Сильвия Мерседес – Клятва Короля Теней (страница 21)

Лошадиное дерьмо. Эта мысль приходит мне в голову прежде, чем я успеваю ее остановить. Я сдерживаю смешок и вместо того на пробу использую одно из моих новых слов.

– Хири, – я делаю паузу, пытаясь увидеть, какой эффект оно окажет на объект моих экспериментов. Она даже не моргает. Я продолжаю:

– Не будешь ли ты так любезна, принеси мне свежий чайник чая.

Горничная переводит взгляд с меня на Хэйл.

– Курспар-оом, – рявкает капитан. – Мазога.

Горничная склоняет голову и следует к выходу, но Хэйл вновь что-то резко говорит, заставляя ту застыть на месте. Раздается новый поток непостижимой трольдской речи. Я ощущаю слабую вспышку ярости от горничной. После этого она уходит так быстро, что я даже не успеваю опомниться. Голос Хэйл умолкает, когда служанка закрывает за собой дверь.

– И что это было? – спрашиваю я.

– Я просто напомнила ей, что вы – гостья короля. И как таковой вам должно оказываться подобающее почтение, – глаза Хэйл сверкают. – Я ей сказала, что если она вновь будет грязно выражаться на службе, то я ее заменю и отправлю работать в скорлорс.

Я с серьезным видом киваю. Но на сердце немного теплеет. Хэйл заступилась за меня. За меня! Можно ли назвать это прогрессом? Теперь у меня в Мифанаре есть союзник?

Вскоре после этого служанка возвращается со свежим чайником, которым заменяет опустевший. Хэйл хранит стоическое молчание, но я осторожно пробую сказать «салту» в знак благодарности. Горничная бросает на меня лишь быстрый взгляд, на что Хэйл низко рычит в ее адрес. Служанка тут же делает реверанс и только потом разворачивается к двери. Но моя телохранительница не унимается и одним словом останавливает ее, заставив опасливо обернуться. Хэйл издает еще один поток резко звучащей трольдской речи. Горничная, кажется, задумывается, затем говорит в ответ:

– Йирт.

Взмахом руки Хэйл ее отпускает. Когда дверь за служанкой закрывается, она поворачивается ко мне.

– Ее зовут Йирт.

Я думаю об этом, когда поднимаю теплый чайник и слегка взбалтываю его содержимое, чтобы листья раскрылись. Пар витками вырывается из носика и доносит до ноздрей притягательный аромат.

– Я начинаю замечать нечто общее в ваших трольдских именах, – рассуждаю я, наливая темный ручеек в свою чашку. – Они все очень короткие, так ведь? – Хэйл вопросительно хмыкает. Я развиваю мысль:

– Фор. Хэйл. Сул. Йирт. Ничего длиннее одного слога. Я ведь права?

– Для трольдов более длинное имя считалось бы, – Хэйл замолкает, подбирая слова, – пожалуй, вы бы назвали это претенциозным. Все бы считали, что они пытаются подражать эльфам с их длинными изощренными именами. А такого никто не хочет.

Я задумчиво делаю глоток чая.

– Я слышала, что у фейри каждому дается два имени: секретное имя и то, что используется окружающими. Это правда?

– Только среди эльфов, – говорит Хэйл. – Мы, трольды, не так легко поддаемся зачарованию, чтобы наши собственные имена были для нас опасны.

– А у ваших имен есть значения? Например, что значит Хэйл?

Моя новая телохранительница пристально смотрит на меня. Ей не нравятся мои попытки сблизиться. Если бы она могла, то закончила бы этот разговор здесь и сейчас, но какие-то трольдские представления о приличиях удерживают ее на месте.

– Мое имя, – наконец говорит она, – означает единственную каплю воды, повисшую на кончике сталактита.

Я удивленно поднимаю брови.

– Это неожиданно поэтично.

Хэйл снова хмыкает, но я почти уверена, что ее бледные щеки вспыхивают бледно-лавандовым цветом. Может, у ее характера все-таки есть более мягкая сторона. Так и сам язык трольдов, который казался мне всего лишь серией рыков и скрежещущих согласных, может таить в себе больше красоты, чем я поначалу подозревала.

Каково будет остаться здесь, в Царстве Теней? Погрузиться в изучение и познание этих людей и их образа жизни? Это более волнующая перспектива, чем я готова признать. Даже намучившись с этими несколькими первыми словами, я чувствую, как передо мной открывается целый новый мир. И он гораздо обширней и заманчивей, чем то, что я когда-либо смогла бы узнать дома.

Мир, который предназначался Ильсевель.

В сердце впивается шип вины. Я ставлю чашку, делаю короткий вдох. Но я не собираюсь позволить этому чувству меня одолеть. Не теперь, не в тот момент, когда я только-только начинаю чувствовать себя уверенней. Ильсевель мертва. А я нет.

Тишина слишком затянулась. Я поднимаю глаза и вижу, что Хэйл задумчиво смотрит на меня. Внезапно смутившись, я прикасаюсь рукой к подбородку, к щеке.

– Я что-то пролила?

– Нет, – она коротко качает головой. – Ваша очередь, принцесса.

– Моя очередь?

– Ваше имя. Фэрейн. Что оно означает?

– О! – Я издаю смешок. – Фэрейн на старогаварийском означает «далекий горизонт». Я всегда думала, что это мне совершенно не подходит. Я никогда не любила путешествовать, мне и вовсе было уготовано жить в монастыре.

Хэйл слегка выгибает бровь.

– Возможно, в вашем имени все-таки было некое предзнаменование.

Я криво улыбаюсь, мой смех еще не увял. Я поднимаю чашку, словно произношу тост.

– За это я выпью.

Затем тихо, не вполне уверенная в том, что хочу быть услышанной, спрашиваю:

– А что значит Фор?

Сам воздух в комнате застывает. Я отсчитываю десять вдохов и лишь тогда осмеливаюсь поднять глаза на Хэйл. И вновь ее слишком внимательный взгляд нацелен на меня с остротой копья. Я сделала ошибку? Но когда я тянусь к ней своим божественным даром, от ее барьеров исходит не неприязнь, а лишь опаска.

– Доблестный, – наконец говорит Хэйл. – Это древнее трольдское имя, имя королей. И да, если вам интересно, – добавляет она, склоняя голову набок, – оно ему очень подходит.

Щеки заливает жар. Я поспешно отвожу взгляд, делаю еще глоток чая. Он немного горячий. Я морщусь, проглатывая его.

– Ну что ж, – говорю я, решив разогнать эту напряженную атмосферу, – давай возьмем еще одно слово. – Я оглядываю комнату в поисках вдохновения. Одной стеной завладел камин с огромной каменной полкой, которую покрывает замысловатая резьба, изображающая дракона. Это привлекает мое внимание.

– Как по-трольдски сказать «дракон»?

Что-то ударяет в меня. Удар не сильный, но внезапный и достаточно резкий, чтобы я подскочила на стуле. Я оборачиваюсь и вижу, что лицо Хэйл приняло очень мрачное выражение. Линии вокруг ее рта суровы, мышцы челюсти напряжены и жестки.

– Я не могу сказать этого слова, – говорит она. – Не вам. Не вслух. Оно священно.

– Священно? – Я моргаю, глядя на нее, мой рот раскрывается от удивления. – Прости, как мне дали понять, трольды поклоняются Ламруилу, богу Тьмы.

– Некоторым священным вещам не нужно поклоняться.

Ее слова будто отдаются эхом в пространстве между нами. Я все еще пытаюсь придумать, что сказать в ответ, а она уже кланяется и идет к двери.

– Принцессе придется меня извинить, – говорит она. Я чувствую, как она твердой, привычной рукой запихивает эмоции обратно. – Я вернусь на свой пост. Если вам что-то потребуется, не стесняйтесь, просите.

Я раскрываю рот, на языке вертятся новые вопросы. Но она уже шагнула за порог, плотно закрыв за собой дверь. И я вновь одна. Пленница в доме своего мужа.

– Далекий горизонт, – шепчу я, а взгляд перетекает к окну и миру за ним. Но здесь нет горизонта. Не в этом мире, под камнем.

Глава 12. Фор

– Целое поселение было уничтожено. Пока что лишь горстка выживших добралась до города. Мы ожидаем, что новые прибудут на следующее мерцание или после него.

Голос канцлера Хог неустанно бубнит мне на ухо. Такое ощущение, что чем горше ве́сти, которые она должна донести, тем более монотонным это донесение становится. Быть может, это даже хорошо. В конце концов, те новости, что она сообщает, и без дополнительных эмоций тяжелы.

Я потираю плечо, пытаясь не слишком уж явно почесать зудящую повязку под рубашкой. Мадам Ар подлатала меня после инцидента в покоях королевы, и ее клейкая целебная мазь начинает отслаиваться, отчего кожа покрывается жуткой сыпью. Как королю, мне не пристало извиваться и чесаться. Я должен быть величественной фигурой, которая требуется моим людям в этот час неуверенности, пусть даже и в уединении моего собственного кабинета. Стоической. Недвижимой. Твердой, как коренная порода.

И все же мерцание сменяет сумрачье, а сумрачье сменяет мерцание, а доклады все поступают. Один за другим – и вот они уже копятся, каждая мелкая жалоба добавляет веса к горе, которую я должен каким-то образом нести на своей спине. И кто же встанет рядом со мной, кто поможет мне с этой ношей? Сула нет. Хэйл снята с поста. А моя жена… моя невеста…

– Ваше Величество?

Голос Хог пробивается сквозь мысленный туман, затянувший мой мозг. Я устало поднимаю голову, встречаясь с тремя парами суровых глаз, уставившихся на меня через стол. Лорд Дагх, мой домоправитель, стоит по правую руку от Хог, а Умог Зу, нижняя жрица, – по левую. Оба на вид готовы вцепиться друг другу в глотки. Я их игнорирую и сосредоточиваю свое внимание на Хог.

– Да, канцлер. Прошу, продолжайте.

– Речному народу требуется убежище. Их следовало бы отправить в Храм Оргот, но…

– Но мы и так уже переполнены сиротами и беженцами из нашего собственного города! – Пусть обычно она – воплощенная загадка спокойствия, в данный момент Зу буквально вибрирует от раздражения. – Моим братьям и сестрам во Тьме едва удается войти в ва, так сильно отвлекаются их мысли и души. Как можем мы ожидать, что город будет и впредь здоровым и процветающим, если молитвенные вибрации, столь необходимые для благоденствия всего Мифанара, прерываются таким грубым образом?