Сим Симович – Пару грамм — душа (страница 14)
Малик подался вперед, заглядывая через плечо парня в монитор, и ткнул пальцем в перчатке прямо в центр экрана:
— Ты слишком медленно шевелишься, Нико. Твои игры в благородного студента умиляют, но в этой партии пешки долго не живут. Особенно когда на поле выходят ферзи с отбитой наглухо кукушкой.
— Мое тело физически не выдержит форсированной прокачки, — огрызнулся парень. — Мне нужно время на перестройку костной ткани. Если я сейчас вгоню в эти жилы резерв хотя бы второго ранга, меня разорвет на куски от внутреннего давления.
— Вгонять надо не сырую ману из воздуха, деревенщина, — в голосе демона прорезались вкрадчивые, ядовитые нотки, от которых по затылку мага побежали мурашки. — Система любит победителей. А еще больше Система любит экономить ресурсы.
Малик щелкнул пальцами.
Экран старенького монитора на мгновение пошел радужными полосами, изображение карты свернулось, и прямо поверх рабочего стола развернулось новое, незнакомое окно интерфейса. Оно было оформлено в строгой черно-золотой гамме, напоминающей страницы закрытого аукциона для высшей знати.
В верхней части светилась кровавая надпись:
[Специальный протокол: Очищение хроносферы]
Активирован.
27.
Правило исключения:
Нико медленно прочитал текст, чувствуя, как внутри все холодеет:
— Королевская битва?
— О, брось эти дешевые плебейские термины, — поморщился Малик, выпустив струйку сизого дыма прямо в вентилятор блока питания. — Назовем это «естественной оптимизацией штатного расписания». Правила просты до безобразия: убиваешь конкурента — забираешь все. Не пятьдесят жалких очков за дохлого слесаря и не сотню за паршивого таракана из помойки.
Демон перевернул страницу интерфейса, явив подробную сетку наград:
Награда за устранение перерожденца высшего ранга:
— Пять тысяч… — выдохнул Нико.
На эти очки можно было перестроить физическое тело до уровня титанового голема, полностью восстановить каналы Небесного Престола и открыть половину боевых техник высшего круга за считанные недели.
— Вот именно, мой ветреный друг, — довольно проурчал де Сад, растворяясь в воздухе и оставляя после себя лишь мерцающие багровые искры на пыльном пластике монитора. — Они уже ищут друг друга. Вадим в столице уже подминает под себя частные охранные агентства, Мариус собирает вокруг себя контрабандистов, а Игнациус просто убивает всех, кто косо на него посмотрел. Вопрос лишь в том, кто придет за тобой первым. И успеешь ли ты воткнуть заточку им под ребро раньше, чем они поймут, кто прячется под этой нелепой кепкой.
Голос демона затих.
Карта на экране снова моргнула, вернувшись к привычному виду. В правом нижнем углу всплыло сообщение от службы погоды:
Нико закрыл все вкладки, очистил историю браузера и выдернул провод питания из розетки.
Поднявшись со стула, он поправил козырек кепки, скрывая холодный стальной блеск глаз, и неспешно пошел к выходу из прокуренного подвала.
Времени на раскачку больше не оставалось. Впереди был выездной фестиваль реконструкторов, лесной массив вдали от цивилизации и верный клинок в руках. Охота началась, и Нико Осеев не собирался становиться в ней чьей-то добычей.
Глава 7
Утренний туман на окраине города был густым, белесым и пах сырой прелой листвой вперемешку с выхлопом древнего дизеля.
Возле ворот промзоны, надсадно кашляя разбитым глушителем и сотрясаясь всем желтым металлическим брюхом, грелся старый «ПАЗик». На его выцветшем боку сквозь слои дорожной грязи еще угадывалась гордая надпись «Заказной», а в салоне уже вовсю кипела суета, подозрительно напоминавшая эвакуацию гарнизона перед осадой.
— Куда ты его суешь, ирод?! — орал из распахнутых задних створок Борис «Секира». Кузнец был в старом ватнике нараспашку, вязаной шапке на самом затылке и яростно отбивался от здоровенного тюка. — Это же котлы медные! Если ты на них сверху фальшионы кинешь, они до монастыря не доедут, будут плоские, как твои шутки! Сюда вали, под сиденье!
В проходе между сиденьями громоздились брезентовые баулы, из которых во все стороны торчали черенки алебард, обмотанные скотчем топорища и закругленные концы турнирных клинков. В воздухе стояла гремучая смесь запахов: машинное масло, оружейный керосин, пропотевший толстый войлок поддоспешников, махорка и свежеиспеченные пирожки с капустой, которыми предусмотрительно запаслись девчонки из оргкомитета.
