пх-т. Пх-т.*

«Вектор» в руках Пьера кашлянул дважды. Две дозвуковые пули ударили «чистильщику» точно в сочленение шлема и бронежилета. Боец рухнул, его пальцы в судороге еще раз нажали на спуск, но очередь ушла в пол.

— Коул, прикрой фланг! — крикнул Пьер, перепрыгивая через тело.

Из глубины зала, между рядами серверов, выметнулась тень. Это был не человек. **Прототип Типа-Б**, приставленный охранять сердце вещания. Существо двигалось по потолку, цепляясь когтями за кабель-каналы. Его фиолетовые вены мерцали в такт индикаторам процессоров.

Тварь прыгнула на Коула, издав пронзительный ультразвуковой свист.

— Назад, махина! — Коул не стал стрелять, побоявшись повредить стойки. Он встретил ликана ударом приклада тяжелого дробовика в челюсть.

Раздался хруст костей, но Тип-Б, игнорируя боль, вцепился когтями в плечо Коула, разрывая кевлар. В ту же секунду Жанна, стоявшая на колене у входа, поймала голову монстра в прицел.

— Замри, Коул! — её палец плавно нажал на спуск пистолета с серебряным экспансивным патроном.

Хлопок. Голову Типа-Б откинуло назад, брызги темной, почти черной крови запятнали сверкающие панели серверов. Коул сбросил с себя дергающееся тело и тяжело выдохнул:

— Чуть лицо не подправил, сука…

Пьер уже был у главного терминала. Это был алтарь цифровой власти — массивный пульт с сенсорными экранами и разъемами, которые светились мягким золотистым светом.

— Ахмед, я на месте. Подключаю шлюз.

Он выхватил из кармана кабель с кустарным переходником, который Ахмед спаял в бункере, и вогнал его в центральный порт. На одном из экранов тут же побежали строки кода, яростно сражаясь с системами защиты Отдела.

— Вижу вас! — голос Ахмеда в наушниках дрожал от восторга. — Боже, какая у них здесь пропускная способность… Я внутри ядра. Пьер, мне нужно еще сорок секунд, чтобы обойти их квантовый фильтр. Если они успеют запустить «самоочистку», всё превратится в кирпич!

— Сорок секунд, — повторил Пьер, оборачиваясь к залу. — У нас гости.

Сверху, через вентиляционные люки на крыше башни, начали спускаться штурмовые тросы. «Чистильщики» Лебедева поняли, что физический захват серверной — их единственный шанс спасти репутацию Отдела.

— Коул, Жанна, держите входы! — Пьер выхватил второй магазин. — Не дайте им подойти к стойкам!

Стекла в верхней части зала разлетелись в пыль. Дюжина оперативников в зеркальных визорах посыпалась вниз. Серверная превратилась в огненный мешок. Жанна работала как метроном, снимая десантников еще в воздухе. Коул занял позицию за массивным ИБП и методично выбивал каждого, кто пытался прорваться к терминалу.

Пьер чувствовал, как серебро в его крови начинает гореть. Каждое движение врагов казалось ему медленным, тягучим. Он выскочил из своего укрытия, на бегу срезав двоих «чистильщиков», и столкнулся с третьим в рукопашной.

Удар ножом, блок, перехват руки — Пьер действовал на инстинктах, которые Лебедев сам в него вложил. Он сломал шею оперативнику и отбросил его тело, используя его как щит от новой очереди.

— Десять секунд! — орал Ахмед. — Пьер, они запускают протокол стирания! Дай мне приоритет доступа!

Пьер ударил кулаком по панели, разбивая защитное стекло над красной кнопкой принудительной синхронизации.

— Приоритет подтвержден! Давай, Ахмед! Жги!

В этот момент на всех мониторах серверной, а через секунду — на каждом телевизоре, смартфоне и уличном билборде Европы, картинка с диктором новостей дернулась и исчезла.

Вместо лощеного лица журналиста на экранах появились зернистые, страшные кадры из Гданьска и Лиона. Дети в клетках. Ликаны с клеймом Отдела. Лебедев, отдающий приказы о «выбраковке». И голос Ахмеда, спокойный и холодный, наложенный поверх видео:

*«Это ваша безопасность. Это цена вашего спокойствия. Смотрите внимательно, потому что это последние минуты правды, которые вам разрешены».*

Пьер стоял в центре серверной, тяжело дыша. Вокруг него догорали обломки оборудования, лежали тела «чистильщиков», а за панорамным окном, внизу, Париж замер. Свет фар на дорогах остановился — люди выходили из машин, глядя на огромные экраны.

— Сделано, — выдохнул Ахмед. — Сигнал ушел в спутниковую сеть. Его не вырезать. Мы это сделали.

Пьер посмотрел на свои руки. Они всё еще были в крови, но серебряный гул в голове наконец-то сменился тишиной.

— Это еще не конец, — тихо сказал он, видя, как к башне со всех сторон стягиваются огни армейских вертолетов. — Но теперь они знают имя своего дьявола.

Воздух на высоте двухсот метров был пропитан озоном и ледяной крошкой, которая в свете прожекторов казалась летящей алмазной пылью. Башня Медон содрогалась от порывов ветра, но Пьер чувствовал иную вибрацию — гул миллионов бит информации, которые Ахмед только что выплеснул в эфир. На каждом экране Парижа, от крошечных смартфонов до гигантских рекламных щитов на Дефанс, сейчас крутились кадры, которые должны были сжечь империю Лебедева дотла.

Это было мгновение абсолютного триумфа, прерванное ревом турбин. Из черной пелены облаков, как хищные насекомые, вынырнули три ударных вертолета. Их поисковые лучи вонзились в разбитые окна серверной, превращая хаос из проводов и стоек в декорации для кошмара.