Сильвия Лайм – Султан Эфир (страница 45)

Но это все же следовало сделать, иначе все зря.

Впрочем, я все же предварительно вышла из клетки и закрыла ее на замок. Лишь после этого чары Тенемару упали, а незримый мешок с картошкой исчез с моих плеч.

— Я все понимаю, эла, — раздалось у меня в голове. И машейр склонил голову, словно в поклоне. Затем выпрямился и посмотрел на меня спокойно и прямо. Казалось, из его глаз пропала ненависть. — Я готов слушать тебя.

— Ты не будешь больше нападать и пытаться кого-нибудь убить? Например, меня? — уточнила, приподняв бровь.

Вирьиз слушал, почти не дыша.

— Я никого не буду пытаться убить, если ты не прикажешь…

— Я не прикажу, — поспешно кивнула. И все же открыла дверь камеры нараспашку. — А теперь выйди.

Машейр неторопливо поплелся к двери и сделал так, как я сказала. Вот только я не могла отделаться от ощущения, что он несчастен. Песчаный кот не поднимал взгляда от пола.

— Что с тобой? — спросила, осторожно касаясь его ушастой головы.

Ох, до чего ж он был мягкий! Золотая шерсть немного свалялась в клетке, но если расчесать!

— Меня приговорили. Я должен быть казнен за нарушение приказа командира пятого легиона яроганов Яссен Виндебрана, моего бывшего хозяина. Вы пришли, чтобы убить меня?

— Нет! — ахнула я. — Я пришла, чтобы тебя спасти!

На мое поглаживание между ушами он даже не среагировал. Огромный кот, размером с лошадь… А вот на слова задрал голову и посмотрел прямо в глаза, прожигая ярко-желтым вниманием.

— Меня не убьют?

— Нет, — снова повторила я. — А еще я тебя вкусно накормлю и расчешу, если скажешь, кто нарисовал сигну Фуртум на стене твоей клетки и кто заставил напасть на меня, нарушив приказ твоего бывшего командира.

Желтые глаза превратились в два огненных озера.

Я все никак не могла осознать до конца, что животное передо мной изъяснялось так же логично и правильно, как человек. И пусть из его пасти доносилось не более чем тихое горловое рычание, я слышала в нем вполне настоящие слова.

И теперь ждала ответа на самый насущный и важный вопрос.

Но машейр почему-то не отвечал.

— Эушеллар?.. — произнесла я негромко, как-то инстинктивно боясь, что стоит мне разорвать странную связь наших взглядов, как я перестану его понимать.

Впрочем, машейр моргнул — и ничего такого не произошло. Дар звереслышания остался при мне.

— Я не знаю, кто нарисовал тот знак, — раздалось тихое ответное рычание.

— Как же так… — выдохнула я разочарованно. — Ведь кто-то заставил тебя напасть на меня. Кто-то отдал приказ! Кто это был?

В голове помимо моего желания всплыло острое неприятное лицо Ягайны фер Шеррад. Султанши и матери Эфира.

Хотелось бы мне, чтобы это оказалась не она. Но опыт уже научил, что в правящих семьях не все так чисто, как хотелось бы.

— Я не знаю, кто она, — прозвучал ответ.

— Она! — повторила я, стиснув зубы.

— Эта женщина… обладала звереслышанием. Как ты, — продолжал песчаный кот. А я вспоминала слова Эфира о том, что Ягайна как раз имеет зачатки этого дара, что не передался ее сыну.

Проклятье, неужели правда⁈

— Она позвала меня по имени… — прорычал машейр. — А затем все потонуло в черноте чужой воли и жажды крови. Тому символу, что она начертила в клетке и на мне, нельзя противостоять.

— Она нарисовала Фуртум на тебе? — ахнула я в ужасе, вспоминая шрамы на груди Эдуарда Церра. Раны, которыми он гордился. Получается, такие же были на Эушелларе?

— Под шерстью, — хрипло ответил зверь, опустив голову и лизнув свой живот. — Но наши раны зарастают очень быстро, не оставляя следов. Она не знала. Думала, останутся шрамы. Глубоко погружала стальной клинок.

Я вздрогнула.

