Сильвия Лайм – Султан Эфир (страница 43)
Служанка только кивнула.
— Говорят, его охраняет полк коричневых грифонов и десятки лекарей трудятся, чтобы вылечить нашего прекрасного, невероятного, великолепного повелителя!
— Все понятно, — махнула я на нее и отвернулась. Невозможно разговаривать с ней, честное слово. Неужели султану это нравилось?
Мысли вернулись к бедному Эфиру, и стало промозгло и грустно. Словно старая кожа прохудилась и ничто уже не защищает меня от холода окружающего мира. Переодеть бы ее, как новый плащик. И чтобы вечность солнце над головой…
— Как вам ужин, предивная лидэль? — вырвала меня из полузабытья су, уносящая поднос к двери.
— Великолепен, спасибо, — машинально ответила я.
— Я передам су Хияре, она будет счастлива.
Служанка снова низко поклонилась.
— Кстати, сколько я была в беспамятстве, не знаешь? — спросила, пока девушка не исчезла.
Та замерла, задумавшись.
— Кажется, вы прибыли вчера вечером, предивная лидэль.
— Ясно, спасибо.
Су Сахидэ опять мазнула лбом пол, причем вместе с подносом, так, что умудрилась его не выронить. И скрылась за дверью.
А я направилась в сторону купален, намереваясь принять что-то вроде душа. Но и тут не удалось остаться в одиночестве.
За не до конца захлопнувшейся дверью раздался знакомый мужской голос:
— Предивная лидэль, что ликом своим затмевает солнце, да будут годы ваши бесконечны! Это шу Вирьиз пришел по вашему поручению. Все сделано в лучшем виде!
Я аж подпрыгнула на месте.
Машейра Эушеллара можно будет освободить! И он скажет мне имя предателя во дворце султана!
Я открыла ему дверь прежде, чем он сам умудрился это сделать.
Ну не замок, а проходной двор, честное слово!
Шу Вирьиз потерял равновесие и чуть не упал мне на руки. Белая белка на его плече перепрыгнула ему на головной убор, несколькими мотками ткани скрывающий лысину на макушке.
— Ох, Бихмичих!
Шапочка сползла мужчине на глаза, он схватился за стену и с трудом удержал равновесие.
— Как же быстро ты все сделал! — воскликнула я, подхватывая артифлектора под локоть и буквально затаскивая его в покои.
— Ах, предивная лидэль, ну что вы, я не достоин вашего благоволе…
На пороге он скинул мягкие туфли с посеребренными носами и оказался на большой шелковой перине босиком.
— Не надо формальностей, шу Вирьиз, если ты и впрямь сделал то, что я просила, и у меня получится спасти машейра, считай, что предивная лидэль — твоя лучшая подруга, — весело проговорила я, усаживая низенького мастера за круглый каменный столик, на котором то ли для меня, то ли для султана каждый день оставляли миску высушенных в меду ягод. Жутко вкусно, между прочим! — Угощайся! И доставай скорее, что там у тебя получилось.
— О, предивная… великолепная… я не имею права, не положено! — сопротивлялся он, то белея, то краснея, пока я усаживала его и придвигала миску с угощением.
Глубоко вздохнула и потерла переносицу, уговаривая себя немного потерпеть. Но, признаться, было все сложнее.
Наконец Вирьиз немного пообвыкся и даже съел одну ягодку. Вслед за Бихмичихом, правда. Белка была гораздо сговорчивее.
— Благодарю вас за оказанное доверие, предивная лидэль. Вот артефакт, который вы от меня ожидали.
С этими словами он вынул из-за пазухи толстой расписной тоги красивый камень в оправе из витиевато изогнутых трубочек золота.
— Какая интересная штука, — выдохнула я, зачарованно рассматривая шар, отдаленно напоминающий… мозг. Золотые спирали изгибались вокруг камня так причудливо, что навевали мысли о сходстве с содержимым черепной коробки.
А еще от него веяло невидимой скрытой силой.
