Сим Симович – Не время умирать (страница 3)

Крид поднялся и подошёл к жрецу.

— Красивые слова. Но они не отменяют реальности страданий.

— Не отменяют, но меняют отношение к ним, — согласился Имхотеп. — Скажи, Виктор, когда ты в последний раз чувствовал настоящую радость?

Вопрос застал Крида врасплох. Он долго молчал, перебирая в памяти события последних лет.

— Когда видел, как Артур впервые сумел разоружить опытного рыцаря честным поединком. Когда Мерлин научился управлять своей силой и создал первый настоящий защитный барьер.

— То есть когда ты помогал другим расти и развиваться?

— Да, но...

— Никаких "но", — мягко перебил Имхотеп. — Ты нашёл источник радости в обучении, в передаче знаний. Но почему ограничиваешь себя двумя учениками? Почему не видишь бесконечных возможностей, которые даёт бессмертие?

Крид задумался. Действительно, моменты с Артуром и Мерлином были островками света в море его существования.

— Потому что они тоже умрут, — наконец сказал он. — Рано или поздно я останусь один.

— И тогда найдёшь новых учеников. И новых. И новых, — жрец развёл руками. — Каждое поколение будет нести частичку твоей мудрости дальше. Разве это не бессмертие более глубокое, чем простое сохранение тела?

— Но боль потери...

— Боль — это цена любви. И чем глубже любовь, тем сильнее боль. Но разве стоит отказываться от любви из страха перед болью?

Имхотеп вернулся к свиткам и развернул ещё один.

— В наших текстах говорится о четырёх стадиях бессмертного существования. Первая — отрицание, когда бессмертный не может принять свою природу. Вторая — гнев, когда он восстаёт против судьбы. Третья — поиск смысла, когда он пытается найти цель в вечности. И четвёртая — принятие, когда он понимает истинную природу своего дара.

— Дара? — Крид едва не рассмеялся. — Ты называешь проклятие Одина даром?

— А чем ещё можно назвать возможность накапливать опыт веков, изучать все науки и искусства, помогать бесчисленным поколениям людей?

— Одиночеством. Болью. Пустотой.

— Только если смотреть на это с позиции смертного, — настаивал жрец. — Смертные привязываются к конкретным людям, местам, моментам. Бессмертный должен научиться любить иначе — шире, глубже, без привязанности к форме.

Крид сел на камень и закрыл глаза.

— Легко говорить. А как это сделать практически?

— Начни с изменения перспективы. Вместо того чтобы оплакивать уход Артура и Мерлина, радуйся тому, что они есть сейчас. Вместо страха перед их смертью, наслаждайся процессом их роста.

— И когда они умрут?

— Ты будешь грустить, это естественно. Но потом найдёшь новых учеников и снова испытаешь радость от их успехов. Горе и радость — это не противоположности, а части одного целого.

Жрец присел рядом с Кридом.

— Знаешь, в чём твоя главная ошибка? Ты пытаешься жить как смертный, но с бессмертным телом. Это всё равно что пытаться влить океан в кувшин.

— Тогда как должен жить бессмертный?

— Думать категориями веков, а не десятилетий. Планировать развитие цивилизаций, а не отдельных государств. Любить человечество, а не только конкретных людей.

Крид открыл глаза и посмотрел на пустыню.

— Это требует отказа от человеческих чувств?

— Нет, их трансформации. Родительская любовь к человечеству вместо романтической привязанности к индивидуумам. Радость от прогресса цивилизации вместо удовольствия от личных достижений.

— А если я не справлюсь с такой трансформацией?

— Тогда продолжишь страдать, — честно ответил Имхотеп. — Но страдания тоже могут стать учителем, если правильно их воспринимать.