— И все же на всякий случай она повторила символ на стене, — кивнул машейр на свою каменную клетку.

— Но сейчас символа нет ни на клетке, ни на тебе, верно? Получается, что наша с Вирьизом работа была уже не нужна?

Я покрутила в руках артефакт, что с такой любовью создавал артифлектор. И тот даже переменился в лице, переводя взгляд с меня на кота и обратно.

— Что значит «не нужна»? — ахнул он возмущенно. — Машейр Эушеллар совершенно точно был безумен, когда мы пришлю сюда! Что он там вам рассказывает, предивная лидэль? Не верьте ему! Может быть, он не до конца излечился? — На миг артифлектор замер, словно перебив самого себя, и потряс головой, добавив: — Да нет, это невозможно, мой «Чистый разум» не мог дать осечку.

— К тому времени, как рана на мне зажила, я уже был подчинен чужой воле и не мог противиться приказу, — тем временем продолжал машейр, бросив на артифлектора снисходительно-усталый взгляд. Эушеллар явно понимал мастера, в то время как тот его — ни капли. — Поэтому ваш металлический шар действительно освободил меня.

Я кивнула, повернувшись к мастеру:

— Шел говорит, что «Чистый разум» снял его привязку к предательнице.

Вирьиз выдохнул и довольно кивнул, тут же словно став немного больше от гордости.

А я задумалась.

— Но ты помнишь, как выглядела та женщина? — спросила тихо у машера.

Желтые глаза сверкнули.

— Она носила темный плащ с капюшоном.

Я покачала головой. Так личность предательницы было не узнать, впрочем, пока что мне было достаточно и этого. Внутри кипело праведное возмущение.

Ягайна возненавидела меня в первый же день моего появления в этом дворце. Я ее за это не винила. Моей целью никогда не было понравиться тут кому бы то ни было. Но убивать-то зачем⁈

— Пойдем со мной, — кивнула я тогда машейру, решив пока поселить его в покоях султана. И в моих. А там уж Эфир пусть как хочет, так и поступает потом с нами обоими.

Кстати, Эфир!!! Как там он?.. И что за девушка была убита в храме аватаров?..

— Вы хотите взять машейра с собой? — залепетал неподалеку артифлектор, когда я пошла к выходу из казематов, а громадный песчаный кот потрусил за мной, как большой послушный лабрадор-переросток.

— Само собой. В клетке ему делать нечего. А тебе спасибо за помощь, — улыбнулась я мастеру, который тут же зарделся от радости. — Можешь обращаться ко мне в любое время. Предивная лидэль сделает все, что будет в ее силах.

— О, премного благодарен, прекрасная, великолепная, предивная лидэль! — воскликнул артифлектор и бухнулся на каменный пол. Бихмичих уже вернулся к нему, едва машейр оказался на приличном расстоянии.

Я кивнула, и мы с моим новым питомцем поплелись наверх по длинным винтовым лестницам дворца султана Подлунного цветка.

Слуги, что шли нам навстречу, поспешно уступали дорогу, кланяясь, но без особого страха. Похоже, к машейрам тут все давно привычные. И те звери, что не сошли с ума, видимо, вполне послушны.

А я негромко бормотала, скорее сама с собой, чем с Шелом:

— Если предположить, что султанша нарисовала Фуртум на машейре, то она принадлежит к Ордену Зрящих. Если она пыталась убить меня в первый же день появления во дворце, то, получается, эта цель была у нее задолго до моего приезда. Это нелогично. Ведь султанша не знает, что я, предположительно, аватар всех стихий.

Что-то не сходилось.

— Или же Эфир сказал матери о своих догадках? Но тогда зачем ей убивать меня, если я единственная из всех живых чаровоздушниц, которая может подойти ее сыну, последнему белому грифону?..

Покачала головой.

— Бред какой-то.

Но машейр внезапно ответил:

— Фуртум помогает кому-то собрать магию, — раздался его негромкий рычащий голос справа и чуть позади меня. — Этот рисунок не только вызывает жажду крови, но и вытягивает чары.

Я кивнула.

— Да, я слышала об этом. Говорят, Орден Зрящих мечтает наделить магией тех, кто действительно достоин, по их мнению…

Машейр тряхнул лохматой головой.