Нико подошел к автобусу не торопясь.
На нем была все та же графитовая олимпийка от «Malik Gray», свободные штаны и новая артефактная кепка, козырек которой надежно прикрывал холодный стальной блеск серебряных глаз. В руках парень держал лишь небольшой армейский вещмешок — никакого лишнего хлама, только пара сменного белья, брусок для правки стали и припасенный сверток с вяленым мясом.
— О, гляди-ка, элита подтянулась, — проворчал Данила «Кабан», выгружавший из багажника легковушки связку фанерных щитов.
После недавнего позора на ристалище громила держался настороженно: в открытую не лез, волком не смотрел, но в голосе сквозило глухое уважение пополам с опаской. На шее у здоровяка темнел свежий синяк от учебного клинка, однако смотрел он на Нико уже без прежней снисходительной ухмылки.
— Здорово, Даня, — Нико легко перехватил у него из рук тяжеленный мешок с кольчугами, от которого у обычного студента немедленно хрустнули бы позвонки.
Впрочем, внешне это выглядело так, будто парень поднял пакет с пуховыми подушками. Тончайший восходящий воздушный поток, пропущенный вдоль предплечий, снял добрых три четверти веса железа, превратив тридцать килограммов кованых колец в невесомый сверток.
Данила только крякнул и уставился на тонкие запястья Нико с немым изумлением:
— Ты че, в цирке грузчиком подрабатывал? Там же три полных хауберка и пара наголенников…
— Каша по утрам и правильное дыхание, — усмехнулся рыжий, закидывая мешок на плечо и легко взбегая по узким ступенькам в салон.
Внутри автобуса царил веселый кавардак.
Вся задняя площадка была забита палатками, спальниками и ящиками с провизией. На средних рядах уже расположились мужики-рубаки, громко спорившие о правилах предстоящих бугуртов, а на передних сиденьях хозяйничали девчонки — бессменные менеджеры клуба, костюмерши и хранительницы лагерного очага.
— Ой, Никочка пришел! — всплеснула руками Катя, главная казначейша «Северного Клыка», бойкая шатенка с копной кудрявых волос и круглыми карими глазами. — Пролезай давай, а то эти варвары сейчас все места своими железяками завалят!
Рядом с ней сидела Марина — высокая, фигуристая второкурсница с исторического, отвечавшая в клубе за аутентичность женского костюма раннего средневековья. Обе девушки дружно уставились на подошедшего мага, и в их взглядах Нико без труда прочитал откровенное, женское любопытство.
Прежний владелец этого тела был для них существом почти бесполым: тихий, забитый замухрышка, вечно краснеющий при попытке заговорить и пригодный разве что для того, чтобы сбегать за минералкой до ближайшего ларька.
Сейчас же перед ними стоял совершенно другой человек. Спина прямая, плечи расправлены, походка упругая и бесшумная, как у матерой рыси. Из-под темного козырька кепки виднелась четкая линия челюсти, тронутая легкой утренней щетиной, а на губах играла спокойная, чуть насмешливая улыбка мужчины, который точно знает себе цену и не собирается ни перед кем оправдываться. Да и ладно скроенный графитовый костюм с неброскими рубиновыми полосами сидел на нем так, словно его шили лучшие портные европейских столиц, выгодно подчеркивая сухую, поджарую фигуру.
— Привет, девчата, — Нико сбросил вещмешок на свободную полку над головой и легко опустился на дерматиновое сиденье прямо напротив них. — Слышал, вы тут пирогами заведуете? Готов предложить свои услуги по дегустации.
Марина стрельнула глазами из-под длинных ресниц, демонстративно поправляя воротник шерстяного свитера крупной вязки:
— А не боишься, Осеев? Они с капустой и перцем. Вдруг растаешь? Ты у нас вроде как мальчик нежный, стихи читаешь, на сцене страдаешь…
— Я страдать завязал еще в прошлый вторник, Марин, — Нико склонил голову набок, встретив ее взгляд в упор. Холодная сталь его глаз на миг заставила девушку смутиться и прикусить губу. — Теперь исключительно наслаждаюсь процессом. Особенно если процесс пахнет жареным тестом и хорошей компанией.
Катя звонко рассмеялась, толкнув подругу локтем:
— Слыхала, Машка? Наш эльф-то оперился! Держи пирожок, заслужил за храбрость. Только Борису не показывай, а то отберет, он с утра злой как черт — карбюратор чихал, еле завели эту колымагу.
Двери автобуса с протяжным шипением пневматики захлопнулись. Борис плюхнулся на переднее сиденье рядом с водителем — немолодым усатым мужиком в кепке-восьмиклинке, — звучно хлопнул широченной ладонью по торпеде и гаркнул на весь салон: