Сим Симович – Для тебя бессмертный IV (страница 16)

Но самые ценные тайны, как известно, хранятся не в портовых книгах, а на дне пивных кружек.

Вечером таверна Манстера гудела, словно растревоженный осиный рой. Воздух здесь можно было резать кинжалом — так густо он был замешан на торфяном дыме, запахе мокрой псины, пролитого пива и немытых тел.

Сильвио по-хозяйски раскинулся за грубым столом, щедро швыряя на залитые элем доски медные кругляши. Вокруг разведчиков плотным кольцом сгрудились бойцы местного лорда Маккарти. Босоногие, патлатые керны в длинных желтых рубахах и парочка угрюмых, тяжеловооруженных галлогласов с двуручными секирами за спиной. Выпивка за чужой счет быстро стирала границы между диковатыми хозяевами и заезжими барыгами.

— Пейте, парни, пейте! — ослепительно улыбался итальянец, подливая мутную брагу в подставленные кубки. — У нас на севере от такого пойла слепнут, а вам хоть бы хны! Луженые глотки! Слыхал я, англичане в Дублине только разбавленное винцо хлещут, как девицы на выданье!

— Англичане — трусливые псы! — радостно рыкнул рыжебородый керн, хлопнув Сильвио по плечу так, что тот едва не подавился. — Они прячутся за своими каменными стенами! Сунулись бы они в наши болота — мы бы их кишками дубы обмотали!

— Да куда им! — поддакнул шпион, восхищенно всплеснув руками. — С такими-то богатырями! Только вот… — бывший наемник нарочито огляделся, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Смотрю я на вашу гавань и диву даюсь. Залив богатый, корабли ходят, а крепость-то… деревянная. Пара искр — и полыхнет, как сухая солома. Неужто лорд Маккарти не боится, что соседи ночью нагрянут? У тех же О’Брайенов, болтают бабы на базаре, людей поболе будет.

Галлоглас, до этого мрачно цедивший эль, презрительно сплюнул на усыпанный опилками пол.

— О’Брайены — падальщики. У них людей много, да жрать им нечего. А наш частокол только с виду гнилой, — громила ткнул толстым пальцем в сторону заляпанного грязью окна. — За холмом у нас три сотни кернов стоит. И ров выкопан такой, что конный в доспехах сразу шею свернет. Пусть только сунутся, ублюдки. Наш лорд хоть и скуп на серебро, но секиры нам точить разрешает исправно.

— Три сотни… — задумчиво протянул итальянец, делая восхищенное лицо, а сам мысленно проставляя новую, жирную отметку на невидимой карте в голове. — Мощь! С такой армией и самим королями стать недолго. А что же, арбалеты у вас имеются? Или, упаси господь, эти новые пороховые бомбарды, о которых купцы на юге судачат?

— Порох? — заржал рыжий керн, утирая пену с усов. — Бесовская игрушка! От нее грохота много, а толку ноль, только руки своим же отрывает. Мы по старинке работаем. Дротики да секиры. Ближний бой, глаза в глаза!

Сильвио растянул губы в еще более широкой улыбке, поднимая свою кружку. Отсутствие тяжелых дальнобойных арбалетов и пушек у местного гарнизона было лучшей новостью за весь вечер. Тяжелая пехота Черного Флота пройдет сквозь этих отважных, но легковооруженных дикарей, как раскаленный нож сквозь масло.

— За старые добрые секиры! — звонко провозгласил разведчик, чокаясь с ирландцами. — Пусть они всегда будут острыми!

До глубокой ночи «торговцы» поили местную стражу, впитывая, словно губка, пьяные бахвальства, жалобы на скупость лорда и сплетни о расстановке сил. К рассвету, когда половина гарнизона мирно храпела прямо под столами, волки в овечьих шкурах незаметно покинули таверну.

Спустя пару часов старый неф, скрипя натянутыми снастями, уже выходил из устья реки, направляясь обратно в холодные, свинцовые объятия севера. Трюмы были пусты, но капитанская каюта везла груз куда более ценный, чем все пушные запасы мира. Идеально выверенные глубины, точная численность гарнизона и слабые места обороны. Ирландия, сама того не ведая, только что продала ключи от своих ворот за пару бочонков кислого эля. Вся нужная информация была собрана, и теперь базальтовые верфи должны были выковать из нее оружие победы.

Холодный ветер гнал по черному базальтовому плацу мелкую ледяную крупу, больно секущую по изможденным лицам. Здесь, в стороне от дымящих кузен и остовов новых коггов, выковывалось самое страшное оружие Черного Флота. Не из сосны и португальского чугуна, а из плоти, крови и вбитой намертво, железной дисциплины. Часть побережья Исландии превратилась в безжалостный тренировочный лагерь.

Крид стоял на небольшом каменистом возвышении, скрестив руки на груди. Ветер яростно трепал полы его плаща, но взгляд синих осколков льда оставался неподвижным и расчетливым. Перед ним в стылой грязи тяжело дышали почти три сотни человек. Отборное, первосортное мясо. Самые широкие плечи, самые свирепые нравы, вырванные из рядов абордажников, беглых каторжников и даже бывших пленных шотландцев, решивших, что проливать кровь врага приятнее, чем таскать камни.

— Строй! — дурным, сорванным голосом рявкнул Хальвдан, вышагивая перед неровной шеренгой. В руках рулевого, ныне исполняющего роль главного надсмотрщика, зловеще свистел толстый сыромятный ремень. — Сомкнуть щиты, ублюдки! Вы не на ярмарке девок за подолы щупаете! Края внахлест!

Бывшие пираты, привыкшие к хаотичной корабельной резне один на один, неуклюже попытались сдвинуть тяжелые, окованные железом дубовые щиты-капли. Получилось криво. Худощавый итальянец в центре строя замешкался, оставив брешь в ширину ладони.

Ремень Хальвдана мгновенно, как бросок гадюки, впился в открытое бедро нерасторопного бойца. Тот взвыл, роняя щит в лужу.

— Держишь линию, макаронник! — зарычал северянин, нависая над скорчившимся рекрутом. — В эту дыру ирландский керн засунет свое копье и выпотрошит твоего соседа! А потом и тебя!

— Оставьте старые привычки, — спокойный, но многократно усиленный ледяным эхом голос капитана легко перекрыл гул прибоя и стоны ушибленного итальянца. Шаги по хрустящему гравию приблизили его вплотную к строю. — Вы привыкли прыгать на вражескую палубу и резать глотки с диким воем. Это годится для испуганных торгашей. Но в Ирландии вас встретят сотни злых, привыкших к резне дикарей. У них длинные секиры-спарты и дротики. Сунетесь туда поодиночке, как базарная толпа — вас порубят на куски и скормят болотным свиньям.

Взгляд Крида прошелся по суровым, покрытым грязью и потом лицам.

— Единственное, что спасет вас от смерти — это плечо товарища. Монолит. Стальная фаланга, которая сойдет с лодок прямо в прибой и не дрогнет под градом камней. Вы не шайка викингов. Вы — морская пехота Либерталии. Мой ударный кулак. И он должен бить точно и проламывать любую оборону.

— Арбалетчики, вперед! — скомандовал Торстейн, стоящий сбоку с неизменной счетной доской.

Из-за спин щитоносцев проворно вынырнули пятьдесят стрелков, на ходу взводя тяжелые стальные дуги с помощью поясных крюков и «козьих ножек». Глухой, синхронный щелчок тетивы. Болты со свистом ушли в сторону наспех сколоченных из горбыля мишеней, разрывая их в щепки.

— Отход! За укрытие!

Стрелки мгновенно нырнули обратно за деревянную стену. Но строй снова дрогнул. Несколько человек с фланга, оступившись в скользкой грязи под тяжестью снаряжения, подались назад, ломая линию.

Один из бывших каторжников, здоровенный бритоголовый детина с рваным шрамом через всю щеку, со злостью швырнул свой щит на камни.

— Да пошло оно всё в пекло! — рыкнул он, тяжело дыша и сплевывая густую слюну на землю. — Я пришел сюда убивать лордов и брать серебро, а не топтать грязь, как дрессированный цирковой медведь! Хотите строем ходить — нанимайте английскую гвардию! Я буду драться так, как привык! С топором в каждой руке!

Над плацем повисла звенящая тишина. Слышно было лишь, как бьются о берег свинцовые волны. Хальвдан угрожающе перехватил ремень, собираясь броситься на бунтовщика, но Крид коротким, скупым жестом остановил его.

Капитан неспешно подошел к недовольному детине. Никакого гнева или раздражения на лице. Только холодный, препарирующий интерес биолога, разглядывающего вредное, назойливое насекомое.

— Ты пришел грабить, — тихо, почти ласково повторил вожак, останавливаясь в шаге от каторжника. — И как успехи? Много награбил, пока гнил в кандалах или прятался по лесам от королевских ловчих?

Здоровяк насупился, сжимая пудовые кулаки, но отступать под ледяным взглядом не собирался.

— Мой закон предельно прост, — голос Крида упал до шепота, который в напряженной тишине казался громче грома. — Либо ты часть моего механизма, либо ты — мусор, который этот механизм перемалывает.

Молниеносный, едва уловимый глазом бросок. Широкая ладонь стальным капканом сомкнулась на горле бунтовщика, без видимых усилий отрывая стокилограммовую тушу от земли. Здоровяк захрипел, судорожно пытаясь разжать железные пальцы, его лицо мгновенно налилось дурной багровой кровью.

Вторая рука капитана легко выхватила из ножен кинжал. Короткий, деловитый взмах — и лезвие с влажным хрустом вошло точно под ребра, безошибочно пробивая печень.

Пальцы разжались. Тело каторжника тяжелым мешком рухнуло в грязь. Кровь густой темной лужей стала стремительно расползаться по ледяной корке, смешиваясь с базальтовой крошкой.

— Убрать падаль крабам, — ровно произнес Крид, брезгливо вытирая лезвие о сукно убитого, после чего лезвие со щелчком вернулось в ножны. Он медленно повернулся к замершему строю. В глазах новоиспеченных морпехов плескался первобытный ужас, смешанный с осознанием абсолютной, непререкаемой власти этого человека. — Кого еще не устраивает моя тактика? У кого еще чешутся руки помахать топорами в одиночку?