— Да, предивная лидэль, этот артефакт должен влиять на голову машейра, поэтому каждая золотая улитка здесь наполнена чаровоздушной мощью. По моей задумке, камень с заключенным внутри вентусом должен перетянуть на себя все чары, что наложены на машейра. В том числе чары связи. Но любое колдовство будет стремиться вернуться обратно, туда, откуда его забрали. Камень начнет сиять, не в силах долго удерживать чужую мощь, и тогда колдовство начнет путь обратно по спиралям золота.
Каждое свое слово артифлектор сопровождал движением пальца. Он водил подушечкой по завиткам артефакта и даже не глядел на меня, настолько был увлечен рассказом.
— Здесь так много завитков, что чужие чары, несомненно, заплутают, пока пройдут весь путь. И в конце концов золото, зачарованное мной, должно очистить колдовство или разрушить его, истощив его силу. К машейру его магия вернется свободной от чужой воли.
— Интересно, — кивнула я, едва ли поняв слишком много. — А сработает?
Спросила, скорее, просто из любопытства, но артифлектор вдруг пожал плечами.
— Понятия не имею! — ответил и хмыкнул, разведя руками. — Ни разу не пробовал! Но очень надеюсь на благополучный исход. Предивная лидэль в друзьях мне очень не помешает. — Он хитро заулыбался, широко растянув губы от уха до уха.
— Действительно, — весело кивнула я в ответ.
Все же есть плюсы в том, чтобы быть лидэлью. Во дворце дожа за помощь пришлось бы платить золотыми шакрами. А тут достаточно просто быть тем, кем меня сделал Эфир.
Пока настроение стремительно не испортилось, я встряхнула головой и проговорила:
— Пошли скорее проверять!
И через какой-нибудь десяток минут уже стояли в катакомбах, напротив клетки машера Эушеллара.
На этот раз подземелье уже не вызывало у меня таких неприятных эмоций, как прежде. Я была полностью заряжена мыслью узнать правду, и самая густая тьма и тишина вокруг не могли меня напугать.
Вот только кое-что едва не сбило с настроя и не уничтожило все мое распрекрасное самообладание.
На стене в клетке зверя не было больше символа фуртум. Кто-то его стер!!!
Дыхание сбилось от легкого колючего страха. Ведь это означало как минимум то, что предатель все еще во дворце. Может быть, он в сговоре с Церром. А может быть, сам маньяк скрывается где-то здесь под личиной кого-то другого?..
Стало сильно не по себе.
— Так, что делать? — проговорила быстро, пока не умудрилась сама себя напугать.
— Ну… — протянул Вирьиз, крутя в руках артефакт, его лицо стало подозрительно виноватым. — Вообще-то, кому-то нужно зайти в клетку к машейру и приложить артефакт к его лбу.
— Что, прости? — кашлянула в кулак, малость взбледнув. Хотелось надеяться, что он пошутил.
— Иначе камень никак не сможет вытянуть чаровоздушную магию, — развел руками артифлектор.
Бихмичих спрыгнул на навершие артефакта и деловито там покрутился.
Кстати, на его ногах больше не было золотых колец, и животное выглядело очень веселым. В отличие от нас с мастером.
— И как же нам войти в клетку к сошедшему с ума зверю? — спросила я вслух, даже не надеясь на ответ.
Дело начало казаться невыполнимым.
Тем временем из-за прутьев решетки послышалось сжатое рычание. Во тьме каземата мелькнули горящие желтой яростью глаза.
Я моргнула, пытаясь перевести взгляд, но не успела. Зрачки машейра будто слились с моими собственными, и сквозь наши глаза протянулась невидимая нить.
«Зайди… — послышался шепот чужой мысли у меня в голове. — Зайди, и я разорву тебе горло…»
Снова рычание.
Я отвернулась, широко распахнутыми блюдцами взглянув на артифлектора.
— Я туда не пойду, — проговорила совершенно уверенно, готовая уже развернуться и исчезнуть из казематов с позором, зато с целым с горлом. Как вдруг мастер произнес, качая головой и почесывая ухо Бихмичиху: