Сильвия Лайм – Султан Эфир (страница 60)
Секунда, другая.
И вот уже не осталось ни одного, кто бы стоял на ногах. Все лежали, так или иначе корчась от звона в ушах и боли в каждой мышце тела. Но делая это тихо.
Оскорбить трех аватаров не хотел, похоже, никто.
С выпрямленными спинами остались лишь я и трое мужчин. Впрочем, я солгу, если скажу, что мне это далось легко.
А затем вдруг раздался вопрос, от которого стало десятикратно тяжелее прежнего. И сердце едва не остановилось, потому что момент истины настал как-то слишком быстро.
Увы, слишком быстро… Стальной король умел добиваться своего.
— Давайте не будем терять время, раз уж Иви, наконец, с нами, — проговорил он негромко, но так, что его голос разнесся по всему помещению громовым раскатом. — Александра Колдунова, аватар четырех стихий, иномирянка и тетраплексный маг, чью империю ты готова поддержать?
В зале прежде была гробовая тишина?
Сейчас она стала как после взрыва сотни атомных бомб. Когда уже больше некому говорить…
Чью империю я готова поддержать… Фактически — к кому из четырех аватаров я отправлюсь.
Но это лишь для меня был вопрос дальнейшей судьбы. Может быть — вопрос разбитого сердца или сломанной души.
А для повелителей стихий это был вопрос благосостояния, силы и престижа их империй. Вероятно — гораздо более насущный вопрос.
— Позвольте мне говорить с Иви до принятия решения! — вдруг с низким поклоном произнес Эргейреш, опустившись на одно колено, и его черные волосы скользнули вниз по латам, напомнив на короткое мгновение императора Огненной луны.
Под ребрами закололо.
Ему было тяжело. Эргейреш едва выдерживал напор трех аур повелителей. Но он четко выполнял приказ своего хозяина.
— Не вижу в этом никакого смысла, — нахмурился Тиррес, стиснув кулаки с блестящими на пальцах перстнями. — Райя-нор не пожелал явиться на Совет, оскорбив всех нас. Поэтому…
— Не стоит так горячиться, великий эмир, — прозвучал ответ низким, почти тяжелым бархатом голоса.
Снова Стальной король.
Я отвернулась, на миг позволив себе слабость. Не смотреть.
— В конце концов, мы никуда не торопимся, правда? — продолжал Лоранэш, и боковым зрением я увидела, что он все так же серьезен, как и прежде. Впрочем, со стороны казалось, что в его спокойном лице сквозит даже что-то вроде доброжелательности.
Холодной такой доброжелательности. Какая бывает, когда умирающему предлагают последний глоток воды перед смертью.
— Саша! — воскликнул Тирр, видимо окончательно выходя из себя и вскакивая из-за стола. — Саша, проклятье, посмотри на меня! Ты должна вернуться в Айремор!
Я подняла на него глаза, встретившись с его двумя почти совсем потемневшими океанами, в которых разгоралась буря. Изумрудные волосы уже явно шевелились, косы напоминали живых змей, позвякивающих золотыми колечками на концах.
Я чувствовала, что темная морская сила бурлила под кожей повелителя морей. Жилетка совсем не скрывала рисунка танцующих водорослей на плечах, груди и бицепсах эмира. Там, среди его живой татуировки, уже мелькали черные кольца кракена, то появляясь, то исчезая. Я чувствовала, что эмир вот-вот готов перевоплотиться в то, что повсюду зовут чудовищем.
А он тем временем продолжал:
— Эфиррей унес тебя из Айремора, даже не задумываясь о том, что из-за сигны Анабена ты могла погибнуть. Рудисы, я неделю думал, что ты мертва! — Его кулаки сжимались и разжимались. Мышцы напряглись. Водоросли на татуировке шевелились так, словно они в эпицентре бури.
Видел ли это кто-нибудь, кроме меня?..
— Ты поставил на нее Анабену? И обвиняешь меня? — с напором в голосе спросил Эфир, подавшись чуть вперед и вонзив два клинка взгляда в эмира. Внешне он держался, как всегда, благородно и в рамках правил. Но было видно, что слова Тирреса его задели. — Получается, аватар всех стихий, что, по легендам, способна вернуть в наш мир истинную магию, могла просто погибнуть от твоей самовлюбленности и глупости, правильно я понимаю?
— Что я способна?.. — выдохнула тихо, не веря своим ушам.
Если это и впрямь так, тогда становится ясно, почему из-за одной маленькой меня так много споров.
Но меня никто не услышал.
— Она бы не погибла, если бы ты не унес ее вопреки ее желанию! — выдохнул Тиррес. — И вопреки законам!
— Я действовал по ее желанию и по желанию Райя-нора, которому был обязан уплатить долг, — несколько неохотно ответил Эфир.
— Да неужели? — стиснув зубы, выдохнул Тиррес. — И что, отдал долг? Что-то я не заметил! Сдается мне, Эсер, — бросил он короткий взгляд на Стального короля, назвав его вторым именем, — что и сейчас нет смысла спрашивать что-то у Саши, когда наши уважаемые братья поступают вот так!
Обстановка накалялась.
— Что ты хочешь сказать? — приподнял бровь Эфир, неторопливо сцепив руки в замок. За его спиной поднимался ветер.
— Что ты не сдержишь слова и все равно сделаешь так, как пожелаешь, даже если Саша откажется оставаться в Подлунном цветке!
— Это правда? — приподнял бровь Лоранэш, переведя взгляд на Эфира. — Ты уже нарушал слово, данное другому аватару?
А вот теперь мне стало ясно, что шум, поднятый Тирресом, вовсе не так уж пусто эмоционален, как казалось на первый взгляд.
Эфир слегка побагровел, хотя выходить из себя ему было вовсе не свойственно.
— Я нарушил слово, данное Райя-нору. Но слово, данное Саше, я не нарушу никогда.
Он перевел взгляд на меня. Молчаливый. Тяжелый. Такой, который проникает в самое сердце и будит там бурю.
Мне было трудно его вынести, но я не отвернулась.
— Что ж, тогда я не вижу смысла что-то кому-то запрещать, — махнул рукой Стальной король. — Пусть выскажется и наш многоуважаемый посланник от лица своего повелителя, Красного дожа.
Тиррес и Эфир продолжали бросать друг на друга не самые добродушные взгляды, а Эргейреш подошел к моему трону, снова встав на одно колено.
Сердце подскочило к горлу. Маршал вдруг протянул сложенные ладони вперед ко мне и опустил взгляд, прошептав что-то непонятное.
В тот же миг за столом воцарилась гробовая тишина, а ладони Эргейреша вспыхнули огнем.
Я едва не зажмурилась. Меня бросило в холодный пот от желания тут же вскочить и убраться подальше.
Но я перетерпела. Страх перед пламенем был если и не меньше, чем раньше, то, по крайней мере, контролируем.
Бесконечное мгновение колдовства минуло, и на месте пламени вдруг возникла летучая мышь, держащая в когтях письмо.
Письмо, которое я уже однажды видела в руках Сициана.
Неужели тогда, ночью, у окна при свете полной луны он писал его мне?..
— Что это? — спросила тихо, и голос показательно дрогнул.
Я не виновата. Он сам.
Но при виде знакомого пергамента все внутри облилось кровью.
Игнисы, рудисы и все их стихийные демоны, ну почему именно сейчас?.. Когда я и так едва дышу от того, что вот-вот должно произойти?
— Это вам, Иви, — не поднимая черноволосой головы, ответил маршал золотой армии.
Маршал.
Глаза закрылись, руки задрожали, принимая письмо.
И как же мне сейчас хотелось, чтобы я не могла понимать эти красивые витиеватые символы, написанные знакомой рукой…
Черные чернила змеились по бумаге, словно живые. Затмевая взгляд. Позволяя взглянуть «сквозь», в глубину истинного смысла:
"